https://wodolei.ru/catalog/filters/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако надежным свидетелем толстого Уолли она назвать не могла. Вашингтон признался, что имел с Эленой деловые отношения. Но ограничивалось ли у них все только этим? Кейт хотела нажать на него посильнее, но опасалась, что сделает хуже.
Слишком много наметилось пересечений — Трайп, Пруитт, порнографические фильмы, Вашингтон, у которого на стене висит картина Итана Стайна. Не может все это оказаться случайным.
Кейт посмотрела на часы. Они договорились с Ричардом поужинать вместе, и, похоже, она опаздывала. Опять.
25
Мимо пронесся полицейский автомобиль, вспыхнув янтарными фарами. Сирена выла так громко, что Уилли заткнул уши. Гарлем. Пересечение Сто двадцать пятой улицы и бульвара Мартина Лютера Кинга-младшего. Уилли посмотрел на табличку с новым названием: АФРИКАНСКАЯ ПЛОЩАДЬ. Удивительно, как это белые предвосхищают желания афроамериканцев.
Теперь заревела сирена пожарной машины. Когда она проносилась мимо, Уилли опять заткнул уши. Куда она поехала? Не туда ли, куда спешу и я? Через несколько секунд с воплем промелькнула еще одна. Уилли проводил ее глазами.
Наверное, где-то из окна выпал ребенок, потому что там не было предохранительных решеток. Домовладелец знал, что здесь без них можно обойтись. Или какая-то семья погибла в огне, поскольку там отсутствовала пожарная лестница. Ее тоже сочли излишней.
Вскоре звуки сирены растворились в грохоте рэпа. Паренек в дырявых мешковатых джинсах прижимал к груди переносной кассетник с приемником. Уилли улыбнулся. Сейчас-то ты крутой. Посмотрим, что будет, когда тебе стукнет сорок.
А вот двое белых парней. Вглядываются в таблички с названиями улиц. Ищут, где купить наркотик. То есть ищут на свою задницу приключений. Вам бы, ребята, лучше подождать до утра, когда здесь появятся воскресные группы белых туристов с фото— и видеокамерами, чтобы запечатлеть экзотические сцены из жизни Гарлема.
Уилли засунул руки, в карманы кожаной куртки, которую дважды сдавал в чистку. Теперь она больше не пахла смертью, а просто химией. Он понюхал рукав и вспомнил тот вечер и растерзанное тело Элены.
— Будь оно все проклято!
На Ленокс-авеню народу прибавилось. В основном это были молодые мужчины, хорошо одетые, потому что впереди их ждал вечер. Другие, для которых субботний день ничем не отличался от остальных, медленно двигались в сторону мрачного жилого массива у эстакады надземки. Идут намотав на головы какие-то тряпки, посасывая что-то из бутылок, завернутых в смятые бумажные пакеты.
Кофейник падает на пол и разбивается. Медленно растекается коричневая жидкость. Осколки стекла поблескивают серебром, а затем трансформируются в нож, который приходит в движение. Элена закрывает руками лицо. Кричит. Затем возникает чья-то фигура. Разглядеть что-либо конкретное невозможно. Только ломкие тени, как на абстрактной картине. Уилли напрягся, пытаясь удержать видение. Лицо стало кроваво-красным, размазалось по пурпурному фасаду бара «Ленокс».
Уилли хорошо знал это место. Обитые бархатом кабинки. Горьковатое пиво. Он пыжится, стараясь выглядеть старше шестнадцати лет. Рядом Генри. Теперь брат разговаривал с ним не так, как дома. В баре «Ленокс» он говорил как мужчина с мужчиной, обняв за плечи. Больше похожий на отца, чем на старшего брата. От этого воспоминания стало очень больно.
На той стороне улицы афиша театра «Аполло» светилась неоном: ПИОНЕРЫ «МОТАУНА» — «Четверка первых», «Смоки Робинсон» и «Чудеса». Любимая музыка Кейт. Уилли поморщился. Сейчас о ней не хотелось думать. Он продолжил путь, уверенный, что поступает правильно. В лицо ударил сырой прохладный ветер. Придет ли когда-нибудь в эти края весна?
Теперь Уилли был уже рядом с надземкой. Обходил тощих шелудивых псов, которые выискивали еду таким же способом, как опустившиеся люди выпивку и наркотики. Может быть, это Сто тридцать вторая улица ? Он не згш. Все здесь было как-то напряженно. Какие-то фигуры в дверных проемах, лиц не видно. Нет, это не та улица.
На той стороне была видна церковь, о чем свидетельствовала выщербленная эмалевая табличка: «Центральная баптистская церковь». Витраж с головой Христа. Уилли знал, что завтра здесь все будет по-другому. Дамы-прихожанки придут, наряженные для воскресной службы. Может, надо было подождать до завтра? Нет, это откладывать нельзя.
На углу Пятой улицы, напротив церкви, Уилли увидел кирпичное здание, когда-то побеленное, но теперь уже давно темно-серое. На ржавой металлической табличке, неровно прибитой над двойными дверями, было написано: «ПРИНИМАЕМ ПОСТОЯЛЬЦЕВ — НА НЕДЕЛЮ».
Стоит проверить.
— Ты, мальчик, смеешься? — Плоть вокруг глаз хозяина была светло-розовой, как сырое мясо. Это, наверное, болезнь, возможно, как у Майкла Джексона. — Я ни у кого фамилий не спрашиваю. Ты думаешь, они расплачиваются чеками, где есть фамилии? — Он почесал шею, которая тоже была двух тонов.
Уилли посмотрел на лестницу справа. Облезшие обои — розовые фламинго на фоне бледно-голубого неба — казались дорогими. Очевидно, были времена, когда отель действительно процветал. Когда-то очень давно, Уилли не мог представить этих времен. Но при его жизни этого не было совершенно точно. Он спросил, можно ли походить по номерам, понимая, насколько абсурдно это звучит. Хозяин даже не посмотрел в его сторону, только закурил смятую сигарету, чуть не сунув в лицо Уилли руку со спичкой.
На улице туман сменился моросящим дождем. Уличные, фонари с желтыми ореолами источали на тротуары жидкий свет. Уилли дошел до средней школы номер 121 на следующем углу. Всего лишь прошлой осенью они с Эленой по заданию фонда работали здесь с седьмым классом. Учитель утихомирил детей, и Элена им спела. Потрясающе. Уилли вывел учеников в небольшой двор и предложил собрать опавшие листья. Через пять минут все было чисто. Потом он дал им задание приклеить листья на цветную бумагу и нарисовать что-нибудь вокруг.
Уилли поднял голову. В окне третьего этажа были видны эти листы цветной бумаги с листьями. А ведь уже прошло много месяцев.
Еще квартал, и путь к зданию на углу преградил забор из гофрированного алюминия высотой чуть меньше трех метров. Появился оборванец в куртке и закрывающей глаза вязаной шапочке и юркнул в щель. Затем, через минуту, другой. Свет от уличного фонаря придавал стенам здания мрачный зеленый оттенок. Наверху зияли пустые глазницы окон, в некоторых местах сквозь дыры в прохудившейся крыше виднелось чернильно-синее небо. В общем, все было как на посредственной абстрактной картине.
Еще один проник за алюминиевый забор. Ладно. Пора. Уилли глубоко вздохнул, собираясь с силами, и протиснулся в щель. Под ногами заскрипел гравий, в который превратились ступеньки лестницы, ведущей к подъезду. Двери, естественно, отсутствовали, а пол был весь покорежен. Уилли остановился, пытаясь нащупать опору, но ее нигде не было. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он увидел впереди очертания фигур на фоне слабого оранжевого сияния. Стали слышны шорохи и шепот.
Он наконец понял. Вокруг импровизированного очага, перевернутой мусорной урны, сидели человека четыре. Нет, пять. Были видны их руки. Поблескивали стеклянные шприцы и металлические ложки. Вздохнув еще раз, Уилли двинутся в темноту.
— Это еще что такое? — хрипло спросил один, наверное, старший.
Уилли уже чувствовал на лице жар от костра. Или это от страха? Он вдруг осознал, что они его хорошо видят, а он их нет. В его сторону глянул оборванец с ложкой, которую держал над пламенем. Разогревал дозу.
— Уил? Это ты?
— Генри. — Уилли перевел дух. — Давай выйдем на пару минут.
— Ты сбрендил? И вообще, как ты сюда попал?
— Генри, тебе угрожает опасность. Большая. — Лица брата Уилли видеть не мог, но чувствовал, как тот напрягся.
— Подожди меня за забором, братишка.
— Генри, это действительно серьезно. Ты должен…
— Подожди там.
Генри пихнул Уилли обратно к дверному проему с силой, никак не соответствующей его хрупкой комплекции, а сам скользнул назад в темноту, возник у очага и снова поднес ложку к пламени.
Уилли от нечего делать сначала отбрасывал ногой осколки стекла, затем грустно уставился на школьные окна с листьями, приклеенными к цветной бумаге. Шел мелкий дождь. Лицо и волосы стали мокрыми. Уилли стоял, переминаясь с ноги на ногу.
Через десять минут вышел Генри (Уилли показалось, что он прождал несколько часов) в приподнятом настроении. Такой улыбающийся исмелый, что ему захотелось убить его.
— Ты попал в большой переплет, — сказал Уилли, вынимая из кармана смятый сырой полицейский фоторобот.
Генри подрагивающей рукой взял у него бумагу и посмотрел.
— Ну и что? Ко мне это не относится.
— Ты так думаешь? — усмехнулся Уилли, с трудом сдерживая злость. — А вот мне, чтобы узнать тебя, потребовалась лишь секунда. Так что копы тоже смогут.
Уличный фонарь обеспечивал достаточно света, чтобы Уилли увидел растерянность на когда-то красивом лице брата и смягчился.
— Пожалуйста, Генри, скажи мне: что ты там делал, у Элены?
Генри обмяк.
— Я… я просто хотел ее увидеть. Ничего серьезного, братишка. Ну вроде как… может быть, выпить с ней кофе, понимаешь? Побыть вместе.
— Зачем?
— Я… — Генри вперил взгляд в мокрый тротуар. — Я ведь знал ее со школы. Мы дружили, пока меня не выгнали. Ты это знаешь. Она мне нравилась. Что в этом плохого?
— Плохо то, что ты был там в тот вечер… когда ее убили.
— Но я тут ни при чем, Уил. Ты должен мне поверить. — Генри прошелся туда-сюда, засунув руки в карманы. — Я подошел к ее квартире, позвонил раз, другой. Затем увидел, — что дверь приоткрыта. Я вошел и… увидел Элену, всю изрезанную. А потом выбежал на улицу. Очень быстро. Ты ведь мне веришь?
— Я тебе верю… но полиция ищет убийцу, и копы подозревают тебя.
— Что? Они думают, что я этот чертов Живописец смерти? — Генри горько усмехнулся.
— Тебе смешно? — Уилли схватил брата за плечи, а тот мгновенно сжал пальцами его горло.
Уилли охнул и начал ловить ртом воздух. Изнуренный наркотиками старший брат все равно был сильнее. Уилли начал отпихивать его руки, пытался что-то сказать, но не мог. Поднял лицо к желтому свету и потерял сознание.
Через минуту — а может быть, прошел час — Уилли очнулся на мокром тротуаре. Шея болела. Всего в нескольких сантиметрах от его лица было лицо Генри.
— О, братишка, братишка, прости меня. — Он обнял Уилли и прижал к себе. — Я не хотел. Это все проклятый наркотик. Я же люблю тебя. Ты ведь это знаешь, да?
Уилли мрачно смотрел на Генри. Может быть, той ночью у Элены тоже был виноват наркотик? Он вглядывался в лицо Генри, лицо наркомана, который когда-то был его любимым старшим братом.
— Да, Генри. Я это знаю.
— И ты мне веришь?
— Я тебе верю. — Он знал своего брата. Тот не был способен на убийство. Не был. Уилли громко повторил в уме эту фразу, — не был способен на убийство, — чтобы окончательно убедить себя. Но поверит ли кто-нибудь еще? — Генри, почему ты не рассказал мне об этом раньше?
— Я пытался, братишка. В последний раз, когда был у тебя, но…
Уилли сунул брату конверт с деньгами.
— Ты должен уехать из города, пока тебя не нашли копы.
Генри облизнул сухие губы, трогая пальцами банкноты.
— Там пятьсот долларов. Садись в поезд, самолет, автобус — куда угодно — и уезжай.
— Мне не нужно уезжать, — произнес Генри с неожиданно возвратившейся уверенностью. — У меня есть одно место, где можно спрятаться. Там никто не найдет.
— Тогда отправляйся туда. — Уилли вздохнул. — И не трать деньги на наркотики.
— Я уже почти завязал, — тихо промолвил Генри. — Сейчас мне нужна только маленькая доза. Я так живу уже несколько недель. Ты мне веришь?
Уилли представил, что сказала бы их мать, Айрис. Сынок, ты выбросил на ветер приличные деньги. Но он это сделал и для матери тоже, потому что позор убил бы ее. Генри не виноват в гибели Элены, но из него можно сделать прекрасного козла отпущения. Уилли взял руку брата, которая всего несколько минут назад чуть его не задушила, и сжал. Генри ответил на пожатие, на этот раз нежно. Затем Уилли повернулся и двинулся прочь по улице.
Прости меня, Кейт. Но это мой брат.
Ричард сидел в ресторане Джо Аллена, стильном старомодном заведении, за самым последним столиком со стороны бара, в тени. Кейт не могла слышать слова, но видела, что он мило улыбается репортерше и чуть ли не подмигивает.
Наверное, расточает остроумие перед молодой блондинкой. Почему они всегда все блондинки? Вот и мисс Кэти Крафт из «Нью-Йорк таймс» тоже. Ричард, очевидно, сейчас отмочил свою очередную шутку, а репортерша смеется, откинув назад голову с крашеными волосами.
Кейт бросила взгляд в антикварное зеркало. Да, я знавала лучшие времена, но и сейчас вариант не самый худший. Она придала прическе объемность, величественно прошла вдоль бара, остановилась, убедилась, что Ричард ее увидел, и сделала несколько шагов, положив руки на плечи двух джентльменов — одного в костюме от Кельвина Кляйна, другого — от Армани. Кейт наклонилась и вкрадчиво промурлыкала тоном актрисы Лорен Бакол:
— Извините за беспокойство, джентльмены, но я, кажется, забыла в машине сигареты.
Те немедленно начали неуклюжее состязание за право угостить ее сигаретой и дать прикурить от зажигалки.
«Мистер Армани» чуть не спрыгнул с высокого табурета.
— Прошу, присоединяйтесь к нам.
— Пожалуйста, прошу вас, — пропищал фальцетом «мистер Кляйн» и кивнул бармену. — Налейте леди.
Кейт вознаградила их теплым взглядом, затем посмотрела в сторону Ричарда.
— Мне бы очень хотелось посидеть с вами, но… — Она чуть подалась влево, чтобы Ричард мог наблюдать шоу во всем великолепии, и ослепительно улыбнулась. — В самом деле, я была бы не прочь, но… — Еще одна улыбка. — Спасибо, джентльмены. — И неторопливо двинулась дальше, чувствуя, как они провожают ее взглядами.
Ричард уже поднялся.
— Дорогой, я здесь, — произнесла Кейт, с трудом сдерживая озорную улыбку.
— Наконец-то. — Он посмотрел на улыбающуюся репортершу. — Это моя жена Кейт. Как всегда, опоздала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я