https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Деньги — это то могущество, которое покрывает любую неполноценность. Конечно, для тех, кто расовые различия считает неполноценностью. Это состояние — наследство моего отца — заставило бы некоторых людей с уважением относиться ко мне. Принадлежа и к Европе и к Азии, я заставила бы людей объединяться. Вот потому-то я и отправилась в Индию и вы встретили меня на борту этого пакетбота…Девушка смолкла, а Моран смотрел на нее с любопытством и восхищением.— Вы не лишены смелости, — признал он. — Вот так вот взять, сорваться с места и отправиться отвоевывать сказочные сокровища Голконды. Снимаю мысленноперед вами шляпу… Но я не пойму, как во все это вписывается Хуберт Язон…— Да, я ведь совсем забыла рассказать вам о нем. Еще до моего рождения Язон стоял во главе личной охраны Савадра Хана и, конечно, мимо него не прошел тот факт, что хозяин отыскал сокровища Голконды. Почти перед самым моим рождением отец поймал Хуберта на какой-то нечестности… Как-то раз в Париже моя мать показала мне Язона так, чтобы он меня не видел. Он тогда как раз проходил под нашими окнами. Мне запомнилось, что она тогда сказала: «Джини, — мои друзья и теперь называют меня этим именем, — если на своем пути ты когда-нибудь встретишь этого человека, беги от него как от чумы. Он способен на любую подлость». После этого я не встречала Язона, вплоть до того момента, когда он, одновременно со мной, в Марселе ступил на палубу этого корабля. После того, что вы мне сообщили, я не сомневаюсь в его намерении с моей помощью добраться до короны Голконды и других сокровищ.— Да, никакого сомнения. Вы впутались в предприятие, в котором замешаны люди без чести и совести, способные налюбые преступления, лишь бы овладеть сокровищами. На мой взгляд, если вы хотите выжить, остается только одно…— Что именно?..— Бросить все, вернуться в Париж, и пусть корона лежит себе там, где она сейчас находится. Она может принести вам только неприятности… и даже смерть. Язон и его сообщники относятся к тем людям, которые не остановятся даже перед убийством. Поверьте мне, девочка, такие наследства прокляты, они несут на себе печать несчастья… По-моему, вам нужно забыть о нем, пока вас не убили…Сароджини Савадра задумалась, на лбу у нее обозначились морщинки, но доминирующим на ее лице было выражение упрямства. Наконец она посмотрела прямо на Морана, который заинтересованно ждал ее реакции.— Нет, нет, — решительно заявила она, — я не могу самоустраниться. И не только потому, что эти сокровища являются моим наследством, но и потому, что бандиты, которые хотят овладеть ими, не оставят меня в покое, пока не доберутся до них.— Ну так откройте им секрет, — посоветовал Моран, — вот и весь сказ! Они будут иметь то, что хотят, и ваша жизнь будет вне опасности.Джини снова наклонила голову.— То, что вы мне предлагаете, невозможно. Как они распорядятся сокровищами, когда те попадут им в руки, в руки Язона и его сообщников? А вы бы сами, команден Моран, отступили бы так легко? Сами бы сделали то, что советуете мне?— Конечно, нет, — признался Моран. По его губам скользнула и тут же растворилась жестокая улыбка.— Я ведь не безоружная девушка. Я в состоянии защитить себя… и… — начал он.— Конечно, — оборвала его евразийка, — вы в состоянии постоять за себя, и поэтому я так заинтересовалась вами…— Заинтересовались? Не очень понимаю, — бросил Боб, который, напротив, уже все понял.— Сейчас поймете. Представьте себе пакетбот в открытом океане. На его борту девушка, на которую имеют виды преступные негодяи. Тут же на борту знаменитый команден Моран, который небрежно бросается миллионом французских франков, играя в покер. Девушка делает все, чтобы оказаться с ним за одним столом, и рассказывает ему о своих несчастьях…— …и команден Моран тут же надевает шлем, вытаскивает из ножен огромную шпагу, трубит в охотничий рог, гонится за врагами и небрежным жестом бросает к ногам мисс сокровища Голконды… — подхватил Боб.— …половину которых получает в награду, — закончила за него Джини Савадра. — Все правильно.— Нет, не все, — отрезал Боб сухо. — Во-первых, мне начхать на сокровища Голконды, на корону и на все остальное. Деньги не приносят счастья, или, как гласит поговорка, не в деньгах счастье. Соглашаясь добыть сокровища вашего отца, я рискуюголовой, впрочем, как и вы, а жизнь у меня — самое большое богатство…— Если я правильно понимаю, вы отказываетесь мне помочь?— Вы правильно понимаете, мисс Савадра. Я отказываюсь.Девушка взглянула в глаза француза, как бы стараясь убедиться в том, что решение его непоколебимо, затем холодно сказала:— Прекрасно, командан Моран, я окажусь одна против Язона и его сообщников, одна слабая и беззащитная девушка…«Ай-ай-ай, — подумал Моран. — Произошло то, чего я так боялся. Могу ли я бросить это очаровательное дитя в такой ситуации, на пути, где ее подстерегают многочисленные опасности? Я пытался напугать ее, но потерпел поражение. Мне теперь остается только расплачиваться за то, что не смог ее убедить…»— Ладно, ладно, — сказал он вслух, смеясь. — Спускайтесь на грешную землю с вашей боевой лошади и перестаньте поносить бедного командана Морана, который всего-навсего пытался заставить вас прислушаться к голосу разума. Но раз вы не хотите слушать этот голос, то придется вместе идти по суровому и безрассудному пути.Мисс Савадра подпрыгнула от неожиданности.— Вы что же… Я случайно не ослышалась? — с надеждой в голосе проговорила она. — Вы хотите сказать, что согласны мне помочь?Боб утвердительно кивнул головой и провел ладонью по ежику своих волос.— Я сказал то, что вы слышали. Согласен помочь вам, но с одним условием: вы будете поступать как я скажу и не иначе.— Принимаю это условие, команден Моран, — не колеблясь ответила она.Француз глубоко вздохнул, как бы набирая в грудь воздуха, чтобы нырнуть в новую авантюру.— Вот так и закончилось мое мирное путешествие на Цейлон, — весело проговорил он. — Объявляем войну Хуберту Язону и некоему господину Мингу, о котором этот самый Язон говорил своему невидимому сообщнику. У вас есть какие-либо идеи насчет личности этого сообщника и таинственного господина Минга, мисс Савадра?— Вы можете называть меня Джини, командан Моран, — мягко проговорила девушка. — Разве мы не союзники?.. Я не знаю, с каким сообщником разговаривал Язон на палубе. Наверняка эти два негодяя стараются не появляться вместе, что бы легче было шпионить, каждому со своей стороны. Что же касается господина Минга, то я впервые слышу это имя.Моран надолго задумался.— Тем не менее этот Минг, как мне кажется, является главарем банды. Разве не о нем Хуберт Язон сказал: «…Прежде чем прийти к окончательному решению, нужно повидаться с господином Мингом, а это можно сделать только в Коломбо». Полагаю, что, наблюдая за Хубертом, мы можем добраться до этого загадочного шефа. Со своей стороны вы обещали, что будете буквально следовать моим инструкциям. Наши противники сильны и многочисленны. Но ведь и мы не простачки…— Слушаюсь, команден Моран, — как солдат отчеканила девушка. Глава 4 Хуберт Язон и его компаньон, крупный худой мужчина со взглядом ворона и огромным, напоминающим запиханный в горло переломленный нос, адамовым яблоком, стояли в порту у груды старых ящиков. Неподалеку полулежал какой-то бродяга, от которого за версту разило алкоголем. Одет он был довольно неопрятно, как любой бродяга южных морей. Свесив голову на грудь, он то ли спал, то ли приходил в себя после хорошей пьянки.Если бы пассажиры первого класса пакетбота «Ганг» внимательно к нему присмотрелись да вдобавок смыли грим, то они признали бы своего соседа, всегда чисто выбритого и отутюженного Боба Морана. Притаившись за ящиками в порту Коломбо, Боб с отвращением вдыхал запах виски, которым специально облил себя. Он уже несколько часов выслеживал Хуберта Язона и его компаньона, которые однажды уже так близко прошли от него, что могли отдавить ноги.До Боба донеслись некоторые отрывки их разговора.— Мисс сняла номер в отеле «Короли Канди». После разговора с господином Мингом можно нанести ей дружеский визит…— Если это, конечно, входит в планы Минга и…Остальное Боб не расслышал. Он получил пинок по ноге и увидел стоящего возле него человека в форме охраны порта. Глядя на француза с явным отвращением, тот проговорил на плохом английском:— Давай вставай! Нечего здесь валяться…— Это не повод пинать людей, — заплетающимся языком, имитируя пьяного, пробормотал Боб. — Все люди… все братья…— Все братья, ишь ты? — хихикнул сторож. — Ты не есть мне брат… ты есть брат бутылка виски… ха-ха-ха! Вали отсюда!..Он собирался дать бродяге еще одного пинка, но Моран вскочил и, пошатываясь, отошел от охранника, говоря:— Ладно… хорошо, хорошо… Все в порядке… Будда вознаградит тебя.Хуберт и его компаньон обернулись на шум и стали смеяться. «Король покера» ни на секунду не заподозрил в бродяге.Боба Морана. Это лишний раз показало французу, насколько хорошо он замаскировался. Стараясь держаться боком к двум заговорщикам, он продолжал медленно идти вслед за ними, пока те не вышли за ограду порта.После разговора Боба с мисс Диамонд прошло три дня, и он использовал это время, чтобы, не покидая каюты, отращивать щетину, одновременно прикидывая, как будет в Коломбо вести слежку за Хубертом.В столичном порту, куда на рассвете прибыл «Ганг», Моран поручил девушке заняться его небольшим багажом, а сам, сойдя с корабля, в укромном месте занялся маскарадом, прихватив с собой бутылку виски. Евразийка должна была ожидать его в отеле «Короли Канди».Проходя через кварталы, набитые всяческой человеческой «фауной», характерной для тропических портов, где в любой момент с вами могут затеять драку или сунуть нож в спину, Хуберт и его сообщник неоднократно на всякий случай оглядывались и осматривались, но ни разу не засекли Боба Морана.Вскоре они углубились в путаницу после недавних дождей покрытых грязью и лужами улиц, куда не рисковали заходить даже моряки с бросивших якорь в порту торговых судов. Там чаще мелькали силуэты китайцев, малайцев и индусов, нежели белых. В вечной тени этих улочек, казалось, навеки поселился запах гнили, и Моран уже благословлял виски, своим запахом заглушающее эти миазмы.Однако положение Морана было не из лучших, тем более что здесь трудно было вести скрытое наблюдение. Спасало лишь то, что Язон и его компаньон даже не допускали, что в этих местах за ними могут следить, и шли не оборачиваясь. Тем не менее Боб старался держаться от них как можно дальше. Если дистанция по каким-либо причинам сокращалась, он прислонялся к будто покрытым следами проказы стенам, принимая позу человека, находящегося в последней стадии опьянения, когда главной целью жизни является сохранение равновесия. А как только двое авантюристов удалялись, француз, пошатываясь, продолжал идти за ними.Наконец они добрались до цели. Это был тупик, причем столь узкий, что в него с трудом проникал свет. Хуберт толкнул какую-то дверь и вошел внутрь мрачного дома, из которого раздавались дисгармоничные для слуха европейца звуки индийского ситара. Дверь захлопнулась, и преследуемые исчезли. Боб догадался, что перед ним местная забегаловка, в которой могут подать стакан какого-нибудь зелья, а заодно и перерезать горло, и где играют в азартные игры и курят опиум.Ускорив шаги, Моран приблизился к запыленному окошку, которое не протиралось явно с сотворения мира. Тем не менее он увидел, как два темных силуэта пересекли небольшой зальчик и проникли в узкий коридор. Когда Язон со спутником исчезли, француз толкнул дверь и вошел в помещение с низким потолком и плотно утрамбованным земляным полом. Освещалось оно жалкими масляными светильниками. В нем царил запах жареной на прогорклом масле рыбы, пованивало опиумом. Несколько китайских, малайских и индийских пьяниц сидели на пустых ящиках из струганых досок и пили рисовый самогон. В центре между ними стояло «на попа» несколько ящиков, служащих столами. Чуть дальше на небольшом возвышении сидел музыкант в грязной засаленной одежде и с трудолюбием муравья извлекал из перевязанного бечевкой ситара монотонные звуки. За прилавком царствовал худой китаец с отвислыми по старокитайской моде усами, которые свисали у него, как у старого кота.Боб покачиваясь подошел к стойке-прилавку и бросил на него измятую банкноту. Заплетающимся языком он приказал:— Рисового самогону… и чтобы горел! Побыстрей…Не выразив ни малейшей заинтересованности, китаец каким-то брезгливым жестом сгреб деньги и сунул их в карман. Затем повернулся к витрине, снял с полки бутылку со стаканом, поставил их на стойку и налил. Но водрузить бутылку обратно не успел, потому что Боб ловким Движением выхватил ее.— Эй, минуточку, дру… Оставь-ка пузырек… За свои денежки я хочу иметь его под рукой…Конечно, сумма, которую Моран выложил, далеко перекрывала стоимость напитка, и потому бармен не стал спорить. Он оставил Бобу бутылку и стакан, а сам откинулся на табуретке, прислонясь к стене, неподалеку от прохода, в который недавно вошли Хуберт Язон и его сообщник.Регулярно поднося стакан ко рту и делая вид, что с удовольствием пьет это мерзкое пойло, Боб на самом деле потихоньку и незаметно выплескивал самогон на пол. В это же время он обдумывал, как бы, не привлекая внимания, проникнуть в коридор. Минут через пять он понял, что китаец совсем перестал им интересоваться.«Может быть, самое время рискнуть? — подумал Боб. — Наверное, Язон уже встретился с этим таинственным господином Мингом, и если они обсудят все вопросы, то мне там нечего будет делать».Француз понимал, что он сильно рискует, но жизнь, полная приключений, приучила его к этому. Ставки в игре были слишком велики, и Язон и его сообщник без всяких угрызений совести могли прибегнуть к самым подлым приемам. Тем более что, просидев три дня в одиночестве в своей каюте, Моран обдумал несколько вариантов поведения и пришел к заключению, что никак не может отдать девушку на милость противника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я