душевые гарнитуры 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он должен знать, что она не может выйти за него замуж, что она не вернется с ним в Кеймри.Энн откашлялась и подняла на него взгляд.– Я должна кое-что тебе сказать, Фрэнсис.Его лицо сразу же прояснилось.– Слава богу, милая! Я уж чуть было с ума не сошел, гадая, что с тобой приключилось.Энн глубоко вздохнула.– Я решила отправиться в Брайз-Холл, к моему дяде. Я не хочу возвращаться с тобой в Кеймри. – Опустив глаза, она принялась нервно теребить размочаленный конец веревки у себя на поясе. – Я тут подумала и поняла, что все-таки не хочу выходить за тебя замуж. Ты, конечно, рассердишься, но… я передумала.Как ни странно, Фрэнсис не рассердился, а только удивленно прищурился и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.– Понятно. Может быть, ты хочешь принять предложение Кэмпбелла? Но тогда зачем же ты решила сбежать из Кеймри, милая?Энн нахмурилась.– Не говори глупостей. Ты прекрасно знаешь, почему я решила сбежать. К тому времени, когда отец догадается, что я у Иэна, я уже буду на пути в Англию… или, может быть, во Францию. Я терпеть не могу Шотландию, – неуклюже закончила она. – Я хочу домой!– Гленкеннон узнает о твоем местопребывании самое большее недели через две. Неужели ты хочешь, чтобы Иэн и его семья пострадали из-за того, что дали тебе приют?Энн смотрела на него в полной растерянности. Ей и в голову не пришло, что ее бегство и даже само родство с ней может грозить Макдоннеллам страшными последствиями.Фрэнсис поставил локти на стол и наклонился к ней.– Ты вернешься в Кеймри вместе со мной, как и было условлено, – твердо сказал он. – Я не стану подвергать Иэна опасности, подбрасывая ему на порог горящую головешку. Кеймри – хорошо укрепленная цитадель, которая может выдержать сколь угодно долгую осаду, а вот Брайз-Холл Гленкеннон мог бы взять штурмом за полдня. – Фрэнсис неожиданно вскочил и обошел вокруг стола. Схватив Энн за руки, он силой заставил ее подняться. – Что случилось, Энн? Почему ты не можешь сказать мне правду? Неужели ты мне совсем не доверяешь?Его глаза наполнились нежностью и теплотой, сильные руки ласково сжимали ее плечи. «Ну почему, – подумала она растерянно, – почему он вызывает у меня такую нежность именно сейчас, когда я потеряла его навек?»Он медленно наклонил голову, и ее охватило неистовое желание еще хоть раз почувствовать, как он ее обнимает… Закрыв глаза, она робко подняла к нему лицо, и его губы тут же прижались к ее губам в долгом, нежном, нетребовательном поцелуе. Позабыв обо всех своих горестях и тревогах, Энн обхватила его руками за шею, ее пальцы погрузились в его густые вьющиеся волосы.У Фрэнсиса кружилась голова от сладкого предвкушения. Он пил хмельной мед ее поцелуя, и все его тело дрожало от желания, которое ему вскоре предстояло утолить. Быстро развязав шнуровку на рубахе, Фрэнсис обхватил ее грудь, но в ту самую минуту, как он прикоснулся к ней, Энн вдруг вскрикнула и отшатнулась:– Нет! Не трогай меня!Фрэнсис уставился на нее в замешательстве. Всего секунду назад она была чувственной и страстной, а теперь смотрела на него так, будто он сейчас ее укусит.– Какого дьявола?! Энн, в чем дело?– Я же тебе говорила, что передумала. Я не пойду за тебя замуж!– Черт бы тебя побрал! – взорвался он. – Ты самая непостоянная из всех женщин. Разве так целуют мужчину, с которым хотят расстаться? Богом клянусь, я слишком долго терпел весь этот вздор!– Я не поеду с тобой в Кеймри, – проговорила Энн, задыхаясь и всхлипывая. – И ты не можешь принудить меня к венчанию.Эти слова задели его за живое. Воинственно подбоченившись, Фрэнсис окинул ее холодным взглядом.– Ты поедешь со мной в Кеймри, Энн, и не спорь, выбора у тебя нет. А что касается венчания, я не стану тебя принуждать, раз уж ты так решительно против. Мне не нужна жена-невольница. – Он сделал шаг к ней, грозно нахмурившись. – Но ты будешь моей, Энн! Я же знаю: ты хочешь этого не меньше, чем я, что бы ты сейчас ни говорила. Ты будешь моей – с венчанием или без него, моя милая. Выбирай сама, что тебе больше по душе.Ее глаза на бледном, испуганном лице сделались огромными, как блюдца, и затуманились слезами.– Боже милостивый! – пробормотал Фрэнсис, крепко прижав ее к себе. – Энн, ради всего святого, как ты могла подумать, что я буду тебя к чему-то принуждать? Ну тихо, тихо, не надо плакать. Тебе нечего бояться. – Он держал в объятиях ее вздрагивающее от рыданий тело, с недоумением и тревогой вглядываясь в глаза. – Будь я проклят, если понимаю, что с тобой происходит. Тебя бросает то в жар, то в холод по десять раз на дню, но ты лжешь, когда говоришь, что больше меня не хочешь. Я заметил синяки у тебя на руке, когда ты умывалась. Это из-за них ты от меня отказываешься?Энн безнадежно покачала головой.– Оставь меня в покое, Фрэнсис, – прошептала она. – Ради бога, просто оставь меня!Он тяжело вздохнул и отпустил ее.– Ладно, милая. Я больше не буду спрашивать тебя ни о чем. Подожду, когда ты сама захочешь рассказать мне, что тебя мучает.Повернувшись к ней спиной, Фрэнсис подошел к сундуку и достал оттуда охотничьи снасти.– Я иду к ручью, попробую раздобыть что-нибудь на обед. Если мне сегодня не повезет на охоте, нам придется голодать. – Он вытащил из сундука два пахнущих затхлостью одеяла и перебросил ей. – Развесь их на дворе, пусть проветрятся. Они нам пригодятся: по вечерам уже холодно.Энн кивнула, все еще отчаянно стараясь удержать подступающие к глазам слезы.– Я вернусь засветло, милая. Не тревожься, – ласково сказал он на прощание.Беспомощно прижимая одеяла к груди, Энн проводила его взглядом. Ну почему она позволила ему ее целовать после того, как сама заявила, что отказывается выйти за него замуж?! Неудивительно, что он так разозлился! Фрэнсис, должно быть, считает ее самой вероломной женщиной на свете…С тяжелым вздохом Энн сокрушенно покачала головой.«Фрэнсис меня отвергнет, если узнает правду, – напомнила она себе. – Ни один мужчина не захотел бы иметь со мной дело. И он никогда, ни в коем случае не должен ни о чем узнать!» Она закрыла глаза, спрашивая себя, как ей пережить следующие несколько дней… и ночей. 24 Фрэнсис знал, что в этих местах водятся крупные болотные зайцы, и установил в зарослях папоротника два капкана. Но несмотря на все попытки сосредоточиться на охоте, его мысли то и дело возвращались к Энн. Бредя вдоль берега ручья, Фрэнсис ломал голову, стараясь найти объяснение ее странному поведению. Ни минуты он не верил ее словам о том, что она просто передумала.Внезапно улыбка тронула его губы. Она его поцеловала… поцеловала, как его прежняя милая, любящая Энн! Он все еще помнил нежное тепло ее губ, ее руки, обвившие его шею… Но она вырвалась из его объятий, когда он прикоснулся к ней, в ее глазах мелькнул непритворный страх. Но что он сделал не так?..Дойдя до края стремнины, где чистая вода образовывала омут, Фрэнсис забросил сеть. Если обычная удача ему не изменит, сегодня у них на ужин будет форель.Когда все силки и сети были установлены, ему ничего больше не оставалось, как ждать. Фрэнсис прислонился к шершавому стволу карликового дуба и вновь начал перебирать в уме все, что сказала и сделала Энн с тех пор, как он наткнулся на нее прошлой ночью.Она была напугана – напугана настолько, что убежала из Рэнли одна после наступления темноты. И его она тоже боялась! Он видел страх в ее глазах, в том, как она отпрянула от его прикосновения. И эти синяки у нее на лице и на руках…Догадка обрушилась на него подобно удару мощного кулака. Закрыв глаза, Фрэнсис упал на колени в высокой траве.– Кэмпбелл… – прошептал он сквозь стиснутые зубы. – Матерь Божья, это Кэмпбелл!Стиснув кулаки, он прижал их к зажмуренным векам. Ему хотелось прогнать, стереть возникшую перед глазами страшную картину: Энн в объятиях Кэмпбелла. Ненависть и отвращение душили его. Энн… его любимая Энн в руках этого ублюдка!Как бы то ни было, это единственное разумное объяснение всему. Фрэнсис тяжело вздохнул, стараясь подавить в душе слепую ярость. Кэмпбелл ее обесчестил, чтобы обеспечить себе быстрое венчание без всяких помех. Наверняка он действовал с полного согласия Гленкеннона, который ухватился за возможность выторговать себе еще немного золота на этой сделке. Одна против них двоих Энн была совершенно беспомощна – этим и объясняется ее отчаянный побег из Рэнли. И не только побег – этим объясняется ее страх, ее странное отвращение к близости с ним…Он стукнул по земле кулаком, проклиная себя за то, что не убил Кэмпбелла раньше. Ну ничего, уж теперь-то он точно убьет мерзавца! Воображение уже рисовало ему сладостную картину, как он пронзает мечом насквозь тело Кэмпбелла. Никогда раньше ему не приходилось испытывать столь всепоглощающую ненависть. Она пела у него в крови, заставляла изобретать способы долгого и неспешного отмщения. Кэмпбелл еще будет мечтать о смерти как об избавлении от мук!Но что делать сейчас? Поднявшись на ноги, Фрэнсис невидящим взглядом уставился на весело журчащие воды ручья. Что он может сделать для Энн прямо сейчас? Его сердце разрывалось при мысли о ней. Как она сейчас страдает, как напугана! Нужно поскорее вернуться и… и что? Он понятия не имел, как ее утешить, как освободить от стыда и боли. Ему многое пришлось повидать в жизни, но сейчас Фрэнсис чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он, конечно, расправится с Кэмпбеллом, вот только бедняжке Энн вряд ли станет от этого легче…Оглядевшись вокруг, Фрэнсис впервые заметил, как низко опустилось солнце. Он проверил сеть и без особой радости извлек из нее крупную бьющуюся форель – голод куда-то пропал, Фрэнсис не мог даже вообразить, как ему удастся заставить себя что-то съесть. Торопливо пройдя вверх по берегу, он проверил силки в быстро угасающем свете дня. Удача ему не изменила: в один из капканов попался крупный заяц.Он вновь расставил капкан, потом не спеша вернулся к хижине и постарался придать себе невозмутимый вид, прежде чем нырнуть под низкую притолоку двери. Не станет он задавать Энн никаких вопросов, не будет на нее давить. Пусть она сама расскажет ему правду, когда время придет.Энн с облегчением подняла голову, когда широкоплечая фигура Фрэнсиса заслонила угасающий свет в узком дверном проеме.– Мне повезло, – как ни в чем не бывало сообщил он, бросив свою добычу на пол в углу. – Сегодня мы можем наготовить столько мяса, что хватит на два дня.Она кивнула, стараясь избегать его пытливого взгляда.– Я насобирала дров, пока тебя не было: ведь нам, наверное, придется развести огонь.Фрэнсис присел на корточки, взял горсть прутьев и сухого мха и сложил их горкой в середине пола, где осталось почерневшее пятно золы. Энн следила за его ловкими сильными руками, пока он разводил костер при помощи кремня. Уже через несколько мгновений жадные языки пламени начали лизать тоненькие прутики растопки.Огонь осветил комнату, в сгущающихся сумерках отчетливо проступило суровое лицо Фрэнсиса. Но вот он поднял на нее взгляд, и в его синих глазах загорелась улыбка, которой, правда, не хватало прежнего тепла.– Я почищу рыбу и насажу ее на вертел. Над огнем она быстро изжарится.Пока рыба, истекая соком, жарилась над огнем, Фрэнсис принес в хижину несколько охапок душистой травы и разбросал их по полу в углу комнаты. Потом он снял одно из одеял со спинки стула и аккуратно расстелил его поверх травы.– Я много ночей провел на этом земляном полу, но тебе-то, конечно, понадобится что-нибудь помягче. – Взяв второе одеяло, он бросил его на пол в противоположном углу. – Ну а для меня и голый пол сгодится. Жаль, что здесь нет Дональда с его заветной фляжкой. Помнишь, мы однажды уже ужинали под открытым небом у костра, и ты заснула у моих ног?Энн улыбнулась, вспоминая ту ночь. Она тогда чувствовала себя такой несчастной… и даже не подозревала, что именно в ту ночь зародилась ее любовь к Фрэнсису Маклину. Его не нужно было бояться, но она этого еще не знала. Если бы только они могли вернуться назад…Энн решительно тряхнула головой и приказала себе не поддаваться слабости. Чем скорее они расстанутся с Фрэнсисом, тем будет лучше для него. Она не станет жалеть себя и жаловаться на судьбу. Холодно пожелав ему спокойной ночи, Энн завернулась в свой теплый плащ и вытянулась на душистом травяном матраце. Несмотря на все свои несчастья, она была безмерно благодарна Фрэнсису за то, что он спас ее от одиноких блужданий в темноте, от голода и холода, от полной неизвестности… * * * Фрэнсис сел на своей жалкой постели и напряженно прислушался, пытаясь угадать, что за звук его разбудил. Рука его сама собой потянулась к кинжалу. Он понятия не имел, как долго проспал, но огонь к тому времени уже догорел. Может быть, он проснулся просто от потрескивания угольков?Из противоположного угла донесся тихий стон, Энн пробормотала во сне что-то бессвязное. Фрэнсис нахмурился, не зная, что ему предпринять – разбудить ее или не мешать ей спать дальше.Он встал, подбросил дров в огонь и помешал угли толстым суком. Энн продолжала беспокойно метаться во сне. Внезапно ночную тьму прорезал такой отчаянный крик, что у него волосы шевельнулись от ужаса. В одно мгновение он пересек комнату, схватил ее за плечи и начал трясти.– Это сон, Энн, – повторял Фрэнсис, прижимая ее к груди, – это всего лишь сон. Проснись, милая.Она пыталась бороться, вырывалась из его рук, отталкивала его.– Нет! Нет… не бейте меня!Услышав эти слова, Фрэнсис закрыл глаза и еще теснее притянул ее к себе.– Тебе приснился кошмар, любовь моя, – прошептал он, прижимаясь губами к ее волосам. – Я здесь. Никто тебя не обидит.С минуту она смотрела на него обезумевшими глазами, а потом, содрогнувшись всем телом, уронила голову ему на грудь. Ей была необходима успокаивающая надежность его объятий, она чувствовала, что больше не может скрывать от него весь этот ужас. Ведь Фрэнсис все еще верил ей, любил ее, несмотря ни на что.– Нет, Фрэнсис, нет! – прерывисто всхлипывая, проговорила Энн. – Это был не сон. – Ее тело начало сотрясаться от рыданий, из-под крепко зажмуренных век потекли слезы. – Сэр Перси… он… Он…Кусая губы, она пыталась заговорить, но у нее ничего не вышло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я