https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumby-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она пристально рассмотрела ее, стараясь не краснеть. Груди поддерживались разделенными чашками, которые и скрывали, и в го же время открывали их. Она заглянула в сундук, увидела еще какую-то штуковину, и тут до нее дошло: это тот самый костюм, что и на картинке. Ей неодолимо захотелось надеть его.
Мигом вылезла она из корсета и нагая встала перед зеркалом. Нацепив чашечки и закрепив их сзади застежкой, изумленно уставилась на свое отражение, рассматривая сильно увеличившие грудь полусферы. Затем обернула тончайшую ткань вокруг талии и завязала. Одеяние мягкими складками ниспадало до щиколоток. Табризия захохотала: все просвечивало насквозь — и ноги, и рыжий кудрявый треугольник. Она заглянула в сундук в поисках панталон, но их не оказалось. Впрочем, на женщине с картинки тоже ничего не было, кроме золотых цепочек. Задрав юбку, Табризия застегнула двойной ряд золотых цепей на бедрах, потом на запястьях и щиколотках. В шкатулке были еще черная краска для глаз и красная для губ, пузырьки с маслом и мускусом и баночки серебристого и золотистого блеска, приятно пахнущие лимоном и миндалем. Молодая женщина принялась пробовать на себе все эти чудеса красоты и так увлеклась, подкрашивая уголки глаз, что не услышала звука открываемой двери.
— Табризия!
Она повернулась и оказалась лицом к лицу с Парисом. Его взгляд пробежался от лица до груди, опустился ниже. В глазах застыло непередаваемое выражение. Осмотрев жену сверху донизу, он снова поедал ее взглядом, который двигался теперь в обратном направлении.
— Как тебе идет! — воскликнул он.
Табризия покраснела от волнения и беспокойства: муж видит ее в таком наряде! Парис медленно подошел к ней, не скрывая желания, и жадно впился ртом в ее губы. Пальцы уверенно расстегнули чашки, задрали ткань, изображавшую юбку.
— Пройдись, дай посмотреть на тебя.
Она медленно обошла каюту и снова вернулась к мужу. Взгляд, который она встретила, заставил ее почувствовать себя самой любимой и желанной из всех женщин в мире. Подойдя к Парису вплотную, Табризия встала на цыпочки, крепко обняла его за шею и поцеловала в губы. Он поднял ее, и она услышала, как сердце Париса гулко бьется возле ее обнаженной груди.
— Когда ты рядом, я всегда чувствую себя голодным мужчиной. Только твое прикосновение и ласка могут насытить меня. Готовься, сейчас я начну тебя есть!
Его пальцы легко и умело находили потаенные места на теле жены. Парис уже хорошо знал, что прикосновение к ним доводит ее до исступления. Он подложил под ее ягодицы подушку, чтобы проникнуть глубже. Она выгнулась, раскрываясь, как цветок навстречу солнцу, и вновь так крепко сжала бедра, что он застонал от избытка чувств. Парис замер на секунду, с наслаждением слушая пульсацию тел, потом стал медленно двигаться, пока стоны Табризии не перешли в крик. Ее руки вцепились в мускулистую спину Париса, и он позволил себе заполнить ее жгучим нектаром. Парис принес с кровати одеяло и укрыл Табризию. Она блаженно потянулась, уютно прильнув к нему.
— Наш маленький рай вдали от всех. Я покажу тебе места, о которых ты могла только мечтать.
Очень медленно Табризия начала возвращаться к реальности.
— И долго ли мы будем путешествовать?
— Кто знает! Кому какое дело? Всегда! — Он прижал ее к себе.
— Ну два дня, две недели? — допытывалась она.
— По крайней мере, — лениво согласился он.
Табризия тотчас вспомнила про Александрию. Она должна ему сказать. Хотя нет, не сейчас. Это испортит их медовый месяц. Она отбросила мысль об Александрии и попыталась сосредоточиться на словах Париса.
— Ты увидишь Францию, родину своей матери.
— Францию? — прошептала она, не веря.
— А как ты думала, куда мы плывем? — улыбнулся он
— В Лис, — сказала она быстро.
— В Лис! — он откинул голову и засмеялся. — Нет, сперва мы отправимся в Гаагу, отвезем шерсть в Голландию
— А после Голландии?
— В Бельгию. — И Парис поцеловал ее.
— А потом?
— Во Францию. — Он снова поцеловал ее.
— А что после Франции?
— Он помолчал.
— Испания, но я не думал забираться так далеко.
— А почему? — спросила она.
— О, тогда путешествие растянется на год. — Он усмехнулся. — В Испании слишком жарко заниматься любовью. — Перевернув Табризию на живот, он провел пальцем вниз по гладкой спине. Она затрепетала от его прикосновения, и он принялся неспешно ее массировать. — А вот во Франции климат прекрасный. — Он оседлал ее и, наклонившись, прошептал в самое ухо: — Я найду уединенную бухточку на побережье, где мы будем купаться и играть совершенно голыми в лазурных водах.
— О Парис!
Он всегда ловко умел привести ее в замешательство. И ему это очень нравилось. Сейчас он пребывал в игривом настроении, собираясь снова смутить ее тем, что собирался с ней сделать. Мягко Парис повернул ее лицом к себе.
Глава 19
Дни шли спокойные, полные солнца и счастья, ночи — восторга. В многочисленных сундуках Табризия нашла китайское шелковое кимоно и красивое одеяние, оставляющее обнаженным одно плечо, — сари из Индии, как объяснил Парис. Но, выходя на палубу, она надевала рубашку мужа и белые льняные штаны, которые он ей подобрал.
Когда они отвезли и выгрузили сотни тюков овечьей шерсти, Парис взял Табризию в Гаагу и повел по магазинам. Она удивилась и пришла в полный восторг, увидев самые последние парижские модели. Солнце позолотило ей кожу, и он смотрел на ее сияющее личико глубоким многозначительным взглядом. Они уже понимали друг друга без слов. Сперва Парис отдал ей сердце, а теперь — душу. Они становились одним целым.
В переполненном порту Кале, где можно было купить все, что угодно, он выбрал несколько ящиков бренди и разных сортов вин — от бургундского до бордоского, и если бы еще загрузить корабль сладким испанским, закрома были бы полны.
Как и обещал, он нашел бухточку, и днем они там играли и резвились. Вот тут-то Табризия и выбрала момент Как-то раз перед сном она тихо сказала мужу:
— Парис, я знаю, кто отец ребенка Александрии.
Он уставился на нее долгим, сразу помрачневшим взглядом
— Ты что, знала все это бремя и только сейчас решила сказать? — спросил он.
— Я не хотела портить замечательный отдых, — быстро ответила она.
— Значит, я должен понять — новость неприятная?
— Да Во всяком случае, я знаю, ты рассердишься.
Он перестал раздеваться, внимательно посмотрел ей в лицо и сказал:
— А тебе не приходит в голову, что ты манипулируешь мной? Вот эти женские трюки я особенно ненавижу.
— Манипулирую? — неуверенно переспросила она.
— Ну да. Осыпаешь меня благодеяниями, пока я не почувствую себя удовлетворенным. А потом преподносишь горькую пилюлю, пока я в хорошем настроении. — Глаза его словно подернулись пеленой.
Табризию охватила паника. Она увидела, как мгновенно Парис отгородился от нее, оттолкнулся, закрылся в себе.
— Кто?! — рявкнул он.
Она поколебалась. Ей не хотелось говорить, когда он в таком состоянии. Он и так сердит, а когда услышит имя, вообще впадет в неистовство.
— Я не собираюсь переспрашивать! — угрожающе заявил он.
— Гордон. Адам Гордон, — выдавила она.
Он и глазом не моргнул, не показал, расслышал или нет. Но Табризия знала — расслышал.
Минуты через две Парис повернулся и ушел из каюты. В ту ночь она спала одна.
На следующий день ей принесли еду, как всегда вкусную, но только для нее. Днем Табризия вышла на палубу. Вскоре к ней подошел Ян.
— Его сиятельство говорит, море сегодня немного не спокойно, и предлагает вам спуститься вниз, мадам.
Табризия чувствовала приближение шторма, но никакого отношения к погоде он не имеет.
— Ян, а какой у нас следующий порт? — поинтересовалась она.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Так мы уже в Шотландии, мадам. Мы повернули прошлой ночью
Она ушла вниз и оставалась там. Да, эта игра только для двоих! Табризия поняла: муж обиделся, что она не поделилась с ним в тот же миг, как узнала правду от Александрии. Но она разрывалась между членами семьи! Парис считал, она должна быть на его стороне и ни на чьей больше. А теперь наказывает, дает понять — ее место у его ноги. Что ж, черта с два так будет! Если он отойдет от нее на шаг, она — на три! Ей есть чем заняться. Ребенок. Ее ребенок. Она не одинока!
Через два дня Парис подошел к жене, но она держала его на расстоянии, отвечая на вопросы с холодной вежливостью, и он молча проклинал себя.
Никогда еще она не выглядела такой сияющей. После морского путешествия ее красота стала еще нежнее, беременность невероятно красила ее.
Ян отвез Табризию на берег, прежде чем стали разгружать корабль. Дома ее тут же забросала вопросами Александрия.
— О, это было божественно! Пока было… — вздохнула Табризия.
— Что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросила Александрия.
— Это был рай, пока не было произнесено твое имя. Ну что ж, дорогая, он все знает. Готовься к худшему.
— Он пришел ко мне по делу, связанному с закладной. Я аннулировала его долг. Простое дело, и ничего больше.
Парис был ошарашен.
— Так ты по секрету от меня ведешь дела, мадам? — прорычал он.
Она горячо заявила:
— Это было до того, как мы обвенчались, милорд.
— Я твой муж уже шесть месяцев. И все это время ты не подумала сказать, что у тебя какие-то делишки с моим врагом?
— Это было мое дело, милорд, — упорствовала Табризия.
— Да будь оно проклято, это дело! А Джон Гордон? Тоже дело? — насмешливо спросил он.
Табризия ощутила неумолимо приближающийся взрыв. В отчаянии она попыталась его предотвратить.
— Как ты можешь заставлять нас стоять, зная, что мы обе в деликатном положении? — возмущенно воскликнула она.
Не отрывая от нее глаз, Парис принес два стула, и женщины сели. Он снова повернулся к Табризии, как собака к не догрызенной кости.
— В деликатном. Разумеется. Особенно это касается Александрии. Впрочем, в этом и состоит искусство быть женщиной — называть отвратительные вещи деликатными. И что же еще ты вынуждена была делать и до сих пор скрываешь?
— Ничего. Клянусь! У меня были копии закладных на недвижимость Гордонов и Хантли. Я подписала их Джону Гордону в обмен на освобождение.
— А где подлинники?
— В банке, в Эдинбурге, — прошептала она.
— Завтра ты мне их отдашь! — велел он. И повернулся к сестре: — А ты подписывай обвинение в насилии.
— Я не была изнасилована! — запротестовала Александрия.
— Не важно, все равно подпишешь, — нетерпеливо сказал Парис.
— У него будут неприятности, — упорствовала сестра.
Мускулы на лице Париса подергивались.
— Думаю, ты все перепутала. Это он доставил тебе неприятности. Черт побери, девочка, ты сидишь тут и ведешь себя так, будто я должен тебе объяснять. Вы что, обе без мозгов? Когда я стану вести переговоры с врагом, я буду говорить с позиции силы. У меня огромное терпение, но оно скоро лопнет!
Александрия подписала. Он добавил свою подпись и отпустил обеих.
Ближе к полуночи миссис Холл поджидала, когда Парис поднимется в спальню.
— Ваше сиятельство, могу я быть с вами откровенной?
— А когда ты не была? — насмешливо ответил он.
— Она очень устала и взволнована! — Служанка показала рукой в направлении спальни. — Если вы хотите, что бы она нормально выносила ребенка, на нее нужно поменьше кричать и давать ей отдых. — Она очень сурово посмотрела на хозяина.
Парис собирался войти к Табризии и выдать ей как следует за то, что жена имеет от него секреты, но в нем заговорила совесть. Скорчив гримасу, он недовольно пробурчал:
— Миссис Холл, ты кошмарная старуха!
Она удовлетворенно кивнула, увидев, что Парис отправился спать в другую комнату.
В июле Ботвелл с отрядом всадников въехал во двор Кокбернспэта. Парис уделил много внимания гостям, оказал им особо радушный прием. Он был доволен, что Ботвелл на этот раз явился сам, а не послал за ним. Парис повел его в кабинет, чувствуя, что гостя распирает от важности.
— Благодаря дипломатическому дару ты смог добыть подпись Хантли на мировом обязательстве. Я прав?
Ботвелл засиял.
— Он подписал с охотой, я бы даже сказал, со страстью. Думаю, могу утверждать это совершенно честно. По-моему, у Джеми что-то есть против него. — Ботвелл вынул документ и разложил перед Парисом. — Так что теперь осталось получить твою подпись, милорд.
Парис печально вздохнул.
— Ах, если бы все было так просто, Фрэнсис!
— Что ты имеешь в виду? — резко вскинулся Ботвелл
— Как я могу заключить честное, достойное соглашение с людьми без чести?
— В чем дело, Разбойник? Говори-ка яснее!
Парис поколебался, оттягивая время. Очень нелегко обвести Ботвелла вокруг пальца
— Надеюсь, ты понимаешь, что это между нами? Если слухи пойдут, ее жизнь будет разрушена. Моя сестра изнасилована Адамом Гордоном. У меня есть документ, удостоверяющий это. И я хочу послать его королю.
— Королю? — недобрым тоном осведомился Ботвелл.
Парис продолжал:
— Я полагаю, что должен тебе открыть все. Король хочет, чтобы юные шотландские наследницы выходили замуж за представителей английских благородных семей. И я обещал ему Александрию.
— Понятно, — сказал Ботвелл, быстро соображая. — Значит, надо послать ее ко двору…
— В ее положении я никуда не могу послать сестру, — заявил Парис.
Ботвелл присвистнул, Единственным выходом было замужество. Но мог ли он даже заикнуться об этом Разбойнику Кокберну? Во всяком случае, если не подсластить пилюлю, то нет.
— Дай-ка я вернусь к Хантли и нашим переговорам. Я думаю, можно сойтись на чем-то вроде компенсации.
Парис развел руками.
— Это еще не все, Фрэнсис. Похоже, изнасилование — обычное дело для этого клана. Джон Гордон угрожал изнасиловать и мою жену, если она не простит ему долги на двадцать четыре тысячи фунтов стерлингов. К счастью, по своей наивности она подписала только копии. Сами оригиналы в безопасности, но ты видишь, какая здесь гуляет огромная сумма. Конечно, Фрэнсис, я не могу от тебя ждать, что ты станешь заниматься посредничеством просто так.
Ботвелл улыбнулся — хорошо, что Кокберн правильно понимает дело.
Как только Ботвелл и его люди уехали, Парис почувствовал себя прекрасно и был очень доволен достигнутыми договоренностями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я