https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nakladnye/na-stoleshnicu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Мальчики уже выпорхнули из гнезда, и я только рада этому. К тому же мы с тобой не собираемся испариться. Материнство — это не работа на полную ставку. И добраться отсюда до Бордо можно так же быстро, как до Эдинбурга.
— Дорогая, дай мне еще один шанс. — Бриз привлек ее к себе. Плам неожиданно ощутила головокружительное желание вцепиться в его тело и предаться чувственному наслаждению от физического обладания друг другом.
Почувствовав ее возбуждение. Бриз мягко добивался своего:
— Давай попытаемся сделать так, чтобы у нас вновь все было как прежде, дорогая. — Его пальцы скользнули ей между ног. — Давай забудем все, что я делал и чего я не делал.
С большим трудом Плам выпуталась из его объятий и выскочила из постели.
— Извини, Бриз, но это не то, что мне нужно.
— Ты не проведешь меня. Тебе хочется этого не меньше, чем мне — Нет! Одна ночь секса не поправит наши отношения Почему ты не можешь понять, что между нами все кончено! — Потому что я не верю этому!
— Ты просто не хочешь взглянуть правде в глаза. Разве ты не видишь, что мы больше даже не друзья? — В глазах Плам полыхал огонь. — Может быть, это началось с тех пор, когда ты стал спать с другими, — я не знаю. Я знаю только, что, когда такое же случилось со мной, я перестала относиться к тебе по-прежнему. Ты думаешь, что случайная связь не имеет значения, если тебя не поймали, а вот я обнаружила, что имеет.
Бриз попытался прервать ее, но она была полна решимости закончить.
— Некоторые имеют десятки любовных романов и думают, что у них счастливая семейная жизнь, но так ли это, Бриз? Как можно иметь доверительные и правдивые отношения с человеком, которому ты лжешь? А если интимные отношения не являются правдивыми, то тогда это просто притворство!
— Мужчины относятся к этому по-другому.
— Разве? Только тогда, когда это устраивает их. Среди мужчин встречаются большие собственники.
— Послушай, почему я вдруг стал таким отталкивающим для тебя? И что есть у твоего француза, чего я не могу дать тебе?
— Себя! Именно потому, что ты не хочешь делить всего себя со мной, у нас нет настоящих отношений, — таких, как у меня с Полем… Только после того, как я поймала тебя с той аргентинской шлюхой, я поняла, что ты прячешь от меня какую-то часть себя, — с горечью добавила она. — Наверное, эта настороженность и отчужденность всегда присутствовали в тебе. Ты, наверное, никогда не доверял мне настолько, чтобы делить всего себя со мной. А я не замечала этого, потому что любила тебя и видела только то, что хотела видеть.
— Я не говорю, что я само совершенство, Плам…
— Снаружи ты весьма близок к этому, Бриз. А вот внутри — что у тебя внутри. Бриз? — Плам сцепила руки перед собой. — Я не знаю! Какие страхи, сомнения и разочарования кроются за твоей отчужденностью?
Поникший Бриз выбрался из постели и схватил с пола свой халат. Плам видела, что он был очень зол.
— Что, этот проклятый француз околдовал тебя?
— Не в Поле причина нашего разрыва. Поль возник потому, что наши отношения уже были разорваны, хотя мы еще не понимали этого.
— И как долго, ты думаешь, будет продолжаться твоя идиллическая и безответственная комедия? — Бриз с силой рванул за концы пояса на халате. — Я тебе скажу, сколько это будет продолжаться. Два года в худшем случае и семь лет в самом лучшем! А что потом?
— Потом я решу.
— Я предупреждаю тебя, — прорычал Бриз, — если ты уйдешь от меня, это будет раз и навсегда, Плам. Игра будет закончена, и не чем иным, как разводом. Ты не сможешь вернуться и рассчитывать на прощение. Тебе не двадцать лет.
Глава 25

Пятница, 29 мая 1992 года
Теплый ветерок трепал ее рыжие волосы. Моторная лодка отеля «Киприани» несла Плам через лагуну к кампанилье Сан-Марко — символу Венеции, высившемуся на одноименной площади. Под ее сводчатыми галереями европейские рыцари когда-то запасались провиантом, готовясь выступить в поход. Теперь здесь запасались сувенирами тысяч двадцать загорелых туристов, увешанных фотоаппаратами.
"Трудно поверить, что это не фантазия и не декорация к оперному спектаклю», — думала Плам в то время, как лодка скользила к причалу и взору ее одно за другим открывались романтические строения центральной Венеции. Вдоль каналов тянулись тронутые временем, но не утратившие своего великолепия дворцы, окрашенные в бледно-розовые, красноватые и всевозможные коричневые тона. Двери и окна их были искусно окаймлены белым мрамором. Сводчатые галереи, тоже из белого мрамора, спускались к частным причалам, обозначенным полосатыми швартовочными столбами, торчавшими из воды.
В Свой первый приезд сюда Плам очень удивилась, увидев, что Венеция стоит не на воде, а расположилась на сотне мелких островов внутри защищенной лагуны. Острова связывали друг с другом небольшие мосты, перекинутые через узкие каналы, не всегда благоухающие ароматами. Сейчас они были забиты водными трамваями, неповоротливыми гребными лодками, роскошными частными катерами и элегантными черными гондолами, которыми ловко управляли живописные гондольеры в соломенных шляпах с лентами.
Плам сошла с причала и направилась к площади. С каждым шагом ей казалось, что она становится меньше ростом и идет внутри картин Каналетто или Гварди.
Они с Бризом остановились в «Киприани», в апартаментах с отдельными спальнями. Их взаимоотношения, внешне дружеские, на самом деле были напряжены до предела. Бриз всячески старался помочь ей и все же постоянно нарушал свое обещание соблюдать перемирие и не упоминать о разводе до окончания бьеннале. Всякий раз он повторял при этом, что у него не каменное сердце. То и дело с языка у него срывались ядовитые замечания по поводу деревенщины в стогу сена и другие не менее обидные колкости, на которые Плам старалась не обращать внимания, чтобы сохранить мир.
Еще Плам обещала и себе и Бризу, что всю неделю, пока будет проходить выставка, она сосредоточится только на ней и выбросит из головы всякие мысли о голландских картинах семнадцатого века и о своих поисках того, кто их подделывает. В Париж ей не придется возвращаться, Тонона полиция там не обнаружила. Скорее всего он сбывает свои подделки в нескольких странах, скрываясь под разными именами. А теперь, когда он узнал, что за ним охотятся, он, как и предполагал инспектор Кригг, залег на дно и не подает признаков жизни.
Но прежде чем отложить свое расследование, Плам намеревалась все же воспользоваться случаем и задать несколько вопросов тому, кто до сих пор ускользал от нее, — Чарли Боуману. Отец Чарли консультировал выставку кубистов в Буэнос-Айресе, где они с Чарли находились уже несколько месяцев, а теперь ненадолго вернулись в Европу, чтобы не пропустить это выдающееся событие в мире живописи. В художественных кругах бьеннале вызывает такой же интерес, как чемпионат мира по футболу среди болельщиков. По этой причине Венеция в такие моменты являет собой отчасти карнавал, отчасти картинную галерею и отчасти торговую ярмарку, где из рук в руки переходят предметы живописи и узнаются последние новости.
В качестве главной участницы от Англии Плам все свое время и энергию была вынуждена тратить на встречи, которые для нее устраивал Бриз. Выступавший в качестве ее агента, он трудился не покладая рук, и ее жизнь грозила превратиться в один нескончаемый и утомительный коктейль длиной в четыре сумасшедших дня официального открытия выставки, когда публичный просмотр еще не начат, но агенты уже проворачивают свои дела и ловят новых звезд, коллекционеры стремятся купить подешевле, подписываются или возобновляются контракты, готовятся показы, планируются книги, устраиваются карьеры и выставки. В эти четыре дня участники стараются уловить первую реакцию на свои новые детища, а пресса берет интервью у всех мало-мальски известных художников.
Повернув под раскаленным солнцем налево, Плам ускорила шаг, направляясь сквозь толпу на площади к кафе «Флориан», которое до полудня находилось в тени и по этой причине являлось средоточием сплетен и слухов, касающихся бьеннале. Воздух внутри и снаружи за переполненными столиками был пропитан ими. За охлажденным кофе или «беллини» — персиковым соком с шампанским — без конца обсуждались составы отборочных комиссий, жюри, участников и победителей. Любые мрачные предположения тут же находили подтверждения. Шепотом передавались смутные слухи о предвзятости членов жюри. Хотя протежирование в таких случаях было обычным делом, слухи о сговоре и взятках представлялись маловероятными, особенно когда касались известных членов жюри.
На самом же деле, как хорошо знал Бриз, самым лучшим и дешевым способом воздействия на жюри была пресса… В этом году многие агенты и страны-участницы проводили широкие рекламные кампании, устраивая немыслимые приемы для прессы. Американцы с этой целью пригнали целый самолет со знаменитостями. На французском приеме, как всегда, должен был присутствовать президент Миттеран. Англичане разослали свыше тысячи приглашений на свой костюмированный бал, устраиваемый При свечах во вторник вечером в готическом дворце на Большом Канале, обставленном в стиле восемнадцатого века. Плам, приглашенная на него в качестве почетной гостьи, собиралась предстать в открытом платье из белого шифона с черными пластиковыми звездами по нему и с разрезом чуть выше колена.
Она добралась до кафе и поискала глазами Чарли. Услышав свое имя, заметила Дженни, махавшую ей из-за столика. Дженни приехала по приглашению обедневшей графини, проживавшей в покосившемся от времени доме на малопривлекательном канале.
Плам помахала в ответ и направилась к Чарли, который сидел за столиком в одиночестве. Вслед раздавался шепот:
— Это Плам Рассел, ее выдвинули вместо Ричарда Гамильтона, вы можете поверить в это?
— Говорят, она уже переспала с членом жюри из Испании…
— А я слышала, что с американским…
— Так это точно она?
— Точно.
— Говорят, что Бриз предлагал ее каждому в жюри…
— Вряд ли бы он осмелился, уже несколько лет у нее связь с британским членом жюри…
— Избавь, господи, от этих сучек! — Плам плюхнулась на стул.
— И пошлых шуток, — усмехнулся Чарли. — Эта тема бьеннале, «Взгляд женщины», вызывает массу непристойных острот.
Чарли заказал охлажденный кофе и одобрительно поднял вверх большой палец:
— Прекрасная экипировка, Плам. — Она была в бледно-желтой шелковой тунике и сандалиях тех же тонов.
— И твоя тоже, Чарли. — Плам улыбнулась, глядя в темные глаза Чарли, которые на сей раз смотрели без заметного беспокойства. Розовая рубашка на нем была от Диора, а двубортный шелковый костюм — от Армани. Одежда на Чарли всегда сидела и сочеталась самым чудесным образом. Его портил лишь маленький рот с недовольно поджатыми губами, унаследованный от отца.
Плам подвинула к нему тоненький красный буклет.
— Я захватила свой каталог, Чарли. Он тебе нравится? — Необыкновенно красочный, он был выпущен Британским советом и включал очерк о творческом пути Плам, два ее интервью выдающимся английским критикам и фотографии работ, которые она здесь выставляла, — тех шести, что были написаны со времени ее выдвижения в прошлом году.
— Красиво сработано… — После привычного обмена слухами Чарли как бы невзначай поинтересовался:
— Слышала новость из Лондона о Джейми Лоримере?.. Его только что арестовали.
— Что? — Теперь она поняла, почему до сих пор не видела Джейми, который всегда останавливался в «Киприани».
— Да, это так.
И Плам узнала, что в золотую пору конца восьмидесятых Джейми уговорил многих бизнесменов вложить свои капиталы в его галерею, обещав им большие прибыли от перепродажи картин, для которых он уже нашел покупателей среди коллекционеров и музеев. Поначалу инвесторы получали обещанные прибыли, и даже недавнее падение цен на рынке живописи, похоже, не повлияло на них, доверие к нему продолжало оставаться высоким.
В действительности же эти платежи производились не из прибыли от продаж, а за счет новых вкладчиков, которых Джейми убедил, что их деньги идут на выгодные закупки картин на дешевом рынке. Но эти картины, указанные в инвентарной описи Джейми, либо вообще не существовали, либо ему не принадлежали. Когда рынок стал рушиться, Джейми запаниковал и, пытаясь возместить потери, бросился играть на фондовой бирже, где его настигло окончательное поражение.
— В его тайном офисе, — продолжал Чарли, — полиция обнаружила компьютер, подключенный к сети биржи, телетайп, чтобы напрямую делать ставки, выход канала финансовых новостей и закрытого телевидения.
— Неужели это правда? — Плам с сомнением глядела на Чарли. — Может, просто очередная сплетня?
— Боюсь, что нет. Жалко, верно? Хотя, — добавил он, — я не думаю, что Бриз огорчится, узнав, что у него стало одним крупным соперником меньше.
— Бриз сочувствует любому, кто оказался в беде, — быстро возразила Плам. Ей нравился Джейми, и она всегда сожалела, что Бриз питает к нему неприязнь. Но эта новость позволяла ей вычеркнуть Джейми из своего списка подозреваемых. Если бы он был тем, кого она ищет, ему не надо было придумывать несуществующие картины для своей описи, он бы использовал для этого подделки.
"Это хороший повод, — подумала она, — перейти к цели нашей встречи».
— Сейчас многие, чтобы спасти свое дело, идут на нарушения закона. Ты считаешь, что Джейми действительно поступил бесчестно?
— Конечно. Именно поэтому он и арестован — за мошенничество.
— За обман людей. — Плам наклонилась над столом и посмотрела в глаза Чарли. — Ведь именно в этом заключается мошенничество, не так ли, Чарли? В выманивании денег у людей под фальшивыми предлогами.
Под пристальным взглядом Плам лицо Чарли стало заливаться краской.
— Давай забудем об этом, Плам, — торопливо проговорил он. — Я не думал, что ты так расстроишься из-за Джейми.
— Не только из-за Джейми. — Чарли поежился под ее неотступным взглядом. — Есть много способов, чтобы надувать людей в этих играх, не так ли, Чарли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я