Обслужили супер, недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Грегор выругался и, замедлив скорость, въехал на узкий, деревянный мост, переброшенный через глубокий овраг, полный мутной воды. Она как зачарованная уставилась на воду, стараясь не думать о прогибающихся под тяжестью машины старых досках. Они выехали на дорогу. Джина вздохнула с облегчением и в награду получила полный презрения взгляд Грегора. Ее немного страшила перспектива остаться с ним наедине. Нет, не из-за того, что он причинит ей физическую боль, вовсе нет… Эмоции могли выйти из-под контроля — вот что пугало ее. Любой ценой ей нужно было исправить случившееся. В глубине души Джина знала, что с их браком все кончено. Любовь и доверие Грегора не вернуть. Она погрузилась в свои мысли. В этот момент он резко затормозил. От неожиданности Джина обеими руками вцепилась в щиток. Вздрогнув, джип остановился перед небольшим простым зданием, построенным неизвестно когда.
Не сказав ни слова и не удостоив бывшую жену взглядом, Грегор вошел в дом. Она переступила порог следом, остановилась и осмотрелась. Длинная прямоугольная комната, почти лишенная мебели, окна без занавесок, голые стены и единственная достопримечательность камин с полыхающими в нем дровами. К нему-то она и направилась.
Грегор променял одну камеру на другую, с горечью подумала Джина. Ей хотелось плакать. Она присела перед камином, поближе к теплу и подальше от Грегора, который взглянул на нее, стянул свой промокший плащ и отбросил в сторону. На лице Джины отразилось удивление. Как это не похоже на прежнего Грегора! Типичный представитель золотой молодежи, он обожал дорогую одежду. Она помнила, сколько внимания муж уделял своей внешности, как гордился своим умением изысканно одеваться и безупречно выглядеть, особенно, когда ему приходилось выступать в суде или давать интервью. Где все это? Куда делась его притягательность, утонченность, его искушенность в житейских делах? Неужели стремление Грегора сделать карьеру, вращаться в кругу сильных мира сего перечеркнула тюрьма?
Джина не узнавала и не понимала нового Грегора Макэлроя. Его неприкрытая враждебность была подобна инстинкту зверя, защищающего свою территорию. Тяжелый взгляд говорил о недоверии к ней. Слезы душили женщину, еще немного и она не сумеет совладать с собой. Он мрачно молчал, и тогда Джина собралась с духом и произнесла:
— Я обращалась к твоему начальству. Мне указали офицера, под наблюдением которого ты находишься. Он сказал, что ты живешь здесь, но советовал не беспокоить тебя.
— Тебе следовало бы его послушать. Он знает, как я к тебе отношусь.
— Он звонил тебе, да?
— Разве это имеет значение? Она вздохнула.
— Возможно, и нет, но все-таки, тебе необходимо услышать, что я скажу.
Некоторое время Грегор с усталым видом глядел на нее, затем заговорил:
— Избавь меня от своих оправданий, Джина. Мне ничего от тебя не нужно, в особенности твоих лживых обещаний, о которых ты тут же забываешь. Я, действительно, в тебе нуждался шесть лет назад, но ты повела себя, как стерва… Теперь я искренне рад, что нашему браку пришел конец. Я вычеркнул прошлое из памяти и советую тебе сделать то же.
Эти слова словно ножом пронзили ее в сердце. Джина вскочила, на щеках полыхал гневный румянец.
— Я не сделала ничего такого, за что должна извиняться! Я здесь не для того, чтобы говорить о нашем браке, и прекрасно понимаю, что все кончено. Я не жду, что наши отношения могут измениться. — Она расправила плечи. Я не враг тебе, но ты, Грегор, не единственный, кто пострадал шесть лет назад.
Грегор со злобой взглянул на нее и заходил по комнате. Джина не сводила с него глаз. Словно тигр в клетке, подумала она. Неожиданно Грегор направился к ней. Джина отшатнулась. Но он даже не обратил внимания на ее реакцию. Ему надо было всего-то взять полено и подбросить в огонь. Грегор смотрел на танец огня, а Джина не могла отвести взгляда от его профиля. Он стоял, стиснув зубы и немного приподняв голову. Его длинные волосы откинулись назад, в правом ухе блеснула золотая серьга. Загипнотизированная его близостью, Джина стояла едва дыша, не шевелясь; она ждала, что он отойдет, но вместо этого Грегор обернулся и посмотрел прямо в ее глаза. Ее сердце учащенно забилось, мысли перепутались. Давно Джина не чувствовала себя такой уязвимой. Она трепетала от смутного предчувствия, но не могла отвести от Грегора взгляд, и как зачарованная смотрела на пульсирующую у виска жилку, на когда-то любимые черты лица, твердые губы, не в силах отделаться от мысли, что будет, если сейчас дотронется до него, почувствует его изменившееся тело, еще раз испытает его страсть. Джина понимала, какому риску подвергает себя, но это было сильнее ее. Влечение, дремлющее со времени его заключения. Она желала его. Несмотря на перемены, Грегор казался чувственным и неукротимым, но также и непредсказуемым.
«Не прикасайся ко мне!» — хотелось ей крикнуть, когда она заметила-, что в его глазах зажегся огонек ответного желания. — «Ради бога! Не допускай даже мысли о том, чтобы овладеть мною. Я умру, если ты посмеешься над тем, что было между нами».
ГЛАВА 2
Грегор с негодованием понял, что в нем все сильнее разгорается желание. Он стремился к ней, страстно жаждал каждой клеточкой своего тела. Но знал: стоит ему только почувствовать ее, как он с головой окунется в водоворот страсти, из которого уже не выбраться никогда.
Теперь Грегор жадно всматривался в лицо Джины, как бы желая отыскать следы любви и нежности, того блаженства, которое он испытывал в ее объятиях. Осталось ли хоть что-нибудь? И проклинал себя за эти мысли. Не имеет значения, какой она стала, как сильно он ее желает. Она не отвечает тем требованиям, которые он теперь предъявляет к женщинам.
— Мне не нравится, что ты сделала со своими волосами, — вдруг сказал Грегор, удивляясь, почему это волнует его.
Джина правой рукой коснулась прически, не отводя от него глаз. Его ладони взмокли. Он хотел дотронуться до этих длинных, густых, темно-каштановых волос. Раньше он мог часами перебирать эти шелковистые локоны, когда они занимались любовью.
Воспоминание свело на нет все усилия, Грегор не мог подавить вспыхнувшую страсть. Новая волна желания пронзила его словно молния. Он не должен поддаваться! Любовь делает человека уязвимым. Эту истину Грегор постиг еще до заключения, но особенно хорошо понял во время пребывания здесь.
Желание не отпускало его, и, наверное, это отразилось на лице. Он поймал испуганный взгляд Джины. По ее стройному телу пробежала дрожь. Джина Стоун, самая двуличная женщина, которую он когда-либо знал!
— Распусти волосы. Она побледнела.
— Грегор…
— Распусти. Прямо сейчас, — приказал он. Дрожащими руками Джина стала вынимать шпильки. Прищурившись, он наблюдал за ней. Тряхнув головой, Джина позволила волосам рассыпаться по плечам, легкое движение было таким чувственным, что Грегор сжал кулаки, едва сдерживая себя.
Она стояла рядом с опущенными руками, грудь ее вздымалась от глубокого дыхания. В глазах затаился испуг. Грегор знал, что он тому причиной, но убеждал себя, что ему все равно. Страх, вот что сопровождало его долгие годы, теперь ее черед. Он найдет способ отомстить. Бывшая жена заслужила это после того, как бросила его, когда так была ему нужна.
Грегор запустил пальцы в ее густые кудри. Джина попыталась уклониться, но он не позволил. Обеими руками Грегор ворошил волосы, ощущая тепло ее головы и легкость прядей, струящихся, как шелковые водопады. Его руки дрожали, тело напряглось. Горячая волна желания снова охватила его. Он проклинал себя за то, что коснулся Джины, она искушала, соблазняла своим запахом, тем самым возбуждающим ароматом, память о котором постоянно и навязчиво преследовала его днем и превращала в ад ночи в одиночной камере.
Он притянул ее ближе, бедрами прижавшись к низу ее живота. Распахнув глаза, Джина не дыша смотрела на него. Грегор намеренно дал ей понять, что может овладеть ею и овладеет, если захочет, но внезапно изменил свои действия.
Как расческой, пальцами он прошелся по всей длине волос, продираясь сквозь запутавшиеся пряди. Закусив нижнюю губу, Джина поморщилась от боли. В глазах, оттененных густыми ресницами, сверкнули слезы. Грегора сбило с толку то, что она даже не пыталась сопротивляться, ей словно нравились грубые прикосновения.
— Ты никогда прежде не касался меня, если был зол, — прошептала она едва слышно.
Он застыл, встретившись с ней взглядом. В светло-карем омуте ее глаз читалось откровение. Грегор видел то, чего не хотел видеть. На него нахлынули сладострастные воспоминания, но они были слишком мучительны и напоминали о том, что не повторится никогда.
Он знал, что Джина тоже все помнит. Помнит его руки на своем обнаженном теле, его ласки, доводившие ее до сладостного изнеможения, когда она, теряя голову от наслаждения, жаждала, чтобы он, наконец, взял ее. Вздрогнув, Грегор отчетливо представил себе то восхитительное ощущение, когда он проникал в ее тело, постепенно уступая ее требованию и своему собственному желанию.
Джина дрожала. Полуопущенные веки трепетали. Грегор поймал себя на мысли, что, возможно, она хочет, чтобы он отпустил ее. Нет, он не доставит ей такого удовольствия! Скользнув руками по ее тонкой шее, он схватил ее за плечи и прямо-таки впился в нее своими пальцами.
Все еще дрожа, она медленно открыла глаза. Как же Грегор злился на себя, за то, что не мог справиться с желанием. Как соблазнительна эта женщина! Ему хотелось бы думать, что она невинна.
— Ты забыл, что у меня нежная кожа, и будут синяки? — спросила она.
Немного смутившись, он неохотно разжал пальцы.
— Я ничего не забыл, Джина.
— Я тоже. Но, делая больно мне, ты ничего не исправишь.
На его скулах вспыхнул румянец, но он и не думал извиняться. Все светские манеры остались в тюрьме. Наивно было ожидать его скорого перевоплощения.
— Ты обрезала их, — упрекнул Грегор.
— Да, — она поняла, что он говорит о волосах. Джина отвернулась.
— Почему?
— Нет времени ухаживать. Слишком много сейчас работы.
Теперь она смело взглянула на него.
— Зачем задевать друг друга? Это не поможет.
— Откуда ты знаешь?
— Не в твоих правилах жестоко обращаться с женщиной.
— Ты не знаешь, каков я теперь.
— Нет, знаю, — настаивала она. — У меня хватит сил, чтобы вынести твой гнев, Грегор, если это действительно то, что мешает тебе выслушать меня.
Лицо Грегора окаменело, в глазах зажегся опасный огонек, как бы предупреждая, что он способен заставить ее заплатить за все грехи, настоящие и вымышленные. Грегор снова выругался, на этот раз это не вызвало у Джины досады.
— Что ты можешь знать обо мне, о моем гневе?
Она пожала плечами и в эту минуту казалась более спокойной, чем ему хотелось бы.
— Я спрашивала. Твой офицер ответил на большинство моих вопросов.
Эмоции опять взяли верх. Грегор оттолкнул ее и вновь заходил по комнате. Ей не оставалось ничего иного, как сесть поближе к камину и наблюдать. Несколько минут тишину нарушал лишь звук его шагов, да дождь, барабанящий по крыше.
— Теперь ты выслушаешь меня?
Грегор продолжал ходить. Это вошло у него в привычку в первые месяцы пребывания в тюрьме, когда он боролся с клаустрофобией, в камере, похожей на коробку из-под обуви, и даже не имевшей окон.
— Почему я должен тебя слушать?
— Я думаю, ты привез меня сюда не потому, что боялся, будто я растаю под дождем. — Ответила Джина и добавила задумчиво: — Я и раньше попадала под дождь, Грегор.
В ее голосе послышалась тоска.
Со сжатыми кулаками он резко остановился, тоже вспомнив случай, который произошел во время их медового месяца. Сердце болезненно сжалось.
Тогда они так желали друг друга, что не могли ждать, пока вернутся в отель в Напа Вали. Отыскав местечко позади виноградника, они поставили машину и расстелили одеяло в высокой траве. Внезапно начался ливень, и их юные тела сплетались под струями дождя…
Грегор отогнал воспоминание.
— Говори, Джина, а потом убирайся отсюда. Она сняла сумочку с решетки камина.
— Мой отец лгал, когда давал показания против тебя.
— Скажи мне то, чего я не знаю.
— Он сфабриковал улики, на основании которых тебя обвинили.
Грегор медлил с ответом. Все его тело напряглось при упоминании о бывшем тесте.
— Старые новости. Пошли. Я отвезу тебя к машине.
— Папа… — Джина судорожно сглотнула, обвинил тебя в преступлении, которое совершил сам! Я нашла его дневник. Прошлой зимой, перед смертью, он признался мне. Дневник здесь.
А ведь ему не верили, когда он высказал предположение, что его кто-то подставил. Ни адвокат. Ни присяжные. Ни его собственная жена.
— Ты опоздала на целых шесть лет, так что забудем об этом.
— Еще не поздно, — вскричала она, вскакивая. — Можно пересмотреть дело. Я…
— Что ты? — прервал он, пригвождая ее тяжелым взглядом. Она застыла на полпути к нему. — Что ты сделаешь на этот раз, Джина? допытывался Грегор. — Поверишь мне? Поддержишь? Или будешь защищать, как раньше?
— Я помогу тебе, — пообещала она. — Ты заслуживаешь того, чтобы вернуться к прежней жизни.
— Правильно, — Грегор отрывисто засмеялся. Джина вздохнула:
— Я не понимаю твоей иронии. Это может все изменить. Люди, наконец, поверят в твою невиновность.
— Ты, действительно, думаешь, будто я могу вернуться к прежней жизни, и стать прежним?
Неужели ты все еще так наивна? Придет время, и твои иллюзии рассыпятся. Пора взрослеть, Джина. Тебе тридцать, так что не надо вести себя подобным образом. Ты не можешь всю жизнь оставаться папиной дочкой. Она шагнула к нему.
— Мой отец умер, а я никогда не была его маленькой девочкой. После смерти матери я доставляла ему одни неудобства. Он просто не замечал меня. После окончания колледжа мне приходилось играть роль хозяйки у него на приемах, но только после того, как отец убедился, что ему не надо за меня краснеть перед своими друзьями. — Джина глубоко вздохнула. — Но сейчас речь не о моем отце, а о тебе, Грегор. Тебе нужно снова заняться карьерой. И это станет возможным после того, как будет пересмотрено твое обвинение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


А-П

П-Я