https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/bronzovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Амеде Ашар. Сочинения в 3 томах. Том 3. Плащ и шпага. Золотое руно»: Терра — Книжный клуб; Москва; 2002
ISBN 5-275-00652-7, 5-275-00649-1
Амеде Ашар
Золотое руно
1. В лесной чаще
Мы остановили господина Монтестрюка, скакавшего в сопровождении Коклико, Кадура и Угренка в Лотарингию. На дороге невдалеке от Меца их внимание привлекли крики, заставившие остановиться. Их нагоняло по дороге облако пыли. Когда же расстояние до облака стало настолько малым, что все принялись чихать, внезапно в его центре проявился Сент-Эллис.
— Черт побери! — закричал маркиз, останавливаясь, — неужели нельзя было предупредить человека о своем отъезде? Да это же предательство, просто скотство! … Да я знаю, что ты мне скажешь! Лучше молчи. Да, я не покидал свою обожаемую принцессу, и если меня не было почему-либо у её ног, значит, я был под её окнами. Но ведь это не причина, чтобы забыть про меня! Ладно, я тебя прощаю. Просто я зол от жажды.
— Господин маркиз, позвольте вам предложить мозельское, — прервал его Коклико, подавая флягу вина.
Эта акция возымела решительное действие, и вскоре вся компания отправилась дальше, прибыв, в конце концов, в Мец.
Там было уже немало разношерстного и развеселого воинства, объединенного командованием Колиньи. Поскольку предстояла серьезная кампания, которой предшествовал переход через всю Германию, Колиньи решил не придираться к мелким грешкам своих подчиненных, дабы не злить их перед суровыми испытаниями.
Среди начальства, назначенного Лувуа, находившимся тогда на вершине власти, выделялась группа молодых аристократов, приехавших повоевать ради собственного удовольствия. Не называя всех, упомянем (для приличия), например, о герцогах Бриссаке, Беттюнском, Буйонском и Сюлли, принцах д'Аркуре и Субизском, маркизах Линьи, Гравийе, Мушю, Мортемаре, Сен… (да нет, пожалуй, хватит, а то издатель заподозрит автора в дешевой попытке завысить объем нашего повествования). Этим аристократам удавалось поддерживать армию в постоянном напряжении своими бесконечными делами и увеселениями. Но скольким из них ещё предстояло пасть под ударами турецких сабель!
Тем не менее Колиньи, прибывший в Мец в конце апреля, принялся готовить армию в поход. Ему помогал господин Лафойяд, официально в качестве командира полка, но тайно — как заместитель Колиньи на случай болезни или ранения. Словом, армейские будни в Меце вовсе не носили печати унылой казенщины. Что и отметил Монтестрюк, майским утром прибывший в Мец. А Колиньи — верная душа — лишь вторил ему.
— Да здравствует война! — с веселым видом заключил он свое сравнение Меца с Парижем не в пользу столицы.
Югэ же, тотчас отправившись на встречу с Колиньи, узнал, что он прибыл в Мец вовсе не для того, чтобы полностью разнуздывать своего коня.
— Мне нужен помощник, — сообщил глава экспедиции, — который бы шел впереди меня по имперской земле и точно информировал меня о творящихся на ней делах. Ты молод, храбр, честен, предприимчив… Этого достаточно. Тебе надо ехать.
— Завтра, разумеется.
— Разумеется. Ты предупредишь министров императора Леопольда о моем прибытии. (Дальше последовали подобные же инструкции). Особо не доверяй старику Порчиа, любимому министру императора. Да, и хорошо бы разведать силы и слабости турецкой армии. (Снова подробные инструкции). Разумеется, сказано было и о поддержании доброго звания француза).
— Рассчитывайте на меня, граф.
Аудиенция была закончена. Но когда окрыленный надеждами Монтестрюк покидал дом Колиньи, он вдруг столкнулся лицом к лицу с одним человеком. Улыбаясь, тот подбежал к нему и попытался поцеловать ему руку, чего Югэ с трудом удалось избежать.
— Я вижу, что это вы.. — произнес человек. — Вы меня не узнали. Ведь прошло много времени, но я вас не забыл за ваше гостеприимство, которое вы мне предоставили в Тестере. В превосходном замке, имевшем лучшую в Арманьяке репутацию, где вы брали уроки наездника Агриппы.
И он перечислил ещё ряд знакомых деталей тестерского бытия. Его лицо было изборождено морщинами, длинная борода и усы вовсе не служили украшением, но зато в глазах сверкала ястребиная хищность, а в руках и ногах чувствовалась живая сила.
Тем временем Коклико зорко всматривался в незнакомца. А тот продолжал живо болтать, раскрыв объятия, как бы готовясь принять в них Монтестрюка.
— Черт возьми! — продолжал он при этом, — да вы, я вижу, снова беретесь за шпагу, мсье! Вы делаете громадные успехи. Сколько было тех, кто был не менее ловок, чем вы… И где они? Они мертвы… А что нового у благородного Агриппы?
И продолжая таким образом, незнакомец пустился рассказывать о себе, о том, как он командовал эскадроном в кавалерии славного Бернара Веймарского и, между прочим, сообщил, что его зовут дон Манрик-и-Кампурго-и-Пенофиэль де Сан-Люкар, да ещё с таким поклоном, что его шея едва не коснулась земли.
— Это замечательно, — заметил Югэ, — что вы сразу же меня узнали. Стало быть, с тех пор я мало изменился?
— Напротив! Весьма! Но ваша манера держаться, поворот головы, ваш твердый шаг, движения… Сразу видно: это граф Шарполь.
— Вы даже знаете и эту мою фамилию? В Тестере она не упоминалась.
— Совершенно верно, — живо ответил испанец, — но я всегда носил в своем сердце память о вас и вашем отце, графе Гедеоне, и ловил каждое известие и о вас, и о нем. Ваш отец в своем замке Монтестрюк раскрыл мне секрет вашего происхождения и я не удивил я: сын любого принца позавидовал бы вашей судьбе.
Дон Манрик зашагал рядом с Югэ.
— Я провожу вас до поворота. Мне очень приятно вас слышать и видеть. А какие сейчас прекрасные времена! Вы, без сомнения, едете в Венгрию?
— Вы не промахнулись: я желаю быть в рядах армии, борющейся с врагами христиан.
— Узнаю сына благородного Шарполя. У меня тоже кровь кипит.
— Но сколько же вам лет?
— Семьдесят.
— Черт возьми! — пробормотал Коклико.
— Вот почему я с вами разговариваю на правах деда с племянником. И если ваш кошелек нуждается в пополнении, не смущайтесь, обратитесь ко мне. Буду рад случаю оказать вам услугу.
К сожалению для испанца, Монтестрюк от неё отказался. Тот проводил его до самых дверей гостиницы, где остановился Югэ, на прощание крепко обняв гасконца. По всему поведению испанца Коклико в последовавшей затем беседе с хозяином выразил явное недоверие человеку, чья необыкновенная память, по его мнению, была сверх всякой меры переполнена комплиментарностью.
— Однако святой Фома, патрон всех неверующих, просто наивен по сравнению с тобой, — заметил Югэ.
— Знаете, хозяин, всегда есть время сказать: «Сдаюсь», но не всегда, чтобы сказать: «Кабы я знал».
Через несколько минут после этого эпизода человек, называвшийся доном Манриком, прошел в гостиницу, где остановился Югэ, через заднюю дверь и осведомился у слуги относительно графа Шарполя.
Слуга, чья память была освежена несколькими монетами, сообщил, что помимо слуги графа Шарполя сопровождают трое людей благородного звания, один из которых — маркиз Сент-Эллис.
— Четверо против одного… Дьявол! — пробормотал испанец.
И дон Манрик отправился к одному дому вблизи лагеря. За ним незаметно последовал Монтестрюк. Ему бросились в глаза особенности фигуры испанца: длинная гибкая талия, огромные плечи, постоянно лежащая на эфесе шпаги рука, высокомерный вид — все это внезапно заставило его вспомнить, кто это. Брикетайль!
И это был действительно он, капитан Брикетайль, ставший капитаном д'Арпальером.
Прибыв в гавань Серпенуаз, он занялся наведением контактов и сбором информации. Однажды он заметил одного человека в одежде слуги, довольно потрепанной, по-видимому, в дорожных событиях. Этот слуга спрашивал с итальянским акцентом… Монтестрюка.
— Случайно, не синьора Югэ де Монтестрюка ищете? — спросил он слугу на итальянском. Услыхав родную речь, слуга радостно улыбнулся:
— Вы правы, синьор, именно он мне и нужен. Мое имя — Паскалино, и меня послала принцесса Мамьяни. Она тоже здесь.
— Что же, это само Провидение послало меня к вам, дорогой Паскалино. Я Весьма обязан принцессе Леоноре Мамьяни и, как и вы, я итальянец.
— Да, но вот мне ещё нужно передать синьору де Монтестрюку послание от принцессы, которое, вероятно, изменит его маршрут.
— Так, так.
Разумеется, после таких сообщений Брикетайль просто был вынужден представиться своему новому знакомому в качестве друга Монтестрюка Бартоломео Малатеста, который с удовольствием проводит его прямо к адресату, адресат же, конечно, находился не в город, а в чистом поле, куда Брик… т. е. Малатеста и вывел Паскалино. А на удивленный вопрос Паскалино по этому поводу Брик.. тьфу, дьявол, Малатеста ответил, что Монтестрюк просто живет у знакомого за городом.
Наконец, дойдя до леса и углубясь в него, Малатеста (уф! кажется, не ошибся) остановился в самой чаще и обратился к Паскалино со следующими словами:
— Ну вот, мы у цели. Дом Шарполя там, за деревьями. Давайте мне записку, я её отнесу ему и вернусь через час.
— Но я поклялся передать ему в собственные руки!
— Что ж, вы мне не доверяете?! Это мне то, старому другу графа. Этим вы мне наносите оскорбление. И дон Манрик обнажил шпагу.
— Значит, западня? — спросил Паскалино.
— За это слово ты мне заплатишь кровью!
Последовало несколько выпадов испанца, и в конце концов тело Паскалино распласталось неподвижно на земле. Через несколько секунд испанец уже держал в руках записку с почерком принцессы.
«Той, кто вас любит, грозит опасность. Не медлите. Следуйте за моим верным человеком в Зальцбург. Всегда рассчитывайте на меня.
Леонора М.»
Дон Манрик убрал записку в карман, Она подогрела его ненависть к Монтестрюку. Теперь ему было ясно: необходимо жестоко мстить.
— Я не успокоюсь, пока не вырву у него сердце из груди! — Эта мысль прочно засела в его голове.
2. Рыбак рыбака видит издалека
Раненый Паскалино очнулся, медленно, с усилием поднялся и, уповая на милость Божью, стал приводить себя в порядок, стараясь сам перевязать себе рану. Записка, украденная у него Малатестой, напоминала ему о собственном долге.
Тем временем победитель Паскалино возвращался прямой дорогой. Тысяча проектов проносилась у него в мозгу. Надо было добраться до Монтестрюка, окруженного друзьями. Задача не из легких!
Наконец, у него возникла идея привлечь маркиза Сент-Эллиса на свою сторону. Ведь он должен отправиться с Монтестрюком в Венгрию. Следовательно, он может помочь ему, капитану д'Арпальеру (Брикетайлю, дону Манрику, Малатесте — все равно).
Итак, вернувшись в Мец, он отправился в жилище маркиза. Застав его дома, он без обиняков приступил к делу.
— Господин маркиз, вас обманывает ваш якобы друг вместе с персоной, которую вы любите.
— О чем вы? — удивился маркиз.
— Читайте. Кстати, подпись заверена печатью.
Маркиз прочел и побледнел. Он сразу поверил д'Арпальеру. Ему и в голову не пришло — так он расстроился — спросить д'Арпальера, откуда у него эта записка. А тот поскорее стал развивать успех.
— Не мне давать вам советы, но на вашем месте я бы знал, что делать.
— Вы, конечно. хотите, чтобы я смыл свое оскорбление его кровью. Черт возьми, это не за горами!
— Нет, я это не предлагаю.
Сент-Эллис взглянул на него с удивлением.
— Я бы поразил его прямо в сердце.
— Ну, ну? — навострил уши маркиз.
— Принцесса ждет Монтестрюка в Зальцбурге. Я бы поехал туда раньше его, свел свои счеты с ней, затем, если он меня потревожит, также и с ним.
— Да, черт возьми, вы правы!
— Но здесь нельзя терять ни минуты и не попасться на глаза вашему врагу.
— Я отбываю из Меца сегодня же вечером.
— Почему же вечером? Бывают обстоятельства, когда потерянный час равен проигранному сражению.
— Я отправлюсь немедленно.
Итак, день не был потерян: один мертвый, один секрет раскрыт и обращен против врага. Неплохо!
Но едва Брикетайль сделал несколько шагов по улице, выйдя от маркиза, как наткнулся на некоего бездельника пронырливого вида. Сей субъект подавал знаки нетерпения. Видно было, что пришел он издалека.
— Кстати, — стукнула личность пяткой о землю перед д'Арпальером, разглядывая его, — не знаете ли вы одного человека, какого я ищу? Худой и высокий, смуглый, сложение, как у рейтара, сильный, как бык, а волосы курчавые, как у негра.
— Здесь нет никого похожего, кроме как сеньора дона Манрика-и-Кампурго.
— Ага, не идет ли речь об испанце, корпо ди бакко («черт побери» по-итальянски)!
— Эге, соотечественник, — произнес капитан, — сегодня прямо день итальянцев. Предлагаю вам свою помощь.
— Я, знаете, уже четыре часа ищу одного капитана…
— Его имя?
— Д'Арпальер.
— Вам повезло: он мой друг. Если угодно, следуйте за мной.
Пройдя некоторую часть пути, тот, кто в течение сегодняшнего дня называл себя доном Манриком и Бартоломео Малатестой, вошел в кабачок вместе со спутником, остановил его и произнес:
— Капитан д'Арпальер — это я. А вы, по-моему, посланы графом де Шиврю или его другом, шевалье де Лудеаком.
— Я от мадам графини де Суассон.
— Стало быть, вы все же с указаниями от господина де Шиврю?
Посланец сего графа в ответ вытащил из кармана записку с графским почерком и подал её капитану. Тот прочел:
«В уверенности, что это послание вам будет передано посредством Эммануэлло Карпилло, предлагаю вам следовать его указаниям. Со своей стороны он всегда окажет вам помощь.
Сезар, граф де Шиврю»
— Итак, дорогой Карпилло, я вас слушаю.
— Как я понимаю, мадам суперинтендантша двора королевы питает ненависть к Монтестрюку. Посему она желает, чтобы мы отправились в Зальцбург, где находится мадемуазель де Монлюсон. Вот дичь, на которую мы поведем охоту…
— Хм… Но ведь это женщина…
— Да вы что, чересчур щепетильны, что ли, капитан?
— Нет, от щепетильности я как раз уже устал, дорогой Карпилло. Но когда гонишь кабана по следу, травить олениху — это как-то… ну, вы понимаете, надеюсь…
— Да, и очень хорошо понимаю. Но ведь речь идет в данном случае о наживке, и ваши нюансы здесь не играют роли.
— Согласен, Карпилло, но… Тут есть дело, о котором ты не знаешь, друг мой… Короче, в Зальцбурге есть ещё одна женщина, принцесса Мамьяни, а при ней один посланный мною человек, некий маркиз Сент-Эллис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я