https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Нет, мисс Уоррен, – ответил он, – я американский гражданин, как я вам уже говорил. Я родился в Бостоне 28 января 1942 года. Не вижу повода мне не верить.
Значит, ему двадцать шесть, подсчитала Сильвия. И он – Водолей. А потом сделала быстрый и меткий выпад:
– Хорошо, а откуда у вас тогда этот акцент?
– Черт возьми, Сильвия, вам надо работать в контрразведке, – вдруг рассмеялся Альварес. – Я и не знал, что это так заметно.
– Это почти незаметно, – успокоила она, – просто у меня музыкальный слух. Так откуда у вас иностранный акцент, если вы стопроцентный американец, как вы говорите?
– Ваше буйное воображение уже, кажется, записало меня в шпионы, – отозвался Джеффри с улыбкой. – Надеюсь, вы не собираетесь выдать меня спецслужбам?
– Я подумаю, – парировала Сильвия, состроив притворно угрожающую гримасу. Обстановка немного разрядилась, и она почувствовала себя гораздо свободнее. – Все зависит от вашего ответа. Итак, откуда у вас акцент?
Она храбро подошла к камину и, взяв бокал, сделала маленький глоток. Вино было великолепным, вкус был таким же нежным, как и цвет. Сильвия отпила еще немного и подняла на него глаза в ожидании ответа.
– Я думаю, он появился из-за того, что мне слишком часто приходится говорить на других языках, – пояснил Альварес как-то нехотя.
– Например, на каких?
– Ну, например, на французском, – ответил тот, подумав. – Теперь, надеюсь, мы разрешили это маленькое недоразумение? Если это так, то давайте пройдем в столовую – думаю, обед уже подан. – По его голосу было понятно, что разговор окончен.
Сильвии ничего не оставалось, как опереться на предложенную им руку и пойти вместе с ним.
Столовая не уступала в великолепии гостиной, но была оформлена в темных тонах, что несколько подавляло. Стены были обшиты резными дубовыми панелями. Стулья и буфет в углу были сделаны из того же материала и тоже украшены затейливой резьбой. Было видно, что вся мебель изготовлена по особому заказу. Посреди комнаты стоял накрытый на две персоны длинный прямоугольный стол под ослепительно белой скатертью. Большая люстра была потушена, и комната освещалась сейчас только несколькими бра. Они имитировали факелы и были выполнены в том же стиле, что светильники в холле и канделябры на камине. В центре стола Сильвия заметила букет великолепных чайных роз, рядом с которым стояла ваза, наполненная разнообразными фруктами. От небольших кастрюлек, стоявших рядом с тарелками, исходил восхитительный запах.
Девушка сделала несколько неуверенных шагов к этому роскошному столу. Ее спутник галантно отодвинул один из стульев, жестом приглашая ее занять место, и она робко опустилась на мягкое кожаное сиденье. Сам он непринужденно обогнул стол и уселся напротив нее.
– Прошу вас, – сказал он довольно холодно, – вы, кажется, хотели есть. Приятного аппетита.
Девушка чуть слышно поблагодарила его и послушно сняла крышку с кастрюльки. Она снова чувствовала себя ужасно неловко, но не знала, что было этому виной: несколько подавляющая обстановка столовой или человек, сидящий напротив нее. Наконец Сильвия решила, что лучшим выходом будет сосредоточиться на еде. Она положила себе немного содержимого кастрюльки и попробовала – это оказалась курица с овощами в каком-то хитром пряном соусе. Вкус был отменный. С удовольствием проглотив несколько кусочков, она подняла голову и обнаружила, что спутник так и не приступал к трапезе. Он сидел, как тогда в баре, поставив локти на стол и положив подбородок на руки, и, не отрываясь, смотрел на нее. От этого взгляда Сильвия чуть не подавилась и тихо спросила:
– Почему вы не едите? Это очень вкусно.
– Не сомневаюсь, – отозвался тот немного отстраненно. Но к еде все-таки не притронулся.
3
Сейчас, когда у Джеффри наконец прошел первый приступ злости на себя, он пытался сосредоточиться и обдумать, что происходит. Альварес приметил девушку еще в тот момент, когда она, рассчитавшись с таксистом, вошла вслед за носильщиком в здание аэропорта. Сильвия не могла заметить ни его, ни машину, потому что они подъехали, когда она уже направлялась к дверям и ни разу по дороге не обернулась. Молодой человек проводил ее глазами, привлеченный одновременно детским и женственным очарованием, исходившим от нее.
Из-за своего невысокого роста и хрупкой фигуры, облаченной в легкий светло-серый костюмчик, она сначала показалась ему совсем девочкой. Его даже удивило, что ее никто не сопровождает. Позднее, уже после таможенного и паспортного контроля, он случайно заметил ее впереди. Она остановилась около витрины одного из магазинов, расположенных в здании аэропорта. Джеф уже сообразил, что перед ним не ребенок: ей было, вероятно, лет двадцать. Молодой человек невольно задержался рядом с ней, краем глаза пытаясь рассмотреть ее лицо, что ему, к его сожалению, не удалось. Затем он проследил за девушкой взглядом, отметил, что она вошла в зал ожидания для второго класса, и попытался выкинуть ее из головы.
Но, сидя в VIP-зале, он поймал себя на том, что продолжает думать об этой хрупкой незнакомке. Единственное, что ему удалось разглядеть в ее лице, были большие широко посаженные глаза и изящной формы носик. Да, еще его поразили ее волосы. Они были очень густые, волнистые и лежали на плечах свободной волной. А цветом напоминали сильно потемневшее от времени серебро. Такого оттенка ему никогда не приходилось видеть, хотя молодой человек был почему-то уверен, что цвет натуральный. При искусственном освещении они выглядели неопределенно темными, но когда Альварес впервые увидел девушку на улице, ее шевелюра отсвечивала на солнце как серебристый речной поток.
Наконец, повинуясь какому-то непонятному порыву, он встал и направился в зал ожидания второго класса. Джеффри еще не знал, что будет там делать и что скажет ей, да и вообще, он пока не собирался к ней обращаться. Ему просто почему-то захотелось как следует ее рассмотреть. В любом случае времени на долгое знакомство у него не было. Но первое, что он увидел, еще не успев войти, были ее огромные светло-серые глаза под темными ресницами, глядящие на него с каким-то задумчивым и совершенно детским выражением. Увидев эти глаза, Альварес застыл на месте. И тут же понял, что не уйдет отсюда, не заговорив с ней. С этого момента он уже почти не отдавал себе отчета, что делает. Самым отчетливым из всех его желаний было крепко прижать ее к себе и больше не отпускать. Забыв обо всех правилах приличия, он сел прямо напротив нее и стал внимательно рассматривать ее лицо, чуть скуластое, с мягким округлым подбородком, небольшим прямым носом и чуть тяжеловатым для ее тонких черт лбом. Она казалась очень хрупкой, но под легкой тканью костюма угадывались очертания прекрасной фигуры. Длинная изящная шея, узкие кисти рук с тонкими музыкальными пальцами, полупрозрачная белая кожа, да и вообще, все в ее облике намекало на то, что она явилась в эту грубую действительность из какого-то другого мира. Рот был, пожалуй, несколько великоват для ее личика, да и губы у девушки были не совсем правильной формы, но в их детской припухлости было столько очарования, что их ужасно хотелось немедленно поцеловать.
Джеффри прекрасно видел, что она обратила на него внимание, но долго не решался подойти. Никогда он так не пасовал перед женщиной с тех пор, как в пятнадцать лет впервые влюбился. У предмета его детской страсти тоже были большие серые глаза с пушистыми темными ресницами. Правда, волосы были очень длинные и золотисто-русые. Она заплетала их в косу и носила как корону вокруг головы, что делало ее похожей на принцессу. Но когда мальчик попытался признаться «принцессе» в своих чувствах, она посмотрела на него с нескрываемым презрением и объяснила, что не собирается общаться с каким-то черномазым ублюдком. Девочка была из добропорядочной американской семьи, гордившейся своими предками.
Ее слова уязвили его так глубоко, что он поклялся тогда больше ни разу в жизни не подходить к женщинам. Разумеется, он не сдержал этой клятвы. В то время Джеффри еще сам не знал, что у него есть отец – он выяснил это только через несколько месяцев. Мальчик даже думал пойти к той, что так презрительно с ним обошлась, и гордо сообщить, кто его отец, но потом решил этого не делать. Он вообще решил никогда никому об этом не говорить, а особенно – женщинам, и это обещание он сдержал.
Теперь, сидя за столом напротив Сильвии, Джеффри недоумевал, как он мог настолько потерять рассудок, что притащил ее почти ночью в эту квартиру. По его представлениям, для общения с дамами существовали гостиницы. А в этом доме женщин не было никогда. К тому же он ведь спешит на собственную свадьбу!
Он дал отцу обещание и должен его исполнить. Отец серьезно болен, поэтому рассчитывает на него. Возможно, он скоро умрет, и тогда Джеффри должен будет стать главой семьи, потому что кроме него этого сделать некому. И вот теперь, когда он сам согласился взять на себя такую ответственность, он совершает этот странный поступок, который никак не вяжется со всей его прошлой жизнью. Нет, в прошлом у него, конечно, было предостаточно связей с женщинами, но сегодня можно было спокойно без этого обойтись. Джеффри никогда не терял голову из-за девушек, за исключением, разве что, той давней детской влюбленности. Но после этой печальной истории ни одна женщина не значила для него ничего, кроме приятного времяпрепровождения. А сейчас его ждет невеста. Она красива и вполне устраивает его в качестве супруги. Тем более, что, женившись на ней, он выполнит отцовское желание.
Но что ему делать с этой Сильвией Уоррен, к которой его притянуло словно магнитом? И как он завтра расстанется с ней? У нее было такое лицо, что врать ей было совершенно невозможно. Джеффри не представлял себе, что с этой девушкой можно поступить непорядочно. Он просто обязан ей все рассказать, объяснить… Но, с другой стороны, он же ничего ей не обещал. Он честно сказал, что должен как можно скорее покинуть Нью-Йорк. Да и сама она думает только о своем Лос-Анджелесе. Она прекрасно понимала, на что идет, соглашаясь поехать с ним сюда. Они оба знают, что впереди у них только одна ночь… Но это значит, что он собирается поступить с ней, как свинья. Ведь она не в курсе его брачных обязательств. Да, он должен все ей объяснить и, как истинный джентльмен, предложить отдельную спальню, благо в доме их пять штук. В конце концов, она сама должна решить, чего хочет. Пока что она только шарахается от него, не будет же он ее насиловать. Джеффри никогда еще не случалось принуждать женщин к близости. Ему вообще не приходило в голову зацикливаться на одной из них, потому что обычно в желающих не было особого недостатка, что он приписывал исключительно состоянию своего папаши.
Вооружившись благородными намерениями, молодой человек поднял глаза на свою спутницу и обнаружил, что она сосредоточенно его рассматривает, почему-то прижав к щеке бокал с минеральной водой. Ее изящные полукруглые брови были слегка приподняты, а чуть припухлые детские губы полуоткрыты. Когда он увидел эти губы, кровь вдруг ударила ему в голову и лихорадочно запульсировала в висках. Он протянул руку через стол и осторожно коснулся пальцем уголка ее рта, где осталась капелька влаги. Девушка закрыла глаза и тихо вздохнула.
– Вы еще чего-нибудь желаете? – услышал он свой собственный неожиданно охрипший голос.
– Нет, спасибо, – ответила она полушепотом. – Но ведь вы так ничего и не съели.
– Я не голоден, – отрывисто сказал Альварес. – По крайней мере, есть я сейчас точно не хочу.
Он резко встал, обошел вокруг стола и, обняв ее за плечи, прижал к себе. Он ничего не мог поделать с собой. Эта девушка его не соблазняла. Мало того, она явно его побаивалась. Она была совсем не похожа на тех женщин, с которыми он привык иметь дело – опытных, уверенных в себе и знающих, чего они хотят. В ее глазах была такая удивительная доверчивость и искренность, что у него сжималось сердце. Но ему было просто необходимо ее поцеловать. Прямо сейчас.
Джеффри поднял девушку из-за стола, повернул к себе и, закрыв глаза, приник к ее губам, зарываясь руками в ее удивительные волосы и вдыхая ее аромат. Сначала ее губы оставались неподвижными, потом медленно раскрылись…
В следующий момент молодой человек, уже ничего не соображая, рвал с нее жакет, продолжая впиваться в ее рот. Девушка не пыталась отклониться, только молча содрогалась от его отнюдь не нежных прикосновений. Она запуталась руками в рукавах жакета, но он даже не потрудился ее освободить. Он был очень занят тем, что расстегивал на ней блузку. Наконец он более или менее в этом преуспел и отчаянно рванул одежду с ее плеч, с силой пригибая девушку к столу. Кофточка поддалась, потом где-то на грани сознания Джеффри возник резкий звук бьющегося стекла. Тело девушки моментально напряглось, и она дернулась, пытаясь его оттолкнуть…
Молодой человек с трудом пришел в себя. Сильвия, тяжело дышащая и прижатая им к краю стола, стояла, прогнувшись назад. Ее прическа была совершенно растрепана, а руки, которые ей все же удалось высвободить, сжимали растерзанную на груди блузку. Она глядела на него широко распахнутыми глазами, в которых был ужас.
О Господи, она ведь сейчас сбежит! Я идиот и я просто круглый идиот!
Джеффри немедленно отодвинулся от нее и присел на стул, с которого поднял ее какую-то вечность назад. У него сильно дрожали ноги.
– Простите меня, – убитым голосом пробормотал он, глядя в пол, – я просто не знаю, что со мной. Я не хотел вас пугать. Не уходите, пожалуйста.
Страсть, которая так мучила его еще совсем недавно, неожиданно ушла куда-то внутрь, уступив место страху. Теперь он ужасно боялся, что она может уйти, и он потеряет ее навсегда.
Но девушка продолжала молча стоять около стола. Молодой человек нерешительно поднял голову. Она смотрела на него все такими же широко распахнутыми глазами, но выражение их изменилось. Теперь в ее взгляде смешались настороженность, любопытство и еще что-то, сильно напоминавшее нежное участие.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я