В каталоге магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Простите.
Шелби показалось, что она сходит с ума. Как это могло случиться? Теперь уже громадная рука Бена нырнула под стол и, отыскав ее бедро, так сжала его через ковбойские штаны, что на глазах у нее выступили слезы.
— Пора домой, — прорычал он.
— Еще одну партию, — буркнула она, передавая колоду противнику. — Вам сдавать, Уэстон.
Пятьдесят долларов, которые выложила на стол Шелби, были последними… это была также значительная часть той суммы, которую отец выделил ей про запас. Если она проиграет, они не только не купят оборудование и лошадей — у них даже не хватит денег, чтобы свести концы с концами и дотянуть до исхода лета. Глядя на лежавшие перед ней на столе карты, Шелби затаила дыхание, не сразу перевернув их. Сердце ее зашлось от радости при виде двух королей. Вот он — счастливый случай, и уж она сумеет им воспользоваться!
Шелби сбросила три карты и чуть не взвизгнула от восторга, увидев прикупленные три. Еще один король!
Джеффри, сидевший напротив, сбросил две карты, но оставил две прикупленные лежать на столе. Не переворачивая их, он спокойно посмотрел на Койота Мэта:
— Будете ставить, сэр?
— Угу. Тайтес, дай мне еще пятьдесят.
— Ты просто чокнулся! — рявкнул Бен.
— Молчи! — прошипела она, потом перевела на Тайтеса взгляд своих горящих голубых глаз: — Я отдам тебе.
Маленький человечек выглядел удрученным.
— Мне все это не нравится… но…
Он вытащил из кармана несколько банкнот и протянул их ей.
— У меня только тридцать пять. Шелби кинула их на кон.
— Вот моя ставка.
— Принимаю… и увеличиваю до ста, — спокойно ответил Джеф.
Она вдруг заметила, что он даже забыл посмотреть на свои карты. Да он просто блефует! Вне себя от возбуждения, Шелби воскликнула:
— У меня больше нет наличных, но мы могли бы договориться, Уэстон. У меня есть ранчо, которое стоит, по меньшей мере, десяти таких выигрышей, как эта кучка, что лежит сейчас перед вами. Что вы скажете, если я поставлю мое ранчо против, ну, скажем, против, пяти тысяч долларов? Неплохая сделка, приятель!
Она по-прежнему держалась залихватски беспечно, но краем уха услышала, как Бен рядом с ней ошеломленно ахнул, а гул голосов, стоявший в зале, стал громче. Ковбои, толпившиеся прежде у одного из столиков, где шла игра, теперь потихоньку подтягивались поближе, чтобы посмотреть.
— Нет уж, погоди! — крикнул Бен. — Тайтес, неужели ты это позволишь?
Вид у Тайтеса Пима был подавленный.
— Боюсь, нам придется, парень. Ты ведь еще не знаешь, что Фокс прислал мне дарственную на ранчо… Так вот, он переписал его на… хм, на Койота Мэта.
Бен повернулся к Шелби:
— Ты знал?
Ей стало вдруг страшно.
— Нет, но я бы все равно это сделал, и дарственная тут ни при чем, потому что я не собираюсь проигрывать.
Онемев от ярости, Бен вскочил на ноги и, вихрем пронесшись по бару, исчез в ослепительном солнечном свете. Шелби попыталась не думать ни о нем, ни о словах Тайтеса. Пожалуй, было легче делать эту ставку, пока она была для нее чем-то нереальным; теперь, когда она знала, что ранчо ее, ей было что терять. Она, не отрываясь, смотрела в карие глаза Джеффри Уэстона, ожидая его ответа; сердце ее бешено колотилось.
— Принимаю, — сказал он негромко, — но при одном условии. Если, как вы говорите, ваше ранчо стоит гораздо больше, чем пять тысяч долларов, я, в случае выигрыша, не могу принять от вас больше, чем его половину. Я не хочу вас обманывать.
— Еще бы вы меня обманули — выиграю-то я! Ну ладно, будь, по-вашему, вроде условия подходящие.
Шелби набрала в грудь, побольше воздуху и выложила свои карты.
— Три короля, Уэстон. Вряд ли вам удастся это побить — вы ведь даже не взглянули на свои карты!
— Да, и правда, — заметил он. — Так, давайте посмотрим, что у меня тут имеется.
Джеф выложил на стол два туза и червонную даму, потом перевернул оставшиеся карты, обнаружив там еще одного туза и вторую даму.
— Черт побери! Как это вы называете — «полный дом»? Шелби молчала, потрясенная; слезы жгли ей глаза. Она кивнула, ничего не видя перед собой, не в силах взглянуть на Тайтеса или на этого англичанина, который владел теперь половиной ранчо ее отца. Может, это все дурной сон, и она сейчас проснется…
— Отлично сыграно, — обратился к Уэстону Тайтес. — Я заберу Койота Мэта и пригоню тележку. Вы не против, если мы встретимся у выхода из бара и отвезем вас на ранчо? По крайней мере, у вас будет время собрать свой выигрыш.
Главное, ему нужно было поскорее вывести Щелби на улицу, прежде чем она забудется и все увидят, что Койот Мэт — это на самом деле Шелби Мэттьюз. Достаточно того, что она потеряла все деньги и поделила надвое ранчо; если еще и остальное выплывет наружу, она уже никогда не сможет показаться в Коли. Пусть они все думают, что виноват, этот недоумок кузен.
— Это очень любезно с вашей стороны, но, боюсь, у меня есть кое-какие вещи… и мой слуга, который ждет меня с ними на улице. Может быть, нам лучше нанять другой экипаж.
Тайтес, поддерживая Шелби под руку, уже вел ее к выходу, мимо десятков с любопытством поглядывавших на них посетителей.
— Нет, нет, мы потеснимся, места всем хватит…
До смерти боясь, как бы она не упала в обморок, он крикнул через плечо: — Так, значит, встречаемся у выхода!
С минуту Джеф сидел неподвижно, размышляя. Все чувства его были в смятении; его немного мучила совесть, но он готов был с головой окунуться в приключения, ожидавшие его впереди. Просто невероятно — не прошло еще и получаса, как он приехал в этот город, он еще ничего тут не знает, и вот — у него уже есть дом, нет, даже лучше — ранчо!
Сложив банкноты, Джеф убрал их и взглянул на часы. Боже милостивый, Мэнипенни уже почти час сидит там на сундуке! Он расплатился за выпивку, добавив щедрые чаевые, и вышел из салуна, даже не оглянувшись на ковбоев и фермеров, смотревших на него со смесью недоверия и уважения.
Солнце, стоявшее прямо над грудой багажа, припекало теперь еще сильнее, чем когда Джеф прощался с Мэнипенни, обещая вернуться, через несколько минут. К его удивлению, слуга его даже не шелохнулся, не расстегнул пальто, спасаясь от жары этого апрельского полдня. Точно гигантский, изваянный из камня страж, Мэнипенни охранял добро своего хозяина; он сидел неподвижно, лишь время от времени поднимая свой аккуратно сложенный платок, чтобы промокнуть струйки пота, стекавшие из-под его котелка.
— Прости, что я заставил тебя ждать, старик, — сказал Джеф, подойдя к нему, — зато мне удалось решить нашу проблему с жильем. Я играл в карты… и, похоже, выиграл ранчо.
— Вот как, милорд? — невозмутимо отозвался Мэнипенни. — Как это кстати.
— Да… — проговорил он рассеянно, глядя, как маленький человечек, сидевший рядом с Койотом Мэтом, направляется к ним в просторной, расшатанной колымаге с высоким сиденьем для пассажиров спереди.
— Должен предупредить тебя, что еще один владелец ранчо, сидящий сейчас в этой повозке, выдает себя за некоего «Койота Мэта». Ты, без сомнения, тотчас заметишь, что это переодетая женщина, но об этом почему-то умалчивается. — Губы его дрогнули в усмешке. — Причины этого нехитрого маскарада остаются для меня пока что полнейшей загадкой.
Мэнипенни растерянно моргнул:
— А вы уверены, милорд, что нам не лучше было бы поселиться в какой-нибудь приличной гостинице?
Тележка уже подъехала, остановившись рядом с ними, и Джеф в ответ только рассмеялся. Мэнипенни вдруг пришло в голову, что уже много лет он не слышал, чтобы его хозяин так смеялся… а это значило, что вряд ли они скоро вернутся в Лондон.
Глава четвертая
Мягкие розовато-лиловые сумерки окутывали ранчо «Саншайн», когда повозка свернула на дорогу, ведущую к бревенчатому дому. Полуденная жара сменилась резким, пронизывающим холодом, и Шелби придвинулась поближе к Тайтесу, дрожа от озноба, потрясенная тем, что она натворила. Джеф рядом с ней наклонился вперед, чтобы получше, разглядеть дом. Дым клубами поднимался над одной из труб — значит, Бен уже дома, — а дальше, переливаясь розоватым, оранжевым, алым, мерцали воды реки Шошони.
— Вот это и есть ранчо «Саншайн», — проговорил Тайтес, нарушив молчание. Он ничего не мог с собой поделать — ему нравился Джеффри Уэстон, хотя он мог бы обойтись без этого мрачного слуги, сидевшего сзади, среди их многочисленных увесистых сундуков. Шелби не проронила ни слова с той минуты, как он вывел ее из салуна, и Тайтес всякий раз чувствовал себя предателем, обращаясь к англичанину, который выиграл половину их ранчо… хотя существуют ведь все-таки правила приличия. К тому же Уэстон ведь не под дулом пистолета заставил Шелби ставить, свой последний десятицентовик и ранчо в придачу. Будь ее воля, она бы проиграла его целиком, а не половину.
— Великолепно, — пробормотал Джеф, потом посмотрел на Тайтеса и улыбнулся: — Надеюсь, вы не сочли мое молчание неучтивым, но меня просто заворожила красота пейзажа. Каждый новый вид прекраснее, чем предыдущий.
Они подъехали к дому, и Джеф оглянулся на Мэнипенни:
— Ну, как, старик, нравится тебе этот чудесный дом, который тут построили эти люди?
Слуга поднял руку, чтобы придержать котелок, так как повозка как раз подпрыгнула на последнем ухабе.
— Мне он кажется немного… простоватым, милорд.
— Вы аристократ, мистер Уэстон? — спросил Тайтес, стараясь поскорее увести разговор от равнодушной реплики Мэнипенни. Даже Шелби шевельнулась, поежившись от его холодного, неодобрительного тона, и Тайтес хотел, насколько возможно, оттянуть неизбежное столкновение.
— Вряд ли тут кто-нибудь станет называть вас «вашей светлостью».
— Пожалуйста, не обращайте внимания, — попросил Джеф, мрачно взглянув на Мэнипенни. — Мэнипенни в нашей семье уже целую вечность. Он, так сказать, старой закалки и любит употреблять титулы к месту и не к месту.
Тайтес задумался над его замечанием, но не стал вдаваться в подробности. Его сейчас занимало совсем другое. Как лучше выкрутиться из этой истории с Койотом Мэтом-Шелби? Как будет настроен Бенджамин? Раздумывая обо всем этом, Тайтес слез с повозки, чтобы привязать лошадей к столбу, врытому перед домом. Джеффри Уэстон прошел назад, чтобы помочь Мэнипенни спуститься, и Шелби тем временем спрыгнула на землю.
— Тайтес!
Она остановилась перед ним. Ее маленькое шаловливое личико было скрыто под широкими полями шляпы, но в голосе ее звучали слезы.
— Мне так стыдно… Но я не сдамся. Я переоденусь и выйду к этому иностранцу, и…
— Он не виноват, малышка, — напомнил Тайтес. — Я начинаю беспокоиться, когда ты затеваешь что-нибудь в таком состоянии. Я бы посоветовал тебе принять все, как есть, и…
— Нет. Я это исправлю! — воскликнула она с жаром и исчезла в доме.
Тайтес про себя помолился, чтобы Бен не ждал их на пороге с винтовкой, и заверил Уэстона, что работники перенесут потом его вещи в дом.
— Думаю, нам неплохо бы выпить по чашечке чая и что-нибудь перекусить, хм-м-м? Пойдемте в дом, я погляжу, что там у нас имеется.
— С удовольствием.
Джефу хотелось потрепать по плечу беднягу, успокоить его, сказать, что все обойдется. Ему определенно нравился Тайтес Пим; он явно не только взял на себя обязанности ангела-хранителя «мисс Койот», но и одновременно служил буфером между нею и этим Беном, который, как Джеф догадывался, и в самом деле был ее родственником. Большая часть картины была еще смазана, но, так или иначе, скоро все должно было проясниться, и Джеф с трудом сдерживал нетерпение, ожидая, когда же драма начнет разыгрываться по-настоящему.
Когда Тайтес распахнул парадную дверь, и они вошли в дом, Мэнипенни тихонько ахнул. Тайтес вызывающе взглянул на него, побуждая высказаться.
— Не обижайтесь, мой друг. Я просто не могу припомнить, когда в последний раз видел медвежью шкуру, вывешенную на стене в гостиной…
— А мне даже нравится, — перебил его Джеф; радость вскипала в нем, перехлестывая через край. — Вся эта комната выглядит такой…
Он промолчал, подыскивая нужное слово.
— Простоватой, милорд?
Тайтес ощетинился, точно маленький дикобраз, при этой новой бестактности. То, что он, оборачиваясь к Мэнипенни, видел лишь его полосатый жилет, только усугубляло дело.
— Послушай-ка, я думал, мы с тобой договорились, что ты оставишь эту свою вечную присказку «милорд»!
— В дальнейшем, в таком случае, я попытаюсь обращаться к его светлости «сэр».
— Вот это гораздо лучше, — одобрил Джеф. Он подошел к громадному каменному очагу, наслаждаясь теплом.
— Бен, должно быть, пошел проверить корали, — заметил Тайтес, облегченно вздохнув. Он прошел в кухню и поставил на огонь чайник. Шелби только накануне испекла яблочный пирог, и Тайтес понемногу стал успокаиваться, доставая четыре тарелки, нарезая ломтиками пирог и принимаясь накрывать на стол. Может быть, и не все еще погибло, в конце концов.
И все-таки, когда дверь комнаты Шелби открылась, Тайтес вздрогнул. Мэнипенни сидел на самом краю дивана, держа котелок на коленях, а Джеф стоял, изучая потрепанную афишу, извещавшую о представлении «Дикого Запада». Вид у него был почти мечтательный, однако скрип двери тотчас же вернул его к действительности.
— Добрый вечер!
Шелби переступила порог гостиной и в ожидании остановилась. Она заметила, как изменилось лицо Джефа, и это сразу придало ей уверенности. Она не особенно заботилась о своей внешности, но, безусловно, знала, что хороша. Сбросив с себя наряд Койота Мэта, она надела сизовато-лиловую юбку и кремовую, с высоким воротом, блузку, заколов ее у горла камеей. Ее роскошные темно-рыжие волосы были подняты в высокой прическе, которая так шла к ней, к ее очаровательному личику. Этот простой наряд еще более подчеркивал ее тонкую талию и высокую грудь; она, несомненно, была необычайно женственной.
Почувствовав, что вид ее произвел на англичанина должное впечатление, Шелби подошла к нему, протягивая свою изящную ручку
— Позвольте мне представиться, — заговорила она вкрадчивым голоском.
Джеф ответил ей не менее очаровательной улыбкой.
— Койот Мэри, я полагаю? — пробормотал он тихонько. Шелби побледнела;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


А-П

П-Я