https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/deshevie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тыльная часть дома выходила к озеру, и Санча знала, что у Бернадино есть свой причал и моторные лодки. Справа от дома раскинулся ухоженный парк и был оборудован теннисный корт. Слева располагались огород и фруктовый сад.
Служанка в форме открыла дверь и показала, где можно оставить накидки и попудрить носы. Когда Санча с тетей вошли в дамскую комнату, там уже находилось несколько женщин, и моментально Элизабет оказалась втянутой в оживленную беседу с одной дамой, знакомой по карточному клубу.
Санча не могла не обратить внимания на сверкающие бриллиантами ожерелья и браслеты на некоторых гостьях и нерешительно потрогала свои тонкие золотые серьги-обручи.
Выйдя из дамской комнаты, они вместе с ожидавшим их Эдуардо прошли через просторную переднюю и поднялись по мраморной лестнице. Наверху, у входа в огромный зал, чета Бернадино приветствовала гостей. Супругов Тессиле встретили с вежливым вниманием. Санче показалась вся процедура довольно напыщенной и официальной. Через распахнутую дверь она увидела в зале множество людей; они, разбившись на группы, беседовали, смеялись и пили шампанское, которое в бокалах на подносах разносили снующие между гостями официанты. Общая обстановка почему-то подавляла, вселяла робость, и Санче подумалось, сохранил ли дядя прежнюю самоуверенность, очутившись в подобной ситуации.
Познакомившись с хозяевами, Санча с дядей и тетей вошла в зал, и тотчас же от ближайшей группы отделилась и приблизилась к ним пожилая супружеская пара, которую Эдуардо отрекомендовал как синьора и синьору Россини. Те, в свою очередь, представили своих друзей и знакомых, и скоро Санча, Эдуардо и Элизабет уже стояли с бокалами шампанского в центре дружной и веселой компании. Поднимая бокал к губам, Санча скользнула взглядом по залу, и вдруг ей стало ясно, что она является объектом пристального внимания. Посмотрев немного в сторону, она неожиданно встретилась глазами с графом Малатестой… Сердце у Санчи на секунду замерло, мгновенно улетучилась беспечная непринужденность и пропала охота наслаждаться шампанским. Граф находился в группе гостей, и к нему льнула с видом правомочной собственницы очаровательная брюнетка. В белом смокинге и темно-фиолетовой рубашке граф, безусловно, был самым красивым из всех находившихся в зале мужчин, и с чувством безнадежности и отчаяния Санча подумала, что он очень хорошо осознает этот факт, как, впрочем, и все остальные гости.
Стоявший рядом молодой человек, представленный Санче как Антонио Фуччи, обращаясь к ней, что-то говорил, и она, с трудом оторвав взгляд от графа, постаралась сообразить, о чем толкует юноша. Но в ее голове вихрем носились мысли: почему он здесь? Является ли он близким другом семьи Бернадино? Сообщит ли он своим друзьям и особенно той девушке, которая, по всем признакам, уже считает его своим приобретением, о том, что знаком с нею? Санча не могла не признать, что девушка действительно производит сильное впечатление в своем атласном платье, позволяющем отчетливо видеть все изгибы великолепной фигуры; ей едва ли когда-либо приходилось жаловаться на отсутствие поклонников.
– Чем вы занимаетесь в Италии, мисс Форрест? – спросил Антонио по-английски, и Санча в смущении прикусила губу.
– Я… э-э… я работаю в журнале «Парита», – торопливо пояснила она. – Мой дядя… синьор Тессиле… главный редактор журнала в Венеции.
– Понимаю, – кивнул Антонио.
Это был красивый юноша, и при других обстоятельствах Санче, возможно, польстило бы его внимание, но в данный момент она воспринимала лишь устремленный на нее пронизывающий взгляд графа Чезаре Альберто Вентуро ди Малатесты.
– И вам нравится зарабатывать самостоятельно себе на жизнь? – с очаровательной улыбкой поинтересовался Антонио.
– Это вопрос простой необходимости, – ответила она рассеянно, не в силах побороть желания убедиться, что граф все еще смотрит в ее сторону. Но он уже ушел, исчезла и восхитительная брюнетка.
Санча крепко сжала губы. Откуда у нее такое ощущение, будто ей кто-то изменил? Граф и она ничего не значили друг для друга, и ей следовало примириться с тем, что столь привлекательный мужчина неизбежно должен пробуждать у женщин интерес. И все-таки Санча не могла отделаться от чувства разочарования, и вечер внезапно потерял для нее всякую прелесть.
Ужин сервировали в просторной столовой. На полированной поверхности длинного стола сверкали серебряные приборы и хрустальные бокалы, перед каждым гостем лежала салфетка из настоящих венецианских кружев. В центре стола по всей его длине через равные интервалы были расставлены вазы с красиво подобранными букетами из алых роз и душистых белых магнолий.
С позволения дяди Санчу к столу проводил Антонио. Она заняла место на дальнем конце стола, а на противоположном конце восседали хозяин и хозяйка. И Санча, которая почти помимо воли шарила глазами по рядам сидящих за столом гостей, вновь увидела графа. Он сидел справа от хозяйки, а рядом с ним – черноволосая девушка. Не замечая, что за ним наблюдают, граф наклонил голову, прислушиваясь к словам своей спутницы, и Санчу охватило чувство какой-то безысходной грусти и одиночества. Лишь огромным усилием воли ей удалось отвести взор и сконцентрировать внимание на непосредственном окружении.
Ужин был превосходным и состоял из лучших блюд итальянской и французской кухни. Как объяснил Санче вполголоса Антонио, у Бернадино на кухне заправлял французский повар. Подавали столько отменных кушаний, что она сбилась со счета. За богатым выбором всевозможных закусок последовали: мясо крабов и салат, жареные телячьи отбивные, предварительно обмазанные сырыми яйцами и вывалянные в хлебных крошках и затем уже в готовом виде уложенные на рассыпчатый рис, малиновое суфле, таявшее во рту, и мороженое с различными добавками и фруктами из собственного сада Бернадино и отличный сыр из Ломбардии. Трапезу завершил крепкий черный кофе. Его аромат смешивался с легким запахом сигарного дыма, тонкими струйками поднимавшегося над головами гостей.
На протяжении всего ужина Санча преднамеренно старалась глядеть только на Антонио, дядю и тетю, а также на ближайших соседей. За очень длинным столом, поддерживая притворно-оживленный разговор, было не так уж и трудно вообразить себе, что граф лишь почудился. Но с приближением конца ужина суровая действительность вновь напомнила о себе, и Санча с отчаянием подумала, что граф наверняка рассказал о ней своей прелестной спутнице, и оба посмеялись над ее наивностью и старомодными воззрениями.
Постепенно гости расходились от стола, захватив бокалы с напитками и разговаривая между собой с той милой задушевностью, которая обычно возникает после совместной приятной трапезы и хорошего вина. Антонио с готовностью отодвинул кресло Санчи, помогая ей подняться, ж она невольно взглянула на противоположный конец стола. Граф и его партнерша продолжали сидеть и, судя по оживленной жестикуляции девушки, были всецело поглощены беседой.
Но в тот самый момент, когда Санча смотрела на обоих, граф поднял голову и их глаза встретились. Какое-то мгновение казалось, что кроме них двоих в комнате никого больше нет, но уже в следующую секунду Санча повернулась к находившемуся рядом Антонио. Тетя Элизабет предложила отправиться в дамскую комнату, чтобы восстановить порядком пострадавший макияж, и Санча с радостью согласилась – лишь бы поскорее покинуть столовую. Они вместе спустились по лестнице и вошли в помещение, где уже собралось многочисленное женское общество. Санча быстро привела себя в порядок, но, видя, что тетя все еще разговаривает, извинилась и поскорее оставила жаркую переполненную комнату.
Закрывая за собой дверь, она почти сразу же столкнулась с мужчиной, который преднамеренно заступил ей дорогу. Еще не поднимая глаз, Санча каким-то шестым чувством угадала, что перед ней граф.
– Что… что вы здесь делаете? – Этот несуразный вопрос вырвался у нее помимо воли, как результат перенапряженных нервов.
– Сегодня вы выглядите очень красивой, – пробормотал граф, беря ее за руку и не обращая внимание на любопытные взгляды женщин, выходивших из уборной.
Санча изо всех сил старалась не терять самообладания. Он не должен думать, что может обращаться с ней, как ему заблагорассудится.
– А где… ваша приятельница? – поинтересовалась она, оглядываясь вокруг с безразличным – как она надеялась – видом. «Где – о, Господи! – запропастилась тетя Элизабет? Почему она не идет?»
– Вы имеете в виду Янину? – повел широкими плечами граф, и было отчетливо видно, как под дорогим материалом пиджака свободно перекатываются желваки крепких мускулов. – По-моему, она наверху… Я очень рад, что вы пришли, Санча, – добавил он, смотря на девушку потемневшими глазами.
Санча попыталась высвободить ладонь, но его тонкие пальцы держали исключительно цепко.
– Пожалуйста, отпустите мою руку.
Прикусив нижнюю губу, граф с задумчивым выражением на лице медленно покачал головой.
– В чем дело, Санча? Хотите, чтобы я попросил у вас прощение?
Санча чувствовала, что не силах противостоять графу в его нынешнем настроении.
– Почему вы полагаете, что мне непременно хочется, чтобы вы попросили у меня прощение? – спросила она, оглядываясь. – Я… сейчас выйдет моя тетя. Извините!
– Санча! – Настойчивый призыв в его голосе не ускользнул от ее внимания, и она посмотрела на графа печальными глазами. – Санча, дорогая, я понимаю: в тот вечер своим поведением я обидел вас, но нужно ли нам поэтому обращаться друг с другом, как совершенно чужие люди?
Санча свободной рукой больно потянула себя за пряди волос.
– Синьор, произошедшее не имеет значения. Я… я виновата не в меньшей степени… не думайте больше об этом!
– А я не мог думать ни о чем другом! – сказал граф сурово. – И пожалуйста, перестаньте говорить мне «синьор»! Мое имя, как вам хорошо известно, – Чезаре!
– Я не могу вас так называть! – смутилась Санча.
– Почему? Разве я кажусь вам таким старым… таким чужим, что у вас язык не поворачивается?
Глаза графа горели на смуглом лице, как два голубых огонька, – опасная для девичьего сердца комбинация.
– Чужим… да, – ответила Санча, сознавая, что они привлекают многочисленные любопытные взоры. – Синьор, ваша… спутница, вероятно, с нетерпением ждет вас… как… как и мой кавалер.
– Вы пришли не одна? – спросил граф высокомерным: тоном, сдвигая брови.
– Нет, не одна, а с дядей и тетей. Но меня познакомили с синьором Фуччи, и он заботится обо мне…
– Антонио Фуччи?
– Совершенно верно, синьор. – Саича старалась сохранить спокойствие, но давление на руку усиливалось и уже причиняло боль. Но, к удивлению Санчи, эта боль не была ей совсем уж неприятной…
– Довольно разговорчивый юноша. Не знал, что вы с ним знакомы, – заметил граф, раздраженно покусывая нижнюю губу.
– Мой дядя знает некоторых из его друзей, – неловко развела руками Санча. – Что вы находите в этом плохого?
Взгляд графа, медленно скользнувший сверху вниз по складкам шелкового платья, проделал обратный путь и остановился – почти осязаемый – на декольте, где нежной белизной матово светилась шелковистая кожа девичьей шеи. Этот обжигающий взгляд достиг своей цели, практически лишив Санчу воли к сопротивлению. Никогда еще никто не смотрел так на нее… не приводил в такое замешательство, как граф, и она со страхом подумала: найдет ли в себе силы противостоять ему, когда наступит решающий момент.
– Санча, – проговорил он ласково и проникновенно, наклонившись к ней. – Санча, ваших дядю и тетю не удивило это неожиданное приглашение на вечер?
– Что вы имеете в виду? – вся задрожав, пристально взглянула на него Санча.
Пальцы графа играючи перебирали ее руку, большой палец мягко касался внутренней стороны ладони.
– Ведь они не являются близкими друзьями Бернадино? Ваша тетя встречалась с синьорой только в карточном клубе!
– Ну и что? – спросила Санча, сердце у нее гулко стучало.
– Раффаэлло Бернадино – мой кузен, – тихо заметил граф. – Теперь… вам понятно?
– Вы хотите сказать… хотите сказать? – в крайнем изумлении уставилась на него Санча. – Вы уговорили их пригласить нас?
Граф наклонил голову, его и ее губы разделяло всего несколько дюймов.
– Мне хотелось вновь увидеть вас, – произнес он глухо. – Мне просто необходимо было вновь увидеть вас.
– Пожалуйста, позвольте мне уйти! – попросила Санча прерывающимся голосом, с трудом переводя дыхание.
Граф внезапно оставил ее руку, лицо сделалось сердитым.
– Вот и ваша тетя, – коротко заметил он, и Санча не могла сказать, отпустил он ее, реагируя на просьбу, или потому, что к ним приближалась тетя Элизабет.
Смущенная Санча обернулась, понимая, что было бы невежливо не представить их друг другу. Граф склонился к руке тети, которая смотрела на него с нескрываемым интересом.
– Значит, вы тот самый человек, о котором Санча пишет статью, – сказала она с приятной улыбкой. – Писатели мне всегда казались чрезвычайно умными людьми. Что ты думаешь на этот счет, Санча?
Девушка было готова согласиться, хотя понимала, что тетя, не прочитавшая после вступления в брак двадцать лет назад ни одной книги, ведет ни к чему не обязывающий светский разговор.
Граф на этот счет также не строил никаких иллюзий. Насколько Санча могла судить по тронувшей губы едва заметной усмешке, он просто счел тетю слегка экзальтированной женщиной и, несомненно, вернется теперь к своей красавице Янине.
Однако, вопреки ожиданию, граф сопроводил Элизабет и Санчу наверх, где их ждали Эдуардо и Антонио, и дядя приветствовал графа с видимым удовольствием. Оба в течение нескольких минут обсуждали статью, напечатанную в журнале, а Антонио занимал разговором Санчу и Элизабет.
Внезапно Санча почувствовала, как стройные пальцы графа скользнули по руке и сплелись с ее пальцами. В этом положении они пребывали некоторое время.
Слишком ошеломленная, Санча не решалась отдернуть руку и только надеялась, что ни дядя, ни тетя, ни Антонио ничего не заметят.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я