https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Russia/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Катя вертела в руках что-то воздушно-кружевное. Красивый лифчик.
- Купила на последние баксики. Увидела и втюрилась. Просто отпад. Надоело на себе экономить: то мать, то брат... - Лариска была в семье единственной прилично зарабатывающей. Мать - пенсионерка, не работала уже лет пять, брат скакал из одной фирмы в другую, отовсюду его с треском выгоняли за полное безделье и настойчивое приставание ко всем без разбора, и к коллегам, и к клиенткам. "Тоже мне, донжуан, - кривила губы Лариса, вечно стреляет у меня то на кафе, то на новую рубашку, надоело быть благотворительным базаром". Сама она работала почти без выходных, не отказывалась ни от одной командировки, будь то Владивосток или какой-нибудь Урюпинск, что очень ценило начальство. Конечно, Лариса и получала хорошо, но какой ценой это доставалось! Расходы у нее тоже были не маленькие: она снимала квартиру, ей приходилось всегда тщательно и дорого одеваться, а ее "девятка", уже не первой молодости, тоже требовала полнокровных и регулярных денежных вливаний. Не говоря уже о том, что в отпуске Лариса бывала крайне редко, и то не больше чем две недели.
Кате было жалко свою вечно замотанную подругу, но она понимала, что сейчас все заняты одним - выживанием, работают на износ, так что уже не такой большой редкостью является инфаркт у еще совсем молодых людей. "А ведь она здорово осунулась, - Катя внимательно посмотрела на Лариску. Лоб подруги прорезала вертикальная морщина. - Я, правда, наверное, тоже не лучшим образом выгляжу, столько свалилось за этот год: и гимназия с дебильными детишками, и убийца-маньяк с закидонами..."
- Ну, побежала. Холодильник твой, бери все, что хочешь, жди часика через три.
- На пресс-конференцию?
- Угу, - во рту Лариски торчал кусок бу-терброда, - лечу, даже поесть не успеваю. Опять опоздаю. - Лариска чмокнула Катю в щеку и хлопнула дверью.
- Сумасшедший у нас с ней дом. - Катя откинулась на тахте, имевшей экзотическое название "Майами", и уставилась в потолок. Потом ее взгляд заскользил по стенам. Лариска терпеть не могла всякие ковры и помпезные картины, поэтому на стенах висели листочки с шутливыми надписями. "Остановись, мгновение, на минуту", "Не спи с работой", "Не забывай звонить забывчивым друзьям!"
Над письменным столом висел небольшой натюрморт, пасмурный день, низкое небо, озеро и деревья, согнувшиеся от порыва сильного ветра. "Что-то я раньше этой картинки не видела, - Катя подошла поближе, - довольно мрачная штуковина. Надо подарить Лариске более веселую натуру. Наверное, купила на Арбате или Измайловском вернисаже, там много продают подобных "шедевров". Это, правда, не художники, а ремесленники".
Настоящие художники... "Муж - художник", - всплыло в голове. Может быть, попробовать подойти к делу "театрального убийцы" с другого конца?
...Корабли шли, убрав все паруса, кроме бушпритных, подгоняемых легким бризом, едва ощутимым в фиолетовом мраке тропической ночи. Впереди скользил наскоро сделанный брандер с шестью добровольцами. Где-то там был еще не обнаруженный никем неприятельский корабль, приготовившийся к нападению. Следовало его опередить и нанести сокрушительный удар...
***
- Вообще-то я уже собирался уходить, вы даже не позвонили, ладно, проходите. - В мастерской было светло и пахло свежим деревом. Несколько резных рам стояли прислоненные к стене.
- Нет, нет, сюда. Тут, правда, не очень убрано, не успел. Какой чай вы любите - цейлонский или индийский? А с мятой, не возражаете?
- Спасибо, - Катя как будто бы попала в деревянную избу. Здесь все было сделано из дерева: грубо сколоченные табуретки, широкий массивный стол, ложки, висевшие на стене, оклеенной светло-коричневыми обоями.
- Переехал сюда недавно, еще не освоился. - Невысокий худенький мужчина суетился и расставлял перед Катей вазочки с вареньем и печеньем, коробку шоколадных конфет.
Она почувствовала неловкость.
- Да не надо, прошу вас, я ненадолго.
- Нет, нет, вы - моя гостья... - Ярко-оранжевый чайник издал оглушительный свист, и через минуту перед Катей дымился ароматный чай с мятой.
- Вы... от нее... Как... она? - Пальцы мужчины жили своей собственной, самостоятельной жизнью: они крепко сжимали пустую кружку, легонько барабанили по поверхности стола и заметно дрожали, когда распрямлялись.
- Ничего, я, правда, близко не общалась с ней, - Катя старалась не смотреть мужчине в глаза. Она знала, как тягостно отвечать на дотошные расспросы людей, когда они хотят узнать любые, даже самые незначительные подробности из жизни бывших жен или мужей, подруг, возлюбленных. "Что я могу ему сказать, ведь я ее почти не знаю, а врать - неудобно". Расскажите мне о ней, - мягко попросила Катя, - какая она...
- Необыкновенная. - Мужчина поднял на Катю глаза. В них стояли слезы. - Необыкновенная, - повторил он, - такая ранимая, нежная. Это с виду она кажется излишне строгой и неприступной, но это не так, это - маска, которую она надевала с детства. В ней все время жила маленькая девочка, доверчивая, беззащитная. Дюймовочка из детской сказки. Хотите, я покажу вам ее портреты?
Катя прошла за ним в соседнюю комнату.
- Вот, смотрите, нет, не то... Сейчас найду, подождите... Где-то здесь... - Художник рылся в углу. - Вот.
В темном лесу царил мрак. Плотные ветви деревьев не пропускали солнечного света, деревья смыкались над поляной, где росли колокольчики, робко синевшие в густой траве. И откуда-то издалека бежала тропинка, по ней шла девочка, смотревшая прямо на Катю. Ей показалось, что сейчас девочка заговорит и ее звонкий хрустальный голосок серебристым эхом разнесется по притихшему лесу. Большие карие глаза смотрели серьезно и спокойно. Не помня себя, Катя протянула руку и коснулась полотна.
- Такой она и была. Маленькая, серьезная Дюймовочка.
- Красивый лес.
- Это парк в Алупке, где она любила гулять. Она рассказывала мне о нем, о гималайских кедрах, правда, там нет колокольчиков, но это уже моя творческая фантазия. Она любила эти цветы, и я дарил их... разыскивал сам в подмосковных лесах и... привозил... - Голова мужчины странно дернулась.
- Она давно... дружит с Эллой Александровной? - Катя по-прежнему смотрела на картину: доверчивая Дюймовочка, шагающая неизвестно куда...
- Да, она каждый год с родителями отдыхала на... юге, в Алупке, там и познакомилась с ней и они стали закадычными подругами. Она любила ее... очень. Играли в какие-то смешные игры. Придумали себе братство Розы и Креста. С ними был еще один друг, мальчик, он был рыцарем для юных принцесс. Они убегали в парк, потом отдыхали среди роз, около которых стояла - она мне описывала - старая темная скамья. "Паломнический путь рыцаря" - так назвали они эту скамью. Смешные дети! Но она так любила все это вспоминать. По-моему, это было одним из самых ярких впечатлений ее жизни. Она была так не похожа на... других! - мужчина говорил отрывисто, словно слова причиняли ему физическую боль.
- Она была неразлучна с подругой... - задумчиво сказала Катя.
- Потом там случилась какая-то трагедия, смерть. Я плохо все это помню, мысли путаются, я помню только то, что касалось ее, что... о ней... Потом она как-то встретилась с подругой. У нее уже был маленький херувим, белокурый ангелочек, которому угрожала опасность.
"Рудик - херувим? Нудный, монотонный голос, бесстрастное лицо. Убийца, спасший мать". Катя ощутила какую-то странную тяжесть, ей стало трудно дышать.
- Мы были счастливы... эти годы. Пока в нашу жизнь не вошла она.
- Элла? Она была против вас? Вы... ей не нравились?
- Ах, это все не то, нравился - не нравился... Дело было в другом. Она требовала абсолютного служения себе, не терпела никаких полутонов, черное для нее было черным, а белое - белым. Она была настоящим Молохом, который требовал все новых и новых жертв. Жрица языческого культа.
- Но вы могли бороться за свою любовь.
- Это было бесполезно. Они встретились спустя столько лет, но она никогда не забывала ее, никогда! Часто она говорила мне: "Если бы я могла ее найти, помоги мне!" Но я почему-то боялся этого, страшился неизвестно чего. Но все оказалось бесполезно! - Мужчина прислонился к стене. - Как я мог бороться со страшной темной силой, сидевшей в ней самой, в моей любви, как? - В голосе звенело отчаяние. - Она была ранена ею раз и навсегда. Но это была не любовь, а что-то другое... Ей хотелось раствориться в ней.
Дюймовочка. Сломанная жизнь. Шипы и розы.
- Вы что, уже уходите? - Художник стоял перед Катей.
- Да, мне пора!
- Вы только ничего не говорите обо мне, ни к чему это, не надо.
- Хорошо. Спасибо вам. Вы мне очень помогли.
- Это я вам благодарен. Приходите еще.
Как это страшно, непоправимо трагично - быть привязанной к другому человеку так, что не можешь без него жить! Катя знала, кому она нанесет следующий визит, и знала, что разговор может не получиться.
***
- Значит, я права, и все было именно так?
- Да, - сидящая напротив женщина была удивительно спокойна, почти равнодушна. Только руки, вцепившиеся в подлокотники кресла, выдавали напряжение. - Я, правда, удивлена, как вам удалось это установить.
- Но почему, - вырвалось у Кати, - почему? Я понимаю, что вы можете не отвечать на этот вопрос...
- Мне трудно объяснить. Знаете, говорят иногда: "это выше меня". Люди часто смеются над этой фразой, она кажется им почти кощунственной, но как можно не слушаться внутреннего голоса? Я полюбила ее с первой нашей встречи. Понимаете, в душе человека всегда живет художник, ему хочется встретить свой идеал, того, кому он может поклоняться. Она потрясала и восхищала. Огненные волосы и ярко-синие глаза.
Я выросла с неродной матерью, нет-нет, она была ко мне очень добра, внимательна, но мне хотелось чего-то иного. Я была серьезной, задумчивой девушкой, а Элла вся звенела, она опьяняла. Правда, я тогда не понимала этого, но рядом с ней мне было так хорошо, как ни с кем и никогда!
- А ваш муж, который вас до сих пор так сильно любит?
- Нет, даже с ним я не испытывала такой свободы и томления. Мне как будто бы открывалась блистательная гирлянда других миров, которые уводили в бесконечность. Я не знаю, что это, но это так. Я готова была отдать ей всю свою жизнь.
- А ваш... рыцарь?
- Он завидовал ей, мучился и страдал. Элле свыше дан редкий и величайший дар свободы. Она никогда не знала никаких преград, условностей, для нее не существовало слов "не могу", "нельзя". Когда-то, давным-давно, мы шутя пронзили себе запястья шипами роз и приложили их друг к другу. Мы как бы кровью скрепили наш союз и поклялись никогда не разлучаться. И поэтому когда я ее потеряла, то невыносимо страдала, у меня словно вырвали часть собственного сердца. Я никогда не теряла надежды найти ее снова. И когда спустя столько лет мы встретились... Я будто снова окунулась в эти миры и в эти неповторимые мгновения.
- Вы оставили мужа и пошли за ней...
- Я не колебалась ни секунды, я попросила его попытаться меня понять. Не знаю, удалось ли ему это...
Катя покачала головой.
- Мне жаль, но я ничего не могу поделать!
...Бой еще не начинался. Корабли притаились в кромешной темноте. Неприятельское судно лавировало между опасными каменистыми бухтами. Надо было выманить его оттуда...
- Алексей, ты спишь?
- Нет.
- Слушай, справка уже готова? Материалы о смерти актрисы, да-да, той самой, о которой нам рассказывала Гурдина. Чей сын преследует ее. Хорошо, я подъеду. В двенадцать, в аналитический отдел. Запомнила.
"Я тебя найду, слышишь? - Катя села на пол. Игрушечные корабли поблескивали в свете настольной лампы. - Ты ведь так и остался ребенком, настойчиво требующим своего. Тебе нужна только Элла, только она. Ты был не рыцарем, а скрюченным карликом, ждущим своего часа. Тебе кажется, что он пробьет очень скоро. Этого не будет, я помешаю тебе, я найду тебя. А сейчас продолжу играть с тобой в "морской бой". Ты где-то прячешься от моих кораблей, ну, выходи же, выходи..."
***
"Почему я пыталась прожить чужую жизнь как свою, почему я так поспешно отреклась от себя?"
Женщина вспомнила свое детство, смерть матери, которую от нее долго скрывали. "Твоя мама в больнице, она скоро поправится и приедет домой. Будь хорошей девочкой, и мама вернется". Мама не возвращалась... Узнав правду, она была ошеломлена: мама больше НИКОГДА не вернется. Это слово "никогда" имело странный привкус - черный, тягучий. Хотелось выплюнуть это слово изо рта. Не получалось.
- Я буду тебе вместо мамы, я думаю, мы с тобой подружимся. - Молодая женщина гладила ее по голове и улыбалась. - Ты будешь хорошей девочкой, правда?
Она что-то пробормотала и убежала. Ее душили слезы. Больше всего на свете она хотела быть ПЛОХОЙ девочкой, но ее все время преследовало только одно: "Ты помыла руки? сделала уроки? выучила стихотворение? убрала свои книжки?" Она делала все, что от нее требовалось, она была маленьким послушным роботом, машинально улыбавшимся отцу и мачехе, по-своему заботившимся о ней. "Мы едем на море, собирай свои вещи, пойдем в магазин и посмотрим тебе кое-что: панаму, сарафанчик".
Море представлялось чем-то вроде школы со строго заданным распорядком дня: подъем, завтрак, купание, обед, сон... Но ей впервые была дана полная свобода, и она почувствовала себя маленьким хищным зверьком, вырвавшимся наконец-то из клетки. Она впервые увидела Эллу на пляже. Ей только что купили огромного резинового крокодила, который смешно барахтался в воде и пытался скинуть девочку в волны, когда она забиралась на него. Незнакомка остановилась напротив. Короткое платье, темно-коричневые ноги и руки ("Как у негритянки из школьного учебника", - подумала она) и рыжие распущенные волосы с ярко-красной заколкой.
- Дай я попробую, - не вытерпела незнакомка, когда она в очередной раз оказалась под крокодилом.
- Он скользкий.
Девочка презрительно усмехнулась, тряхнула рыжими волосами и мгновенно скинула платье. Крокодил быстро стал в ее руках почти ручным, он не переворачивался, а ровно плыл в воде.
- Вот так надо, - незнакомая девочка в последний раз подпрыгнула на волне и тут же случайно налетела на торчащий из воды камень. Крокодил превратился в тряпку.
Ей хотелось плакать, но она сдержалась.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я