https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А лучший полководец Антония, Канидий, высоко ценил государственный ум Клеопатры.О советниках самой царицы в этот период нам почти ничего не известно. В первые годы ее правления имена египтян – глав правительства или других государственных лиц – фиксировались, но к этому времени историков интересовали почти исключительно драматические взаимоотношения Антония и Клеопатры. На этот раз и египетские папирусы не содержат нужных нам сведений. Нам остается полагаться на насмешливое замечание Октавиана, сделанное два года спустя, что-де египетские государственные дела находятся в руках у евнуха Мардиона, у некоего Потина, у Ирады, служанки Клеопатры, и у ее придворной дамы Хармионы. Речь идет, конечно, не о бывшем главе правительства Потине, который был в свое время казнен Цезарем. Вероятно, некий Потин, как и упомянутый здесь Мардион, были министрами в правительстве Клеопатры. Некий Селевк был ее последним министром, отвечавшим за казну, но точное название его поста неизвестно. Большую роль при дворе Антония и Клеопатры играл и еще один грек, Алексас из Сирии (см. Плутарх. Антоний). О нем известно, что это был не только решительный противник римлян, но и популярный ритор и историк. В соответствии с александрийскими традициями царский дворец был также и культурным центром. Сам Антоний посещал храмы и школы философов и принимал участие в дискуссиях (см. Аппиан. Римская история). Клеопатра была известна как ценительница литературы и особенно философии, что нашло отражение в трактате неизвестного автора – вымышленном "Диалоге Клеопатры и философов". Правда, труды греческих философов этого периода до нас практически не дошли. Известно, однако, что среди ее придворных был некий Филострат, выпускник Платоновской академии, считавшийся искусным оратором. Уже упоминался прежде другой ученый – придворный Клеопатры Николай из Дамаска, автор рассказа о встрече Клеопатры с Иродом. Александрия также славилась своей школой медиков и службой государственной медицинской помощи (см. Плутарх. Антоний). Из придворных врачей в это время приобрели известность Олимп (врач самой Клеопатры), Афиногор, Организатор работы по сохранению мумий, и Диоскурид, автор первого трактата о бубонной чуме (вероятно, эта эпидемия разразилась во время голода 48 г, до н.э.). Конечно, Антоний и Клеопатра интересовались и изобразительными искусствами. Известно, что советником Антония по этим вопросам был выписанный по его распоряжению из Афин скульптор Гай Авианий, пользовавшийся хорошей репутацией в Риме. В это время Александрия оставалась главным культурным центром Средиземноморья. Часть четвертаяКЛЕОПАТРА ПРОТИВ РИМА Глава 11. КЛЕОПАТРУ ОБЪЯВЛЯЮТ ВРАГОМ РИМА Близкие отношения между Антонием и Клеопатрой стали вредить репутации последнего в Риме. В ноябре 34 года до н.э. Октавиан, вернувшись в столицу после победоносной иллирийской войны, узнал о триумфальной процессии Антония в Александрии и о его пожалованиях Клеопатре и ее детям. Эти сведения об обширных территориях, переданных египетской династии, не могли не вызвать раздражения у правителей Рима. 1 января 33 года до н.э. Октавиан, вступая в должность консула, впервые выступил с публичной критикой Антония. Антоний послал ему официальный ответ, содержание которого нам неизвестно. Однако в сочинениях историка Светония сохранился фрагмент частного письма Антония Октавиану:"Что это на тебя нашло? В том ли дело, что я сплю с царицей? Но ведь она не жена мне, не так ли? И разве это случилось впервые? Это продолжается вот уже девять лет. А ты сам? Разве ты спишь только с Ливией? Прими мои поздравления, если сейчас, когда ты читаешь это письмо, с тобою нет какой-нибудь Тертуллы, или Терентиллы, или Руфиллы, или Сальвии, или их всех сразу. Разве так важно, где и с кем из женщин ты ночуешь?" (см. Светоний. Август).Этот перечень предполагаемых любовниц Октавиана мог его смутить, потому что сам он был в этом отношении не многим разборчивее Антония, а современники вполне могли понять, о каких женщинах здесь идет речь.Но самое важное в письме – официальное признание, что Клеопатра не является женой Антония. Такой брак был невозможен и потому, что двоеженство запрещалось, и потому, что римлянам запрещено было жениться на иностранках. Правда, Антоний нарушил этот закон, выдав свою старшую дочь (от его кузины Антонии, на которой он был женат еще до Фульвии) за некоего Пифодора, эллинизированного уроженца Малой Азии. Но было бы гораздо худшим нарушением, если бы это сделал он сам, римлянин, занимающий высокое положение. И в своем письме Антоний напоминал Октавиану, что ничего подобного не было. Законного брака между Антонием и Клеопатрой существовать не могло. Однако льстецы не упускали случая (возможно, при официальном поощрении) и всегда готовы были говорить о их иерогамии – "священном браке" между двумя божествами, подобном супружеству Диониса и Ариадны (которую часто отождествляли с Афродитой), или, в египетском варианте, подобном супружеству Осириса и Исиды. Уже упоминалось, что Клеопатра и Антоний официально именовались Новой Афродитой и Новым Дионисом, или Новой Исидой и Новым Осирисом. В таком смысле считались некогда супругами Цезарь и Клеопатра, и только в этом смысле можно было говорить о супружеских отношениях Клеопатры и Антония, что обеспечивало их детям своего рода сакраментальную законность. * * * В 33 году до н.э. Октавиан успешно провел уже третью иллирийскую кампанию и не только освободил Италию от набегов с северо-востока, но и закрепил за Римом Далматийскую область, где можно было рекрутировать хороших гребцов для флота (см. Аппиан. Иллирийские войны). Правда, время показало, что завоевания Октавиана оказались непрочными, но сравнение между деятельным Октавианом и продолжавшим бездействовать Антонием было не в пользу последнего.Между тем взаимоотношения между обоими триумвирами продолжали ухудшаться. Продолжалась пропаганда и контрпропаганда с обеих сторон, и выступления обоих противников находили живой отклик в римском обществе. Более того, их усилия оказали огромное влияние на историков, биографов и поэтов, что привело к путанице, значительно затруднившей понимание реальных фактов. Взаимные обвинения во всевозможных грехах продолжали нарастать, и полемика между триумвирами достигла максимального уровня к осени 33 года до н.э. но с не меньшим накалом продолжалась и потом, вплоть до окончания конфликта. Это был последний, грязнейший образчик "свободы слова" в старо-республиканском вкусе.С моральной и патриотической точки зрения Антоний являлся подходящим "козлом отпущения". Еще Цицерон обвинял Антония в пренебрежении всеми моральными нормами. Говорили, что Октавиан по своей духовной силе значительно превосходит Антония и что Антоний боится "гения" Октавиана. Говорили, что если Антония и можно сравнивать с Дионисом, то это – не Дионис Благодетель, а Дионис Кровожадный, убивший Секста Помпея. Высмеивали также манеру Антония писать. Его письма к Октавиану читались вслух (конечно, без списка любовниц) и становились мишенью для памфлетов сторонника Октавиана – Валерия Мессаллы (который прежде был сторонником Антония, а еще прежде – республиканцем). Мессалла мог, например, сообщить, будто Антоний в Александрии пользуется золотым ночным горшком, "столь роскошным, что даже Клеопатре это не по нраву" (см. Плиний Старший. Естественная история). Таким образом среднему римлянину давали понять, в какое болото роскоши завлекла Антония египетская царица. Сотнями способов подчеркивали рабскую зависимость триумвира от иностранки. Поскольку Антоний сравнивал себя с Гераклом, его недруги напоминали, что Геракл был околдован Омфалой, подобно тому как Антоний подпал под чары Клеопатры. Отголоски этих инсинуаций нашли отражение даже в рельефе на кувшине из Ареция, где Антоний-Геракл изображен в женском платье, окруженный прислужниками, которые держат зонт, веер, моток ниток и спицы, а его дубину и львиную шкуру забрала Омфала. Одни говорили, будто Антоний также стал жертвой ведовства, другие, держась более рационального объяснения, – что из-за его пагубной страсти он правит Востоком, совсем не советуясь с сенатом, а вверенные ему римские легионеры служат теперь не Риму, а Клеопатре. И что всего хуже, Антоний раздает римские территории иностранным царькам, тогда как Октавиан, наоборот, превратил Мавританию в римскую провинцию (см. Дион Кассий).Кроме того, Октавиан успешно играл на страхе римлян перед зловещими пророчествами о грядущем походе восточных врагов Рима во главе с Клеопатрой. Ходили слухи, будто бы фаворит царицы Антоний поклялся "обрушить возмездие на Капитолий". Эта клятва, конечно, была пропагандистским вымыслом врагов Антония. Октавиан впоследствии даже считал возможным утверждать, будто от Клеопатры исходила "тяжелейшая угроза" для Рима. Это было похоже на истерию, но подобного рода преувеличения отражали растущую ненависть римлян к Клеопатре. Для подтверждения этих обвинений вспомнили и о том, что Клеопатра назвала сына Цезарем и утверждала, что он сын великого римлянина. Антоний, по сути, подтвердил эти притязания царицы. Это стало одним из главных обвинений, выдвинутых Октавианом и его сторонниками против Антония. * * * В ходе своей контрпропаганды Антоний не только опровергал выдвинутые против него обвинения, но и сам обвинял Октавиана в различных пороках (возможно, не без помощи Клеопатры). Значительная часть этих обвинений сохранилась в историографии анонимно, из вторых или из третьих рук. Этот материал проявился, например, в предвзятом портрете Октавиана, написанном историком Тацитом. Плутарх утверждал, что некоторые авторы чрезмерно восхваляли Антония. Их собственные произведения не сохранились, так как Октавиан стал победителем и возобладала связанная с ним историография, но мы знаем, что среди них были Аквилий Нигер, Юлий Сатурнин, а также оратор Кассий Пармский, который прежде был в числе заговорщиков против Цезаря, в это время перейдя в лагерь Антония.Этот Кассий много рассуждал о якобы низком происхождении Октавиана (по сравнению с Цезарионом), а также повторял старое обвинение, будто он достиг расположения Цезаря, только уступив его гомосексуальным наклонностям. Кроме того, Кассий заявлял: Октавиан обвиняет Антония, что тот выдал дочь замуж за грека, между тем как сам Октавиан добился обручения одной из своих дочерей с варваром – царевичем Косоном из Дакии (нынешняя Румыния). Такие обвинения Октавиану предъявлялись и раньше, хотя неизвестно, насколько эти утверждения были обоснованны. Если сторонники Октавиана именовали Антония Дионисом Кровожадным, то сторонники Антония, намекая на то, что Октавиан отождествлял себя с Аполлоном, называли его Аполлоном Мучителем. Наконец, они указывали: что бы там ни говорил Октавиан, а Антоний значительно превосходит его как полководец, потому что при Филиппах Октавиан ничего сам не сделал, а во время битвы Агриппы с Секстом Помиеем вообще все время спал.Когда речь заходила о конкретных обвинениях, Антоний вспоминал, что Октавиан, захватив Сицилию и Северную Африку, не выделил соправителю никаких территорий, как и не передал ему часть войска Лепида, которого он единолично отстранил от власти. Кроме того, Октавиан так и не прислал Антонию легионов в обмен на предоставленные ему флотилии и заселил почти все земли Италии своими ветеранами, не выделив земли для солдат Антония.Кто был прав в этом споре? Если говорить о законности и честности, то обе стороны находились, так сказать, в равном положении. Антоний действительно не посоветовался ни с сенатом, ни с Октавианом, прежде чем строить планы завоеваний на Востоке или передавать римские территории семье Клеопатры. Октавиан же ни разу не выполнил своих обязательств перед Антонием. Но это была пропагандистская война, в которой все определяет не разум или истина, а игра на моральных чувствах, эмоциях и низменных страстях. Здесь у Октавиана был выигрышный аргумент – влияние Клеопатры на Антония. * * * Однако Октавиан прислал Антонию письмо, в котором в довольно резких выражениях ответил на претензии Антония. Он писал, что готов разделить с Антонием Сицилию и Северную Африку, но только после того, как Антоний предложит ему часть Армении. При этом он ехидно заметил, что солдатам Антония не нужна земля в Италии, поскольку "они могут вознаградить себя землями в Мидии и Парфии, которые они завоевали для империи, сражаясь под началом своего императора" (см. Плутарх. Антоний).Это письмо Антоний получил в октябре 33 года до н.э. когда он находился на границе Армении и Северной Мидии по просьбе своих индийских союзников, опасавшихся вторжения из Парфии. Получив письмо Октавиана, Антоний наконец понял, что ему пора отправляться на Запад, где назревает конфронтация с Октавианом. Он отправился на западное побережье Малой Азии в Эфес. По дороге к Антонию присоединилась Клеопатра, и они провели зиму в Эфесе. Антоний прибыл туда с авангардом, но велел Канидию следовать за ним с большей частью армии.Антоний понимал, что избежать войны с Октавианом (или выиграть ее, если она станет неизбежной) можно только заручившись поддержкой сенаторов и тех влиятельных римлян, с которыми он в последнее время разошелся. Поэтому он послал в сенат срочное донесение, в котором просил о ратификации своих решений и постарался показать выгоды Александрийских пожалований для Римской империи.Кроме того, Антоний, чтобы сделать сенаторам приятное, подчеркнул значение завоевания Армении и пообещал сложить с себя полномочия триумвира, если Октавиан сделает то же самое.Ответа Антоний не получил, однако Октавиан в пропагандистских целях устроил спектакль с "прекращением своих полномочий" по окончании пятилетнего срока триумвирства. Обе стороны в то время обвиняли друг друга в том, что они препятствуют восстановлению республики. Однако республика была мертва, и никто не мог бы ее возродить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я