https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/s-dlinnym-izlivom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они вместе шли к дому. Пол отцепил от брюк защипки, но, несмотря на галстук и носки, смахнуть пыль с башмаков поленился.
Клара сидела в прохладной гостиной и читала. Он увидел сзади ее белую шею и поднятые с нее красивые волосы. Она встала, поглядела на него безо всякого интереса. Здороваясь, так протянула руку, будто удерживала его на расстоянии, и заодно что-то ему бросила. Он заметил, как под блузкой обозначилась ее грудь и как красиво изогнулось под тонким муслином плечо.
– Вы выбрали прекрасный день, – сказал он.
– Посчастливилось, – сказала она.
– Да, – согласился он. – Я рад.
Она села, не поблагодарив его за любезность.
– Что вы делали все утро? – спросил он Мириам.
– Видишь ли, – сказала Мириам, хрипло кашлянув. – Клара приехала с отцом… ну и… она тут не так давно.
Клара сидела, облокотясь на стол, держалась отчужденно. Пол заметил, что руки у нее большие, но ухоженные. И кожа на руках, матово-белая, с тоненькими золотистыми волосками, казалась грубоватой. Клару не смущало, что он разглядывает ее руки. Она намеревалась презирать его. Тяжелая рука ее небрежно лежала на столе. Губы она сжала, словно от обиды, и чуть отвернулась.
– Вчера вечером вы были на собрании у Маргарет Бонфорд, – сказал он ей.
Этот обходительный Пол был незнаком Мириам. Клара глянула на него.
– Да, – сказала она.
– А ты откуда знаешь? – спросила Мириам.
– Я зашел туда на минутку перед приходом поезда, – ответил он.
Клара опять пренебрежительно отвернулась.
– По-моему, она очень милое существо, – сказал Пол.
– Маргарет Бонфорд! – воскликнула Клара. – Она куда умней большинства мужчин.
– Я вовсе не говорил, что она не умна, – возразил Пол. – При всем при том она милая.
– И это, разумеется, всего важней, – с презрением бросила Клара.
Он почесал голову несколько озадаченно и досадливо.
– По-моему, это важней, чем ее ум, – сказал он, – он ведь не дарует ей царствие небесное.
– Не о царствии небесном она печется, но о справедливой доле на земле, – возразила Клара. Да таким тоном, будто Пол в ответе за то, что мисс Бонфорд как-то ущемляют.
– Что ж, мне казалось, она женщина сердечная и очень милая, – сказал он, – только уж очень хрупкая. Пусть бы она жила в уюте и покое…
– И штопала мужнины носки, – съязвила Клара.
– Уверен, она не отказалась бы заштопать даже и мои носки, – сказал Пол. – И уверен, заштопала бы хорошо. Так же как я не отказался бы почистить ее башмаки, если б только она захотела.
Но Клара не стала отвечать на его задиристое замечание. Он немного поговорил с Мириам. Клара держалась отчужденно. « – Ну, я, пожалуй, пойду повидаюсь с Эдгаром. Он где-нибудь здесь?
– По-моему, он пошел за углем, – сказала Мириам. – И должен был сразу вернуться.
– Тогда пойду ему навстречу, – сказал Пол.
Мириам не осмелилась задерживать его в их обществе. Он поднялся и вышел.
На верхней дороге, где распустился утесник, он увидел Эдгара, тот лениво шагал рядом с кобылой, которая, кивая головой с белой звездочкой на лбу, тащила громыхающий груз угля. При виде друга молодой фермер просиял. Эдгар был хорош собой, с темными горячими глазами. Одетый в какое-то довольно потрепанное старье, выступал с достоинством.
– Привет! – сказал он, увидав Пола с непокрытой головой. – Куда путь держишь?
– Тебя встречаю. Не выношу эту «Никогда».
Эдгар весело засмеялся, блеснули зубы.
– Что еще за «Никогда»? – спросил он.
– Некая дама… миссис Доус… ей бы впору называться миссис Ворон, который каркает «Никогда».
Эдгар залился смехом.
– Разве она тебе не нравится? – спросил он.
– Не больно нравится, – ответил Пол. – А тебе что, нравится?
– Нет! – в голосе прозвучала глубокая убежденность. – Нет! – Эдгар поджал губы. – Не сказал бы, что она очень уж в моем вкусе. – Он чуть задумался. Потом спросил: – Но почему ты зовешь ее «Никогда»?
– Понимаешь, – сказал Пол, – если она смотрит на мужчину, она надменно говорит «никогда», и если смотрит на себя в зеркало, высокомерно говорит «никогда», и если оглядывается назад, с отвращением говорит то же самое, и если заглядывает вперед, равнодушно говорит то же.
Эдгар поразмыслил над его словами, мало что из них извлек и сказал со смехом:
– По-твоему, она ненавидит мужчин?
– Это она так думает, – ответил Пол.
– А ты не думаешь?
– Нет, – ответил Пол.
– Значит, она была с тобой мила?
– Ты можешь представить, чтоб она была хоть с кем-нибудь мила? – ответил Пол.
Эдгар засмеялся. Вдвоем они сгрузили уголь во дворе. Пол был довольно неловок, – он знал, Клара может увидеть его из окна. Но она не смотрела.
По субботам в конце дня обихаживали и чистили лошадей. Пол и Эдгар работали вместе, чихая от пыли, что шла от шкур Джимми и Цветка.
– Какой-нибудь новой песне меня не научишь? – спросил Эдгар.
Он работал безостановочно. Когда наклонялся, виден был подрумяненный солнцем загривок, толстые пальцы крепко держали щетку. Пол опять и опять поглядывал на него.
– «Мэри Моррисон»? – предложил Пол.
Эдгар согласился. Он обладал приятным тенором и любил разучивать песни, которым его мог научить друг, а потом пел во время разъездов. У Пола был плохонький баритон, зато хороший слух. Однако пел он тихонько, боялся, Клара услышит. Эдгар ясным тенором повторял каждую строчку. Время от времени они оба принимались чихать, и сперва один, потом другой бранили свою лошадь.
Мириам мужчины раздражали. Так немного им надо, чтобы развлечься, даже Полу. Ей казалось, с ним совсем не вяжется, что какой-нибудь пустяк может всецело его поглотить.
Когда они кончили, настало время пить чай.
– Что это за песня? – спросила Мириам.
Эдгар сказал ей. Разговор перешел на пение.
– У нас бывает так весело, – сказала Кларе Мириам. Миссис Доус неторопливо и с достоинством поглощала пищу. При мужчинах она делалась надменной.
– Ты любишь слушать, когда поют? – спросила ее Мириам.
– Только если поют хорошо, – сказала она.
Пол, разумеется, покраснел.
– То есть если голос первоклассный и отшлифованный? – спросил он.
– По-моему, нечего думать о пении, если голос не отшлифован, – сказала она.
– С таким же успехом можно сказать – пока человек не отшлифовал свой голос, он не вправе разговаривать, – возразил Пол. – Люди ведь обычно поют для собственного удовольствия.
– А другим людям это, возможно, не нравится.
– Тогда пускай эти другие люди обзаведутся пробками для ушей, – возразил Пол.
Мальчики рассмеялись. И стало тихо. Пол густо покраснел и ел в молчании.
После чая, когда все мужчины, кроме Пола, ушли, миссис Ливерс сказала Кларе:
– И вы теперь счастливее?
– Несравненно.
– И удовлетворены?
– Да, потому что свободна и ни от кого не завишу.
– И ни по чему не тоскуете? – мягко спросила миссис Ливерс.
– Со всем этим я распрощалась.
От этого разговора Полу стало сильно не по себе. Он поднялся.
– Потом оказывается, что вечно спотыкаешься как раз о то, с чем распрощался, – сказал он. И пошел к коровникам. Каким же остроумным он себя чувствовал, и его мужская гордость торжествовала. Он шел по выложенной кирпичом дорожке и насвистывал.
Немного погодя к нему пришла Мириам; спросила, пойдет ли он на прогулку с ней и с Кларой. Они отправились к стреллейской мельнице. Шли вдоль ручья со стороны Ивовой фермы и, глядя через просеку на краю леса, где под щедрыми лучами солнца пламенела розовая смолевка, за стволами деревьев и тонкими ветвями орешника увидели – человек ведет через канавы рослого гнедого жеребца. Казалось, огромный рыжий конь медленно движется в романтическом танце средь зеленого марева орешника все дальше в тень, будто в далеком прошлом, среди вянущих колокольчиков, что могли бы
расцвести для Дейрдре или Изулт.
Все трое стояли зачарованные.
– Быть бы рыцарем, – сказал Пол, – и раскинуть бы здесь шатер. Вот бы красота.
– И заточить нас в нем? – подхватила Клара.
– Да, – ответил он, – и чтоб вы пели со своими служанками, склонясь над вышиванием. А я нес бы ваше знамя – бело-зеленое с лиловым. И на моем щите
рядом с женщиной-воительницей были бы вытеснены буквы ОПЖС.
– Вы, конечно, сражались бы за женщину куда охотней, чем дали бы ей самой сражаться за себя, – сказала Клара.
– Несомненно. Когда она сама за себя сражается, она точно собака перед зеркалом – ее приводит в ярость собственная тень.
– А зеркало – это вы? – презрительно усмехнулась Клара.
– Или тень, – ответил он.
– Боюсь, вы чересчур умны, – сказала она.
– Что ж, а вам я предоставлю быть добродетельной, – со смехом возразил он. – Будьте добродетельной кроткой девой, а уж мне позвольте быть умным.
Но Клара устала от его легкомыслия. Глядя на нее, Пол вдруг заметил, что, когда она вскидывает голову, лицо у нее становится не презрительное, а несчастное. Сердце его исполнилось нежности ко всем. Он повернулся и мягко заговорил с Мириам, на которую до тех пор не обращал внимания.
На краю леса они повстречали Лимба; худощавый, загорелый сорокалетний человек этот арендовал стреллейскую мельницу и превратил ее в животноводческую ферму. Он небрежно, словно бы устало держал недоуздок могучего жеребца. Все трое остановились, давая ему перейти по камням первый ручей. Пол с восхищением смотрел, как пружинисто ступает громадный конь, олицетворение неисчерпаемой мощи. Лимб остановился перед ними.
– Скажите отцу, мисс Ливерс, три дня назад его телята сломали нижний забор и разбежались, – сказал он странным тонким голосом.
– Который забор? – робко спросила Мириам.
Огромный конь тяжело дышал, рыжие бока ходили ходуном, голова опущена, из-под холки подозрительно смотрят великолепные глазищи.
– Пройдемте немного, – ответил Лимб, – и я вам покажу.
Фермер со своим жеребцом пошли впереди. Жеребец отскакивал вбок, так что тряслись белые «щетки» над копытами, и вид у него был испуганный, как когда переходил ручей.
– Брось дурачиться, – любовно сказал коню хозяин.
Небольшими прыжками жеребец поднялся на берег, потом, разбрызгивая воду, картинно перешел второй ручей. Клара шла с какой-то мрачной беззаботностью и глядела на него то ли завороженно, то ли презрительно. Лимб остановился и показал на забор под ивами.
– Вон видите, где они прорвались, – сказал он. – Мой работник три раза загонял их назад.
– Вижу, – покраснев, ответила Мириам, словно это она виновата.
– Заглянете к нам? – спросил фермер.
– Нет, спасибо, мы лучше пройдем к запруде.
– Ну, как хотите, – сказал Лимб.
Конь негромко заржал, радуясь, что дом уже так близко.
– Он рад, что вернулся, – сказала Клара, с интересом наблюдая за ним.
Они вошли в калитку и увидели: навстречу от большого дома идет невысокая темноволосая взволнованная женщина лет тридцати пяти. Волосы ее тронуты сединой, темные глаза горят. Она шла, заложив руки за спину. Брат прошел вперед. Увидев ее, громадный гнедой жеребец опять заржал. Она порывисто подошла к нему.
– Вернулся, мой мальчик! – с нежностью сказала она коню, а не брату. Конь подался к ней, наклонил голову. Она осторожно сунула ему в пасть сморщенное желтое яблочко, которое до той минуты прятала за спиной, потом поцеловала его подле глаз. Конь ответил глубоким, довольным вздохом. Она обняла огромную голову, прижала к груди.
– До чего хорош! – сказала ей Мириам.
Мисс Лимб подняла темные глаза. Взгляд ее устремился на Пола.
– А, мисс Ливерс, добрый вечер, – сказала она. – Вы нас тысячу лет не навещали.
Мириам представила своих друзей.
– Ваш конь славный малый! – сказала Клара.
– Еще бы! – она опять его поцеловала. – Преданный не хуже человека!
– Наверно, преданней большинства мужчин, – сказала Клара.
– Он славный! – воскликнула мисс Лимб, снова обняв коня.
Очарованная гнедым великаном, Клара принялась гладить его по шее.
– Он такой добрый, – сказала мисс Лимб. – Большие – они всегда такие, правда?
– Он красавец! – ответила Клара.
Ей хотелось посмотреть коню в глаза. Хотелось, чтоб он посмотрел на нее.
– Жаль, он не умеет говорить, – сказала она.
– Но он умеет… почти, – возразила мисс Лимб.
И ее брат пошел с лошадью дальше.
– Зайдете к нам? Пожалуйста, зайдите, мистер… Я не уловила вашего имени.
– Морел, – сказала Мириам. – Нет, мы не зайдем, но мы хотели бы пройти к пруду.
– Ну, да… да, конечно. Вы рыболов, мистер Морел?
– Нет, – ответил Пол.
– Потому что если вы это любите, приходите в любое время, – сказала мисс Лимб. – От субботы до субботы мы почти никого не видим. Я была бы только благодарна.
– А какая рыба тут у вас водится? – спросил Пол.
Они прошли через сад, потом по перемычке и поднялись на крутой берег пруда, укрытого тенью вместе с двумя поросшими лесом островками. Пол шел с мисс Лимб.
– Я бы не прочь тут поплавать, – сказал он.
– Пожалуйста, – сказала она. – Приходите, когда вам угодно. Брат будет очень рад с вами побеседовать. Он такой молчаливый, ведь здесь совсем не с кем поговорить. Пожалуйста, приходите и плавайте.
Подошла Клара.
– Тут глубоко, – сказала она, – и вода такая чистая.
– Да, – сказала мисс Лимб.
– Вы плаваете? – спросил Пол. – Мисс Лимб только что сказала, мы могли бы приходить, когда захотим.
– Но здесь, конечно, есть работники, – сказала мисс Лимб.
Они поговорили еще немного, потом стали подниматься на невозделанный холм, оставив одинокую, с измученными глазами женщину на берегу.
Склон холма был сплошь залит солнцем. Невозделанный, кочковатый, он был отдан во владение кроликам. Все трое шли молча.
Потом Пол сказал:
– При ней как-то не по себе становится.
– Ты это о мисс Лимб? – спросила Мириам. – Мне тоже.
– Что с ней такое? Она что, помешалась на одиночестве?
– Да, – сказала Мириам. – Такая жизнь не для нее. По-моему, жестоко похоронить ее здесь. Конечно, мне надо бы заходить к ней чаще. Но с ней неуютно.
– Мне жаль ее… да, конечно, но притом она наводит на меня тоску, – сказал Пол.
– По-моему, ей нужен мужчина, – вдруг выпалила Клара.
Мириам и Пол помолчали. Потом он сказал:
– Но это она из-за одиночества помешалась.
Клара не ответила, большими шагами она поднималась в гору.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64


А-П

П-Я