https://wodolei.ru/catalog/mebel/navesnye_shkafy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ведь она привыкла к Нику…
Эта мысль опустилась на нее зловещим предупреждающим грозовым облаком. Рука ее отдернулась в молчаливом протесте, и он на миг замер. Затем опустил свое тело рядом с нею и поцеловал ее долгим и требовательным поцелуем, пытаясь, как она поняла, изгнать незримо витающий между ними призрак. Этот поцелуй вызвал в ней громовые раскаты эмоций, обнаживших столь неуемное желание, что она поняла — она должна удовлетворить его, чтобы не взорваться. Она знала, ее выдают глаза, потому что следила этими огромными глазами за ним. Любя его. Ненавидя его. Желая.
Его тело со стоном двигалось, опускаясь и поднимаясь над нею. Она ощущала на себе его подрагивающую плоть; тела были разделены лишь тонкой материей, этим легчайшим барьером, разжигающим в ней горячую страсть.
Но вот эта материя исчезла, и Лори ощутила его гладкую кожу на своей теперь уже немыслимо чувствительной расселине между ног и требовательную дрожь собственной плоти. Она никогда не испытывала такой настойчивой дрожи и была испугана ее интенсивностью. Испугана и зачарована существованием подобной страсти, о присутствии которой не подозревала до последней минуты.
Вскоре она почувствовала, как его нежные, но настойчивые пальцы дразняще ласкают вход в ее лоно. Волны ощущений накатили на нее, когда эта часть ее тела потеплела и увлажнилась. Он обнял ее, привлекая к своему телу, лихорадочно ожидающему обещанного. Его руки дрогнули, и она увидела его лицо. Как оно сосредоточенно. Он поколебался, встретившись с ней взглядом. «Лори», — произнес он грубо, как человек, испытывающий невыносимую боль, а затем его напряженное, жесткое тело шевельнулось, касаясь и дразня ее сокровеннейшую часть. Она ощутила, как он медленно входит, и была поражена ощущением осторожного вторжения. Как странно и необычно… и в то же время утонченно. Но вот он вошел глубже, и она ощутила, как он напрягся, преодолевая что-то, и тут же пришла боль, настолько неожиданная, что девушка не удержалась и тихо вскрикнула.
Движение прекратилось, и она ощутила одновременно и непривычность его плоти в себе, и отступающую боль, и ощущение жадного смыкания вокруг него собственной сердцевины. Она почувствовала, как напряглось в нерешительности его тело и услышала его выдох и тихое проклятье. Затем ее пульсирующая сердцевина охватила его, и непонятная девушке жадность поднялась в ней, как бобовый росток легендарного Джека, дикий и неуправляемый.
— Морган, — шепнула она, даже не сознавая, что произносит его имя, пока оно не сорвалось с губ.
Его неровное дыхание щекотало ей волосы, потом его губы коснулись ее губ — легко, как крылья бабочки. Тогда жадно задвигалось ее собственное тело — о, как жадно! Она инстинктивно подняла тело ему навстречу, желая получить больше, и ощутила, как он наполняет ее, движется внутри в ритмичном танце, заставляющем ее взрываться эмоциями, а ее тайный ход оживает чудесными, дразнящими ощущениями, слишком тонкими для того, чтобы пытаться их понять. Но, несмотря на их волшебство, она знала, что они — всего лишь прелюдия на пути к некоей нирване, к неведомой цели, все еще не доступной воображению.
Руки девушки сомкнулись вокруг него, она целовала и покусывала его, инстинктивно обхватив ногами его ноги, чтобы завлечь его глубже, и его движения участились, усиливая ее ощущения до такой высоты, что ей показалось — она не сможет вынести их без воплей.
Она снова услышала собственный крик, но его губы прижались к ее губам, похищая из них звук, и он наконец извергся в нее последним толчком, посылая ей волны вздрагивающего тепла и удары восторга, потрясшие девушку и взорвавшиеся падающими звездами, с яркими и сочными шлейфами сияния. Тело ее охватила дрожь, но он уже успокоился в ней, удерживая ее крепко, как бесценное сокровище. Она чувствовала себе безмятежной и любимой. Ей было… так чудесно. Она была обновленной. Другой, но в то же время прежней. Будто стала богаче, найдя вдруг золотую жилу, способную изменить ее жизнь.
Он перекатился на бок, беря ее с собой, и она почувствовала, как тело его содрогнулось, а руки прошли по ней, словно отыскивая нечто чудесное. Эти руки были такими нежными.
Никто из них не произнес ни слова. Лори не хотелось прокалывать тот прекрасный кокон, в котором они находились. Ей так хотелось ощущать Моргана в себе и чувствовать прикосновения его рук. К щеке девушки прижималась его грубая щека. Вот он шепнул: «Боже мой, Лори», и это прозвучало криком боли, исторгнутым раненым животным на пороге смерти. Она закрыла глаза, зная, что эти чудесные минуты проходят ним обоим снова придется вернуться в мир, где нет места нежности и где их разделяет закон. Туда, где они запретны друг для друга, какой бы Бог ни управлял их судьбами.
Она почувствовала, как он вышел из нее и слегка отодвинулся. Его дыхание все еще было неровным. Слеза скатилась по ее лицу, и он смахнул ее. Она по-прежнему не открывала глаз: пока они закрыты, ей не придется отдавать себе отчета в том, что она сделала.
— Посмотри на меня, Лори, — сказал он. Но она не хотела смотреть. Ей хотелось свернуться комочком и просто страдать.
— Лори, — повторил он, и она заставила себя взглянуть ему в лицо — грубое и жесткое, но дорогое. Любимое и ненавистное. Нет, ненависти уже не было. И этот факт ранил ее так же, как раньше ненависть.
Он взял ее руку, сжал ее крепко, заставляя ее слушать и поверить себе.
— Доверься мне, — произнес он грубым от переполнявших его чувств голосом. — Доверься — и я помогу твоему брату. Обязательно помогу.
Будь это ее жизнь, она бы согласилась. Но речь шла о жизни Ника. Она знала, что Морган не обманывает. Он сделает для Ника все, что сможет, но что если этого будет недостаточно?
— Я… не могу.
Он немного помолчал, затем отодвинулся от нее. На лицо его снова опустилась маска безразличия, и он уставился на ручей.
— Что же тогда между нами было?
Это была любовь. Лори поняла, что полюбила его с той минуты, когда он приложил раскаленный нож к своей ране. С тех пор прошла почти целая жизнь. Она поняла это, когда ощутила его боль. А Морган… он тоже загорелся. Она знала, что его влекло к ней нечто большее, чем просто вожделение. Он был слишком нежен — слишком нежен, чтобы это было не так.
Но она не могла дать ему знать о своих чувствах. Они и так уже измучили друг друга.
— Страсть, — просто ответила она. — Просто… страсть. Мужчина и женщина.
Он повернулся к ней:
— Нет, это гораздо большее.
Она сглотнула. Она не могла отрицать это, потому что все еще сияла их близостью и тело ее словно горело от его прикосновений. Она все еще помнила изумление на его лице, когда оба они обессилели.
— Ничто не изменилось, — прошептала она. — По сути, все осталось как было.
Он продолжал пристально смотреть на нее, но она ничего не могла прочесть в его глазах в этой темноте.
— Черт побери, но почему ты не доверяешь мне?
Лори мучительно страдала. Она хотела поверить ему, хотела больше всего на свете. Но не имела права на доверие такого рода. Она пыталась не слышать грубой мольбы в его голосе, пыталась не сознавать, что он страдает не меньше ее, и пыталась не признавать тот факт, что ее отказ разбивает нечто хрупкое и прекрасное.
— Отпусти его, — сказала она. — Отпусти нас. — Слова застряли у нее в горле.
— За оказанные услуги? — горько произнес он, и слова рейнджера пронзили девушку.
— Да, — с вызовом бросила она.
— Извини, — холодно начал он, но поколебался, и глаза его смягчились, словно прочтя что-то в ее лице. — Но если бы я поверил, что это разрешит хоть что-нибудь, я бы отпустил. Но он не сможет убегать вечно, и я — лучший его шанс, хочешь верь, хочешь нет.
— Я не верю, — отрезала она, и прежнее разочарование вновь затопило ее своей горечью. — Ты просто доставишь правосудию своего парня, так? Ты даже не знаешь, что такое сострадание. Ты не знаешь… — Голос ее дрогнул, и она отвернулась.
Он ответил с бесконечной усталостью:
— По-моему, я доказал, что способен на человеческие чувства. — Он помолчал. — Мне очень жаль, Лори. Этого не должно было случиться. Я… просто надеялся… — Он замолчал.
Лори хотелось не слышать звучащего в его голосе отвращения к самому себе, но она не могла сдаться. Только не сейчас.
— Что мы не доставим тебе хлопот?
— Нет, не то, — сухо возразил он. — По крайней мере, Лори, дай мне слово. Хотя бы на время.
Боль пронзила ее еще глубже, чем минуту назад. «Зачем?» Она заставит его сказать это. Будь он проклят, она собиралась вытянуть из него объяснение.
Но он молчал и следил за нею темными, бесстрастными глазами, и она ощущала себя такой беззащитной, особенно в своей наготе. Лори увидела, как его взгляд пробежал по ней, в глазах его зажглось пламя, затем они снова сделались безразличными.
— Чтобы тебе не пришлось опять сажать меня на цепь? — спросила она холодным голосом. — Почему бы и нет? Это удается тебе лучше всего. Держать своих пленников на поводке, беспомощными и отчаявшимися. Ты чертовски хорош в этом… — Она смолкла, и голос ее вдруг дрогнул. Ее слова должны были ранить, и они ранили. Она заметила это по тому, как он откинул голову.
Он молча натянул брюки и сапоги, затем надел рубаху и застегнул ее с особой тщательностью, явно скрывая эмоции. Гнев? Разочарование? Он встал и подошел к дереву, молчаливый и одинокий, каким был всегда.
Чувствуя себя несчастной, она оделась. Это не должно было случиться. Но она знала, что нанесла удар, который он не забудет. Он вернулся к ней, и она заметила, как неестественно прямо он держит спину. Он помедлил, затем робко произнес:
— Лори, не ухудшай и без того неважные дела.
Девушка уставилась в землю. Она почувствовала, как у нее задрожали губы.
— Ты наденешь на Ника кандалы сегодня ночью?
— Он не оставляет мне другого выбора.
— Тогда тебе придется сделать то же самое со мной, потому что я попытаюсь освободить его любым способом.
Он громко вздохнул. Потерпев поражение, Морган отвернулся от Лори.
— Пора возвращаться, — устало заметил он. Отвязав поводья жеребцов, он, не взглянув на нее, повел их к месту стоянки.
Лори с минуту постояла, испытывая желание взять свои слова назад. Испытывая желание любить его. Доверять ему.
Но она не могла. Теперь она поняла, что такое настоящее одиночество. Полюбить человека, которому не можешь доверять и который не доверяет тебе. Она никогда не думала, что такое возможно, но теперь знала, что ошиблась.
Милая Мария и Иосиф, она поняла, что ошиблась.
Глава восемнадцатая
Морган поднялся на рассвете и снова проверил обратный след. Бет Эндрюс и малышка все еще спали.
Но он знал, что Лори не спит, — она следила за каждым его движением. Господи, он никогда не забудет эти глаза, когда прошлой ночью сковывал девушку с Ником Брэденом. Этот мучительный и вызывающий взгляд Лори будет всегда преследовать его. Он не забудет и то, какую пустоту ощутил. Да, он очень виноват, но правда на его стороне. Он знал, что с ним они будут в большей безопасности, чем сами по себе, убегая от закона и охотников за премией вроде Уайти Старка.
Но разве решение было не за ними?
Они слишком упрямы, чтобы увидеть его правоту.
У них свои причины.
Морган не обращался с каждым из них с особой вежливостью или сочувствием. Он был чертовски зол из-за того объявления и машинально предположил, что Ник Брэден виновен. Теперь он этому уже не верил. Брэден не пытался переубедить его, по крайней мере после первой попытки. Но за него говорили поступки. Обычно Морган неплохо разбирался в людях. Может, кто-то и смог бы дурачить его час или целый день, но не неделями, тем более в условиях их путешествия. Мужчина показывает свой характер под давлением, которому подверг Брэдена Морган.
И Брэден показывал свой характер раз за разом. Когда помог Моргану в хижине. Когда отказался использовать Лори, чтобы помочь себе. Когда пытался избежать убийства индейцев, но, вынужденный сделать это, проявил сноровку. Он не был трусом, способным выстрелить в безоружного человека.
Морган не винил Брэдена за то, что тот ненавидит его и не доверяет ему, — он не дал Нику повода думать иначе. По сути, он много раз провоцировал его на презрение к себе. Прошлой ночью, когда он вернулся с Лори, Брэден пронзил его взглядом. Даже в ночной темноте и при свете пламени костра лишь слепой не заметил бы сосновых игл у нее в волосах и ее зардевшихся щек.
Господи, ну и ошибку же он допустил! Но он заглянул в эти золотистые глаза, и страсть к ней лишила его остатков приличия и здравого смысла. Он хотел ее, как никогда не хотел ни одну женщину. Она была нужна ему, как никто прежде.
И еще он хотел убедить ее довериться ему. Ему показалось, будто он сможет…
Что сможет? Вызвать доверие к себе любовью… после того, как неделями тащил ее с братом через леса в наручниках? Это удается тебе лучше всего. Он все еще слышал горечь в ее голосе. К тому же она была девственницей! Зная, что она играла в карты в салунах, он смел предположить…
Он так и не выслушал ее внимательно. Желчь поднялась комом к горлу. Он никогда не сможет убедить их довериться ему. Брэден узнал о случившемся — Морган понял это по его глазам и горькой гримасе, и теперь отвращение Ника к убийству не распространяется на рейнджера. Морган не сомневался в этом.
Вот почему ему пришлось сковать их прошлой ночью, несмотря на жестокость такого поступка и несмотря на то, какими глазами смотрела Лори на его руку, когда та опустилась на запястье, прежде чем замкнуть на нем браслет. Но в свою очередь она способна была оглушить его ударом по голове либо украсть у него револьвер во время сна. Он знал, потому что она сама объявила ему об этом.
Он действительно мог помочь Нику Брэдену. Черт побери, он поможет ему независимо от того, нужна ли ему помощь. Техасец уже решил доставить Брэдена в штаб рейнджеров и держать там до тех пор, пока он не сможет доказать правду о случившемся в Хармони. Он воспользуется поддержкой капитана и судьи. Он всегда пользовался ею.
Но он знал, что не сможет убедить в этом Брэденов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55


А-П

П-Я