установка душевого уголка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Трэвис старался не смотреть, как она, сняв юбку, бросила ее на берег и зашла поглубже. Желание присоединиться к ней было нестерпимым. Ни одна женщина не доводила его до такого состояния, и он с трудом сдерживал нараставшее в нем желание. Он хотел преподать урок Алисии, но вместо этого лишь больше познавал себя.
Когда Трэвис решил, что его терпение на исходе, Алисия наконец вышла на берег и снова облачилась в юбку. Удостоверившись, что она возвращается в деревню, Трэвис стянул с себя одежду и нырнул в ледяную воду. Он был близок к тому, чтобы снова изнасиловать ее, и решить эту проблему можно было только таким способом. Но даже ледяная купель не охладила пылкое желание, будоражившее его кровь.
Алисия озабоченно посмотрела на вошедшего в вигвам Трэвиса. Его мокрые волосы прилипли к голове. Представив себе, что он плавал там же, где она только что побывала, Алисия наклонила голову к огню, чтобы скрыть смущенный румянец. Хотя она, несомненно, увидела бы его, если бы он был там.
После купания Алисия испытывала голод и не стала возражать против распоряжения Трэвиса приготовить завтрак. Продуктов было совсем немного, но она удовольствовалась тем, что имела. Она обжарила оставленную Трэвисом рыбу в кукурузной муке, а из оставшейся муки напекла лепешек. Этого должно было хватить, чтобы утолить голод.
Трэвис молча ел то, что приготовила Алисия. Он не мог отвести глаз от ее просвечивавших через тонкую ткань твердых сосков, и ему страстно хотелось сжать эти полные груди в ладонях. Он сам загнал себя в ловушку, вынудив ее жить в таких условиях. Почему он раньше никогда не замечал, насколько соблазнителен подобный стиль одежды?
В юности он не находил ничего особо соблазнительного в юных телах девушек своего племени. Когда у него возникало желание, он укладывал в постель какую-нибудь улыбнувшуюся ему девчонку, а затем уходил по своим делам, не думая больше об этом. Почему Алисия вызывает у него сумасшедшее желание даже после того, как он обладал ею во всех мыслимых позах? Почему ее прикрытая грудь доводит его до безумия, когда он едва обращает внимание на обнаженные груди других женщин в деревне? Даже Хомасини уже давно не пробуждает в нем интереса. Если уж быть совсем честным, то она никогда не вызывала в нем этого дикого голода и желания оберегать ее. Он, должно быть, теряет рассудок.
Она такая же женщина, как и другие. Хотя в этом вопросе следует быть начеку, чтобы не стать жертвой ложных представлений. Их спор яйца выеденного не стоит. Она принадлежит ему, и из-за ее эмоций он не может отказаться от того, что сделал. Он должен убедить ее в справедливости своих притязаний. Эмоциям нет места там, где присутствует элементарная логика.
Ему не удалось справиться с этим вчера, потому что он поддался своим желаниям. Больше он не совершит такой ошибки. Может быть, для этого понадобится время, но Алисия осознает, что была не права. Ее воспитывали, позволяя ей поступать по-своему. Ему предстоит научить ее, что в жизни бывает и по-другому. Она не может всегда устанавливать свои правила.
— Коль скоро мы остаемся здесь, мне придется заняться добычей пропитания. Пока я буду отсутствовать, ты можешь работать с другими женщинами в поле или оставаться с Хомасини и помогать ей. Что ты предпочитаешь? — Он умолчал о том, что Хомасини выполняет работу, поручаемую старухам и беременным. Ему хотелось, чтобы она осталась в деревне.
Алисия посмотрела на смуглое лицо Трэвиса. Он повязал голову широкой красной банданой, чтобы волосы не падали на глаза, и как никогда был похож на индейца. Теперь она знала, что он за человек. Почему она не обращала внимания на некоторые особенности его характера? Воистину любовь слепа, однако сейчас шоры сняты. Она не могла больше оставаться здесь.
? Я хочу домой. — Она отказывалась ему подчиняться.
Трэвис с любопытством взглянул на нее.
— Ты готова предстать перед священником и заявить, что ты моя жена?
— Я не сделаю этого! — Алисия встала и отошла в дальний угол. — Ты не можешь держать меня здесь всю жизнь. Отпусти меня домой, пока ты не навлек неприятности на своих друзей.
Трэвис тоже поднялся, но не последовал за ней.
— Не думаю, что следует ждать каких-то неприятностей. Нас связывает обязательство, и твой отец не станет возражать, узнав, что я отвез тебя к своей семье. С тобой нормально обращаются, и ты сама можешь сделать выбор, в каком из домов жить. Здесь мы законные супруги, поэтому ты выбрала это место для проживания. Скажи только слово, и я отвезу тебя на ферму, где мы заключим брак по законам белых людей.
— Я не выйду замуж за дикаря! Я хочу вернуться домой, в Филадельфию. Я не твоя жена и никогда ею не стану! Почему ты не хочешь этого понять?
— Я защищаю то, что мне принадлежит, Алисия, как бы ты к этому ни относилась, но ты принадлежишь мне. Ты останешься здесь до тех пор, пока не согласишься со мной.
Трэвис вышел, оставив Алисию решать, чем она будет заниматься в течение дня. Она подумывала о том, чтобы отправиться вверх по берегу реки, пока не доберется до Сент-Луиса или до кого-нибудь, кто поможет ей, но знала, что у нее это не получится. Она ничего не знала о способах выживания в диких местах, а зародившаяся в ней жизнь слишком ценна, чтобы ею рисковать. Она уже убегала однажды и помнит последствия этого. Она не переживет еще одну такую утрату. Она хотела этого ребенка, хотя было бы лучше, чтобы его отец сгорел в аду.
Алисия решила остаться с Хомасини. Индианка, похоже, была удивлена ее появлением, но охотно согласилась принять предложенную помощь в обмен на обучение азам алгонкинского языка. Алисия перетащила тюфяк поближе к рабочему месту, чтобы Хомасини могла прилечь с поднятыми повыше ногами и руководить действиями Алисии. Несложная работа предоставляла хорошую возможность для ведения беседы.
Хомасини неплохо понимала по-английски, хотя говорила неохотно, но Алисии удавалось постигать смысл ее речи не только с помощью слов, но и жестов. Со свойственным всем женщинам любопытством Хомасини поинтересовалась, почему Трэвис привел сюда свою бледнолицую невесту и почему они провели так мало времени в брачной постели. Когда до Алисии дошел смысл последнего вопроса, она покраснела и отвела взгляд. Видимо, даже у индейцев есть нечто, похожее на медовый месяц.
Алисия не стала объяснять, что она пленница, а не жена. Эти люди не сомневались в том, что Трэвис взял ее себе в жены, но объяснить им действительное положение вещей на иностранном языке Алисия была не в состоянии. В ответ на ее неопределенное пожатие плеч Хомасини засмеялась и сравнила Трэвиса с луной, звездами и шумом ветра в лесу. Он всегда поступал так, как ему нравилось, и никто не мог помешать ему.
Пожалуй, это было вполне подходящее описание самоуверенного поведения Трэвиса, что и подтвердило его появление во второй половине дня. Он успел добыть достаточно дичи и вернуться раньше двоюродного брата. После короткого разговора с Хомасини он жестом пригласил Алисию следовать за ним.
Трэвис привел ее в свой вигвам, разжег огонь и поставил на него большой котел с водой. Алисия с недоумением посмотрела на него, гадая, что ей предстоит готовить в этом странном котле.
На ее вопросительный взгляд Трэвис пожал плечами.
— Хотелось бы познакомить тебя с прелестью использования купальни, но не думаю, что тебе понравится потеть в общественной парилке. И я не уверен, что ты достаточно крепка для того, чтобы окунаться после этого в холодную реку. Вот лучшее, что я могу предложить тебе взамен. Не тяни с этим. Я очень хочу есть, поэтому быстро покончу с купанием.
Алисия проводила взглядом покинувшего вигвам Трэвиса. Ей никогда не понять его, для этого не хватит и тысячи лет.
Алисия быстро разделась и влезла в эту импровизированную ванну. Омыв тело, она приступила к мытью головы, старательно намыливая густые волосы куском припасенного Трэвисом мыла. Чистые волосы придавали ей ощущение свежести.
Когда Трэвис вернулся, Алисия все еще стояла на коленях, склонившись над котлом и пытаясь смыть с длинных каштановых волос пену. Трэвис с восхищением посмотрел на нагую купальщицу и присел рядом с ней на одеяло, чтобы помочь.
Захваченная врасплох, Алисия не смогла отвергнуть это предложение, но как только вся пена была смыта, потянулась за лежащим рядом одеялом, чтобы поскорее завернуться в него. Трэвис перехватил ее руку. Его взгляд сказал ей все, и она задрожала, увидев, как он начал расстегивать брюки.
— Нет, Трэвис, — прошептала она, отодвигаясь от него. На нем не было рубашки, и на широких плечах после купания блестела вода. Трэвис не ответил, а встал и одним ловким движением снял с себя остатки одежды.
Взяв Алисию за руку, Трэвис поднял ее и притянул к себе. Жар его кожи обжигал ее. Алисия застонала, почувствовав, как к животу прижимается твердая плоть, но, наученная горьким ночным опытом, она знала, что сопротивляться бесполезно. Алисия безучастно позволила ему уложить себя в постель. Он может обладать ее телом, но душа ее уже не принадлежит ему.
В этом Алисия была далеко не так уверена уже через несколько часов, когда лежала в темноте рядом со спящим Трэвисом. Где-то за деревней ухала сова, мириады гудящих и жужжащих насекомых вносили свою лепту в музыку летней ночи. Алисия все еще чувствовала на себе тяжесть его тела, помнила о горячей лаве семени, хлынувшей в ее лоно. Он обладал ею несколько раз. Он никак не мог удовлетворить свое желание, и она сдалась.
Алисия не столько стыдилась того, что он насиловал ее — если это можно назвать насилием, — сколько своей ответной реакции. Удовлетворенному, пребывающему в томной расслабленности телу Алисии нужна была передышка. Одной рукой Трэвис обнимал ее грудь, и она не отодвинулась, не убрала его руку. Как долго еще смогут ее разум и сердце противиться порочной податливости ее тела? Сколько еще времени понадобится для того, чтобы он вновь завладел ее душой?
Алисия залилась стыдливым румянцем, когда Трэвис заворочался и во сне погладил ее возбужденный сосок. Даже эта мимолетная ласка вызвала томление внизу живота. Алисия знала, что, стоит ей протянуть руку и прикоснуться к нему, как он окажется в ней, чтобы удовлетворить ее. Пока она в пределах его досягаемости, этого не избежать. Ее душа растоптана в порочной похоти, которая хуже опиума или виски. Хотя Алисия сознавала, что это не так, ее тело томилось в ожидании наслаждения, которое давал ей Трэвис.
Когда Трэвис проснулся и увидел, что Алисия не спит, он потянулся к ее губам, и она ответила на его поцелуй. Трэвис притянул ее к себе, и Алисия с пьянящей страстностью обхватила ногами его бедра, безропотно отдаваясь ему.
Ей нужно как-то покончить с этим, но не этой ночью.
Глава 31
На рассвете их разбудил двоюродный брат Трэвиса. Он едва обратил внимание на Алисию, которая торопливо натягивала на себя одеяло, чтобы скрыть наготу. Бледный, с сурово сжатыми губами, он отрывисто произнес несколько слов. Не выспавшийся после ночных упражнений, Трэвис не сразу понял, о чем говорит Медвежья Гора, и попросил его повторить все сначала. Наконец, кивнув, он отослал двоюродного брата.
Вцепившись в одеяло, Алисия с тревожным ожиданием смотрела на Трэвиса. У нее кружилась голова и крутило в животе, что подтверждало ее догадку о беременности. Но она решила держать эту новость в тайне.
— У Хомасини сильные боли. Брат боится, что она опять потеряет ребенка. Он думает, что ты могла бы помочь ей. — Трэвис сел и потянулся за брюками. Взглянув Алисии в глаза, он понял, что победить ему не удалось, но у него не было выбора. Лучше было бы оставить ее здесь, но людям из своего племени он доверял не больше, чем ей. Придется взять ее с собой.
Алисия изумленно взглянула на него:
— Чем я могу помочь? Я ничего не понимаю в этом. Ей нужен врач.
— Я знаю. — Резким движением Трэвис сорвал с нее одеяло и бросил ей одежду. — Нам придется отвезти ее в Сент-Луис.
Алисия сразу согласилась. Она с готовностью схватила юбку из оленьей кожи, к которой накануне относилась с таким пренебрежением.
— Как мы отвезем ее туда? Я думаю, путешествие может ей повредить. — Она обернула юбку вокруг талии и потянулась за блузкой.
Трэвис с усмешкой наблюдал за Алисией, у которой глаза загорелись жаждой деятельности. Он не дал ей причесаться накануне вечером, и сейчас волосы спутанными прядями разметались по плечам и спине. Если бы не светлая кожа, то Алисия в этом наряде выглядела бы почти как индианка. Трэвису доставило удовольствие думать о том, что под этой одеждой она голая. Подмять ее под себя — это секундное дело. Он видел, что она все еще противится ему, все еще отказывает ему в том наслаждении, которое с готовностью дарила раньше, но он не мог жаловаться. Он брал ее против ее воли, и потому реакция ее была соответствующей. Впрочем, пока и этого достаточно.
— Нам придется вернуться на килевой лодке. Сообщение дойдет до Огаста утром, а на ферме наберется достаточно людей из команды для такого короткого перехода.
Алисия не осмеливалась спросить, возьмет ли он ее с собой. Его хмурый вид не располагал к разговорам, но вселял в нее надежду. Она надеялась, что он не оставит ее здесь.
Следуя за Трэвисом к вигваму Медвежьей Горы, Алисия старалась не думать о том, как будут развиваться события в Сент-Луисе. Если отец в городе, она могла бы попросить у него защиты и потребовать отослать ее домой. Скандал будет ужасный, но когда-нибудь страсти улягутся. Даже если об этом прознают в Филадельфии, какое это имеет значение? У нее не было желания выходить замуж. Если же его сейчас там нет… Об этом лучше вообще не думать.
Хомасини встретила их появление слабой улыбкой. Алисия присела рядом с ней, пока мужчины тихо беседовали о чем-то. Глядя на испуганную Хомасини, Алисия оставила все свои надежды на свободу. Не важно, что будут говорить о ней в обществе. Первым делом нужно спасти ее ребенка.
Под руководством Хомасини Алисия заварила чай из коры и подала его больной. Похоже, кровотечения пока не было, и Алисия принесла одеяла и меха, устроив Хомасини поудобнее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я