https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/120/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– А если бы я все это расколотила? Об этом ты подумал? – продолжала возмущаться она.
– Я же сказал: извини.
– Ну ладно. Извинение принято, – проворчала Бекки. – Включили приемник?
– Да, – отозвался Барри, который стоял у стены и следил за каждым ее движением.
– Прекрасно.
Бекки взялась за дело. Сначала она расчистила себе место посреди комнаты, для чего сдвинула в угол один из стульев, корзинку для бумаг и пачку журналов. Затем на освободившемся пятачке положила свой тюк, а сама опустилась рядом на колени. Первым делом Бекки извлекла оттуда свечу и подсвечник – свечу она тут же приладила на место и поставила перед собой на пол. Потом достала спички, зажгла свечу и подняла голову.
– Кто-нибудь, пожалуйста, выключите свет, – попросила она.
Барри кивнул, дотянулся до стены и щелкнул выключателем.
– И закрой дверь, – добавила Бекки, – чтобы не проникал свет из прохода.
Барри толкнул дверь, и та захлопнулась. Бекки снова запустила руку в наволочку, достала еще несколько свечей и блестящих подставок и занялась их установкой. Ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия, она спросила:
– Итак, вы хорошо представляете себе, что будете делать в случае, если мне удастся вывести вас к этим двум зонам?
– Ну, в мертвой зоне, – ответил я, – самое главное – разыскать транскомп. Насколько мне известно, он спрятан в фундаменте разрушенного здания. Очень может быть, что папа скрывается где-нибудь неподалеку. Или оставил там записку. Если же я не найду записки, то придется быстренько обежать окрестности на предмет его следов. В случае если что-нибудь обнаружится, – пойду по следу. А если нет, – то сразу вернусь обратно, и будем считать, что эта зона вне подозрений.
– У меня все по той же схеме, – продолжил Барри. – Даже проще, потому что есть у кого спросить. Выйду на Кендаллов и узнаю у них, не проходил ли Том через их установку. Если проходил, то, возможно, там у них и остался…
Плотно сжав губы и не сводя глаз с пламени, Бекки поднимала с пола тоненькие свечки и зажигала их одну от другой.
– Ну нет, так не пойдет. – Ее руки продолжали двигаться. – Слишком уж у вас все просто. Я ведь говорила, что могу переместить вас лишь приблизительно, в направлении станций. И я совсем не уверена, что попаду точно в яблочко. Поэтому придется рассчитывать только на собственные силы, если вас куда-нибудь занесет.
Бекки зажгла очередную свечу. В мерцающем свете ее лицо казалось старше и было почти неузнаваемо.
– И насколько же далеко нас может занести? – поинтересовался Барри. – Честно говоря, мне бы не хотелось оказаться где-нибудь на другом континенте или посреди океана.
– Да нет, такого точно не будет, – уверила его Бекки. – Я могу ошибиться максимум на двадцать-тридцать миль – никак не больше.
– Ну, это другое дело, – кивнул Барри. – Окрестности-то я хорошо знаю. Однажды мне пришлось провести там больше месяца.
Я представил себе мысленно карту разрушенного города с множеством топографических значков, на заучивание которых я в свое время убил столько времени. Вспомнил ориентиры, по которым можно найти дорогу.
– Я тоже справлюсь, – ответил я.
Бекки все продолжала зажигать свечи, выстраивая их в одну линию слева от себя. Теперь по стенам и по панелям приборов плясали тени. Голли выглядел в этом освещении настоящим монстром – или уж как минимум восковой фигурой последнего. Даже тихий и безобидный гул приемника, который до этого никто не замечал, казался теперь зловещим сопровождением к какому-нибудь фильму, где по сценарию вот-вот должна разразиться катастрофа.
– Ну, – удовлетворенно сказала Бекки, – теперь идите сюда.
Сначала она заставила нас сесть на пол лицом друг к другу – так, что из нас троих получился равносторонний треугольник. Затем достала из своей наволочки три дамских зеркальца и установила их по сторонам треугольника, между нами. При этом каждое зеркало было повернуто строго к одному из нас. Семь свечек она выстроила зигзагом посередине, и каждая из них размножилась в зеркалах. Почему-то в комнате сразу стало холоднее – даже несмотря на тепло от язычков пламени.
– М-м… А нам не придется делать ничего такого? – спросил я.
– Просто смотрите на меня – и все, – убаюкивающе сказала Бекки. – А когда я попрошу вас что-нибудь сделать – попозже, – то делайте. Это совсем не трудно.
Она снова запустила руку в мешок, и оттуда раздалось мелодичное позвякивание. Бекки высыпала перед собой на пол целую пригоршню каких-то медных стержней, а затем добавила к ним два небольших зубчатых колеса – кажется, тоже медных. С виду обычные шестеренки, только толстые в обхвате и с очень мелкими зубчиками.
Мурлыкая что-то себе под нос, Бекки принялась раскладывать медные стерженьки между свечами и при этом соблюдала какой-то особый порядок. Палочек было всего девять: длина их колебалась от четырех до десяти дюймов, толщина была одинаковая – в карандаш, а на кончике у каждой я заметил выгравированную змейку. Бекки раскладывала их ужасно долго и даже принялась напевать что-то вслух, но по-прежнему так тихо, что я ничего не мог разобрать.
Я наблюдал за ее руками, мелькающими среди свечей. Я наблюдал за игрой света на медных стерженьках. Я видел, как все это отражается в зеркале. Постепенно мой мозг погружался в ее заунывное пение.
Затем Бекки взяла в каждую руку по колесику, прижала их друг к другу так, чтобы совпали зубчики, и принялась медленно вращать их то в одну, то в другую сторону. Туда – обратно, туда – обратно. При этом они тихонько позвякивали в такт ее пению… И вдруг – все огоньки свечей разом слились в одно смазанное яркое пятно. Вспышка длилась всего одно мгновение, и при этом я услышал какой-то новый звук – пронзительный, похожий на чей-то плач. Затем все стихло. И вдруг – опять вспышка и опять звук.
– Что это? – спросил Барри. Бекки сверкнула на него глазами, и он замолчал. Не берусь сказать, сколько времени все это продлилось, но с каждым разом промежутки между вспышками становились все короче и короче. Наконец Бекки положила колеса, все еще сцепленные, на пол и продолжила вращать их одной только правой рукой, а левой в это время выложила из стерженьков новый узор.
– Барри, – сказала она после этого. – Встань… – И я краешком глаза увидел, что он встает. – Повернись, – продолжала Бекки. – А сейчас иди…
Он пошел – я услышал, как он сделал несколько шагов. Потом – тишина.
Теперь я один пялился на вспышки, слушал звяканье меди и пронзительный вой. Временами мне казалось, что Бекки где-то далеко-далеко.
Но вот ее левая рука начала выкладывать из палочек новый узор. Она снова запела, и у меня перед глазами все поплыло. Казалось, я вижу один только яркий свет.
– Теперь встань, – велела Бекки, и ее голос прозвучал словно издалека. Я подчинился, и тогда она сказала:
– Повернись.
Я выполнил поворот кругом, и в воздухе передо мной закружились тысячи золотых пылинок – таких же ярких, как вспышки, которые я видел до этого. Их были целые мириады, и они окружили меня, точно рой мошек…
– Иди, – сказала Бекки, и я пошел.

Глава 6

Я ступал медленно и осторожно, опасаясь, что вот-вот на что-нибудь наткнусь. Однако через некоторое время я понял, что сделал уже гораздо больше шагов, чем вмещала комната, – в каком бы направлении я ни пытался ее пересечь. Так. Значит, я уже не в комнате.
Перед глазами была все та же неразбериха – даже еще хуже. Мелькающие огоньки стали ярче и больше числом, и теперь уже никак не подумаешь, что они мерещатся. Одновременно с этим я обратил внимание, что иду по каким-то неровностям. Это был явно не пол.
Впереди меня висело огромное световое поле, и именно к нему я шел. В руках и ногах я ощущал какое-то странное покалывание – странное и в то же время до боли знакомое.
До ушей еле-еле, но все еще доносилось пение Бекки, и я смутно сознавал, что должен идти и не останавливаться, пока не доберусь до сияющего впереди света или не перестану слышать ее голос. Кажется, восприятие у меня нарушилось – я был словно на грани между сном и явью. Во всяком случае, я не смог бы даже приблизительно сказать, сколько времен и я вот так шел.
И еще я понял, откуда мне знакомы все эти ощущения – легкое покалывание, головокружение, золотые мушки перед глазами… Такое обычно бывает, когда перемещаешься с помощью транскомпа. Но там это длится какие-то секунды, а сейчас я испытывал то же самое гораздо дольше.
Я все шел, шел, и свет впереди все увеличивался и приближался. Где-то далеко еще слышался затухающий, но такой необходимый мне сейчас голос Бекки. И вот свет приблизился настолько, что заполнил все пространство у меня перед глазами. Теперь он рос сам по себе, независимо от скорости моих шагов. Через секунду я почувствовал, как свет налетел на меня, и в этот же момент…
Последовала короткая, ужасающе яркая вспышка – я словно куда-то прорвался, – и все разом изменилось.
Ноги продолжали сами собой идти, однако теперь я, вне всякого сомнения, шагал по земле – по какой-то тропинке, затененной с обеих сторон деревьями. Световое поле рассыпалось, обернувшись звездами и еще каким-то сиянием, маячившим сквозь ветви справа от меня. Было слышно, как ветер шевелит листву. Временами раздавались вскрики ночных птиц и жужжанье насекомых.
Мой чувствительный нос едва не лопался от запахов. Пахло здесь все – влажная земля, прелые листья, пробивающиеся тут и там ростки… Порывы ветра доносили слабые запахи животных – некоторые я узнал, некоторые – нет. Кроме того, остро ощущалась близость воды.
Все это было более чем странно. Я-то ожидал увидеть пейзажи «ядерной зимы», разрушенные дома, заржавевшие остовы машин, пыль и битое стекло. Вместо этого я шел по мирной лесной тропинке, явно не тронутой никакими атомными ветрами. Находиться здесь было, конечно, куда приятней, но означать это могло только одно: Бекки ошиблась. Я попал совершенно не туда, куда рассчитывал. Я…
Нет, только не это!
Ряд деревьев справа от меня вдруг оборвался, и я увидел, что яркий свет, который пробивался сквозь листву все время, пока я шел, – не что иное, как полная луна. В ту же секунду у меня бешено зачесались руки, а на лбу выступил холодный пот. Почему-то я начал задыхаться, хотя шел достаточно медленно, и при этом меня все больше охватывало неприятное беспокойство. Теперь я понял, что произошло.
Я тут же представил себе Барри – сейчас он, наверное, бродит по руинам опустевшего города. Потому что именно его Бекки перенесла в мертвую зону вместо меня. А вот меня Бекки забросила как раз туда, куда я меньше всего хотел попасть и куда меня не хотели пускать до тех пор, пока я не вырасту и не научусь управлять своим организмом (который, судя по всему, уже начинал проявлять себя). Мало того, что я попал не в ту зону, – я угодил в нее как раз в самое неподходящее время!
Тяжело дыша, я остановился и поднес руки к лицу. Все участки, которые я недавно так тщательно выбрил, снова заросли щетиной. Внезапно обе мои ноги свело судорогой – боль охватила сначала икры, затем стремительно переметнулась в ляжки. Я скорее наклонился, чтобы растереть их, и тут почувствовал, как мне прострелило плечи.
В довершение всего я, кажется, еще и окосел, потому что теперь мой нос маячил прямо у меня перед глазами и при свете луны казался непомерно длинным и смуглым. Но и это было еще не все. У меня вдруг начали сами собой хрустеть суставы – даже когда я не двигался. Затем появилась острая боль внизу спины.
Я попытался вспомнить, что мне известно о таких явлениях. Ведь существуют инструкции для тех, кто имеет склонность к подобным состояниям. Сборники советов – как это легче перенести или вообще избежать этого путем самоконтроля. Увы, ничего конкретного я не помнил – только общие слова насчет того, что, прежде чем пробовать овладеть техникой контроля, надо сперва хотя бы раз испытать это состояние. Хорошенькое дело… Едва я чуть оклемался после древнего обряда перемещения, как меня уже ждут новые сюрпризы. Веселая выдалась ночка!..
Я решил, что мне следует расслабиться и смириться с происходящим. Так легче будет вникнуть в свои ощущения.
То ли помогло растирание, то ли боль в ногах прошла сама собой, но судороги прекратились. Однако, когда я захотел выпрямиться, меня поджидала неожиданность: я не мог этого сделать. Такое обычно бывает, если потянешь мышцу спины. Никакой боли, просто не разгибаешься – и все.
Прекрасно сознавая, что происходит, я принялся лихорадочно расстегивать ремень и обнаружил, что руки мои уменьшились и заросли шерстью, а от пальцев остались жалкие культяпки. Нет, если уж все равно не миновать превращения, то надо срочно освободиться от одежды. А то представьте – стоит этакий здоровенный псина в джинсах, футболке и теннисных тапочках!
Чтобы справиться с этой задачей, мне пришлось лечь на бок. Едва я закончил, тело пронизала такая судорога, что от боли я стал кататься по земле. Теннисные тапочки слетели с ног сами, потому что это, кажется, были уже не ноги, а лапы. А напоследок в районе копчика обнаружилось некое интересное образование, которым мне страстно захотелось повилять.
Я сразу же подумал – вот это будет номер, если мне вдруг точно так же внезапно приспичит перевоплотиться обратно. Во что тогда одеваться? А если еще поблизости окажутся дамы… Я бросился скорее собирать свою одежду с намерением связать ее в узел, который потом смог бы тащить в зубах. Увы, слишком поздно – мои руки перестали быть руками. Сколько я ни старался придать своей одежде вид аккуратного узелка, она лишь бесформенной массой свисала у меня из пасти. Нести ее в таком виде было совершенно бессмысленно – она бы только волочилась по земле и задевала за корни.
Думая обо всех этих мелких неудобствах, я все же старался не забывать о главном. Важно было прочувствовать и запомнить, что несет с собой каждый новый приступ боли, каждая судорога.
Изменения происходили стремительно. Меня бросало то в жар, то в холод, у меня трещали и вытягивались кости. Было несколько моментов, когда мне показалось, что я смог бы как-то управлять этим процессом, но я не решился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13


А-П

П-Я