https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-kosim-vipuskom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Извини, — буркнул Себастьян.
Он дотронулся острым лезвием до мягкой пряди и со страданием на лице наблюдал, как первые волоски безвольно выпадают из общей массы. Его суставы побелели от напряжения.
— Бога ради! — не выдержал Себастьян. — Отрежь сама. Я ничего не смыслю в стрижке женских волос.
Он сунул кинжал ей в руку и поморщился, когда она бодро принялась пилить выбранный им локон.
— Не так много, хорошо? Я не хочу иметь лысую жену.
— Это же мои волосы, — колко напомнила ему Пруденс, отдавая локон.
Девушка заинтересованно наблюдала, как он разделил прядь надвое и сунул по половине в каждую записку.
— Кем я буду для тебя, Себастьян? — спросила она. — Твоей заложницей или твоей женой?
Он облизал губы и крепко поцеловал ее.
— И тем, и другим.
Себастьян надел маску и принялся собирать свои скудные пожитки, оставив Пруденс стоять, безвольно прислонившись к стене. Она теребила пуговицы своей накидки негнущимися пальцами, зная, что холод снаружи не может сравниться с ледяным панцирем, сковавшим ее сердце.
Пруденс вышла из пещеры и зажмурилась от ослепительного блеска солнца на покрывшей землю изморози. Редеющие клубы утреннего тумана вились между деревьями. Ниже, на прогалине, Себастьян седлал двух крепких лошадей.
Девушка направилась вниз по склону, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды разбойников, которые, казалось, проникали даже под одежду. Дойдя до прогалинки, Пруденс увидела, как Тайни вышел из реденькой рощицы, размахивая зажатой в кулаке растрепанной, бесформенной белесой массой. Пруденс на мгновение показалось, что он несет в руке чью-то отрубленную голову, и в ужасе отпрянула.
Тайни поднял свой трофей.
— Эта графиня, оказывается, весьма хорошенькая, если смыть с нее всю пудру и краску.
Пруденс пришла в еще больший ужас, когда узнала парик Триции. Определенно, только смерть могла разлучить тетю с ее париком.
Себастьян затянул подпругу и с явным безразличием произнес:
— Ты более подходящий для нее мужчина, чем я, Тайни. Мне никогда не удавалось отговорить ее от всей этой глупости.
— Да она чистый дьявол, ей-богу. Ей это не понравилось. Мне пришлось бросить ее в озеро.
Себастьян нахмурился.
— Я думал, что озеро замерзло.
— Ну, да. Но я прорубил дыру во льду, прежде чем окунуть ее туда.
— Какая заботливость, — пробормотала Пруденс, увертываясь от водяных брызг, когда Тайни стряхнул и любовно расправил мокрый, жалкий парик.
Его ухмылка сникла, когда Триция, потрясая руками, в бешенстве выскочила на прогалину. Она ткнула зонтиком в твердый, как скала, живот Тайни, шипя на него, словно рассерженная кошка.
— Отдай мне парик, ты, неотесанный болван! Варвар! Я упеку тебя в ньюгейтскую тюрьму, если даже это будет последним, что я сделаю в этой жизни.
Пруденс открыла рот. Она никогда не замечала, как сильно Триция была похожа на ее отца. Яркие веснушки густо усеивали бледные щеки тети. Пряди темно-рыжих мокрых волос облепляли лицо.
Тайни громко хохотал и держал парик вне досягаемости для Триции. Она подпрыгивала, словно терьер, и громко ругалась, затем принялась молотить его зонтиком по спине и бокам.
Себастьян не смог сдержаться и прыснул в ладонь. Триция круто развернулась, чтобы взглянуть на наглеца, посмевшего насмехаться над ней, и окинула свирепым взглядом разбойника в маске из мешковины.
Себастьян, не дрогнув, встретился с ее колючим взглядом, шокируя Пруденс своей наглостью. Это был момент истины. Друг на друга глядели два человека, чья любовная связь едва не закончилась свадьбой. Пруденс всегда помнила, что Триции первой сказал Себастьян нежные слова хриплым ото сна и страсти голосом. И это ей он расточал свои ласки лунными ночами. И рядом с ней засыпал, обласканный и утомленный ее любовью. И это Триция, оберегая сон своего возлюбленного, осторожно прикасалась к его лицу кончиками пальцев и губами.
От этих мыслей Пруденс почувствовала резкую боль в сердце. В конце концов, напомнила она себе, именно ее, Трицию, Себастьян выбрал себе в жены. Когда-то он считал Пруденс достаточно подходящей на роль любовницы, но не невесты. Все старые мысли и подозрения о своей неполноценности, какой-то ущербности вновь нахлынули на нее. Сама того не сознавая, она подняла руку, чтобы стянуть волосы в узел.
Триция вздернула нос.
— Ты — подлый негодяй! Никому не поздоровится, если жених моей племянницы поймает вас. Он влиятельный человек, и обещаю, что его возмездие будет немедленным и ужасным.
Пруденс почувствовала, что напряжение последних часов покинуло тело Себастьяна. Он расслабился и обернулся к ней.
— Кто же твой нареченный? — прошептал он. — Бог?
— Если бы мой жених был здесь…
Триция пренебрежительно фыркнула, намеренно оставив эту угрозу незаконченной.
Себастьян повернулся к Тайни и, придав своему голосу грубые нотки, от которых девушка вздрогнула, сказал:
— Отведи графиню в карету. Остальные уже готовы и ждут.
— Идем, дорогая, — скомандовала Триция Пруденс, поигрывая своим потрепанным зонтиком. — Кажется, этот кретин внял моему предупреждению. Идем?
Пруденс сделала шаг к тете, раздумывая, есть ли у нее шанс ускользнуть незамеченной.
Теплая рука Себастьяна сомкнулась вокруг ее локтя.
— Юная леди останется со мной.
Триция и Тайни повернулись, изумленно открыв рты. Пруденс вздернула подбородок, твердо вознамерившись собрать остатки гордости.
— Вы не ослышались. Я остаюсь с ним. Я… мне все наскучило. Я решила, что небольшая прогулка и приключение улучшат мое душевное состояние. К тому же говорят, горный воздух — прекрасное средство от головной боли.
— Прогулка? — ахнула Триция. — С этим ужасным бандитом?
Пруденс сняла очки. Ее волосы темным облаком окутали лицо.
— Со мной будет все в порядке, тетя, правда. Он не сделает мне ничего дурного.
Триция уставилась на свою племянницу, словно впервые увидела ее, озадаченная решимостью, светящейся в фиалковых глазах.
— Но как же лаэрд Мак-Кей? Твоя помолвка? Документы об обручении уже подписаны. Оглашение сделано.
Пруденс улыбнулась.
— Если кто-то и поймет меня, так это Киллиан.
Рука Себастьяна предостерегающе сжалась на ее локте. Пруденс повернула голову и через плечо холодно взглянула в его серые настороженные глаза. Тайни покровительственно взял Трицию под руку.
— Идем, моя маленькая графиня. — Он бросил на Себастьяна угрюмый взгляд. — Ты же знаешь, как упрямы бывают молодые, когда что-нибудь взбредет в их глупые головы.
Триция подняла на русоголового великана полные недоумения глаза. Черты ее лица смягчились. Он повел ее прочь, и женщина доверчиво прильнула к его руке.
— Как девчонка может быть такой неблагодарной? Мне, наконец, удалось убедить какого-то старого козла жениться на ней, а она убегает поразвлечься с разбойником с большой дороги. Ты присмотри за ней, хорошо? Она всю свою жизнь просидела, уткнувшись носом в книгу. У бедняжки нет ни капли здравого смысла.
— Ага, миледи, — успокоил ее Тайни. — Клянусь могилой моей матушки. Буду присматривать за девчонкой, как за родной дочкой.
— Перестань брыкаться, детка, не то мне придется тебя пристрелить.
Тайни охнул, когда Пруденс локтем ударила его в живот. Пруденс стиснула зубы и процедила:
— Подожди до произнесения клятв, хорошо? Чтобы мой муж мог получить наследство.
И в отместку за все издевательства над ней в течение последних суток, девушка лягнула Тайни по ноге.
Пруденс казалось, что они едут уже целую вечность. Каждый ее мускул ныл от неудобства езды вдвоем на одной лошади. Она спиной опиралась на широченную мускулистую грудь разбойника. В конце концов, она задремала в седле, но ее сон был прерван самым бессовестным образом — Тайни грубо сдернул ее с лошади.
Грязная дорога, рассекающая надвое маленькую деревушку, была пустынной. В каком-то перекосившемся домике хлопнула дверь.
Тайни подхватил ее под локти и поднял над порогом низкого строения. Пруденс свисала с его рук, словно большая тряпичная кукла. Веснушчатый юркий мужичонка, похожий на ласку, с любопытством разглядывал ее круглыми глазками с редкими белесыми ресничками на покрасневших веках. Девушка сердито зыркнула на него, и он бочком попятился в темный угол. Это мог быть только отец Джейми, решила Пруденс, и с содроганием вспомнила о тех ужасных проделках, которые вытворял Джейми над своим робким родителем.
В полумраке низкой комнаты все поплыло перед затуманенным взором Пруденс. Она была загнана в угол и трепетала от страха перед хищниками, как пугливая лань. Из боковой комнатушки появился Джейми, похожий своим маленьким личиком на хитрую, осмотрительную лисицу, готовую удрать при малейшей опасности.
Отец Джейми пригнулся, предлагая свою костлявую спину в качестве стола, чтобы Себастьян мог подписать документ, связывающий их навеки узами брака. Огонь очага озарял резкие линии его лица. Он казался ей в этот момент пантерой, грациозной и опасной одновременно.
Пруденс мучительно старалась понять, кем же является она в этой непонятной, расчетливой игре. Когда же Себастьян подал ей регистрационную книгу и сунул в руку перо, ответ сам пришел к ней. Дичь. Она — дичь к обеду.
Холодная змея разочарования свернулась у нее в груди. Едва ли это был волнующий и торжественный момент, о котором застенчивая девчонка когда-то осмеливалась мечтать. Этой ночью она распрощалась с последней надеждой на любовь. Она, наверное, могла бы быть намного счастливее в «Липовой аллее» в качестве нежно любимой любовницы мужа своей тети. По крайней мере, тогда Себастьян прикасался бы к ней в лучшем случае с любовью, в худшем — с нежным вожделением. Но в их отношения никогда бы не примешалась алчность. Оставалось только надеяться на то, что этот фарс когда-то закончится, Себастьян отошлет ее обратно в Англию и избавит от дальнейшего унижения. Она закусила нижнюю губу, не позволяя себе расплакаться.
Отец Джейми попросил их встать на колени. Молитвенник зашуршал в дрожащих руках священника.
Пока преподобный Грэхем бормотал молитву, Себастьян украдкой бросил взгляд на свою невесту, ощущая легкое прикосновение ее бедра к своей ноге. Грудь девушки неровно вздымалась. Глаза были опущены, веки припухли от слез. Вместо того, чтобы умалить ее красоту, жемчужные капельки придавали ее лицу страстную завершенность, трепеща на бархатистой коже щеки.
Себастьян избегал ее весь день, намеренно ехал позади, но не мог удержаться и возвращался к ней взглядом всякий раз. Почему она выглядела сейчас такой угрюмой? Неужели перспектива выйти за него замуж была для нее отталкивающей? Когда-то Пруденс хотелось этого. Но это было до того, как она вошла в блестящее, изысканное общество, напомнил он себе. Возможно, пребывание в Эдинбурге открыло ей глаза на более богатый и пышный мир. Возможно, она действительно хотела выйти замуж за Мак-Кея или мужчину, подобного ему. Мужчину, который осыплет его драгоценностями и сложит к ее ногам все свое богатство.
Но пробиваясь сквозь сомнения, поселившиеся в его сердце, Себастьян вспоминал ласки, которые она дарила ему; тепло ее совершенного тела и нежность голоса, умоляющего любить ее.
Тело напряглось от непрошенного желания. Яростная волна собственничества захватила его. Маленькая ручка Пруденс пряталась в складках юбки. Он потянулся, взял ее в свою загрубевшую руку и легонько сжал.
Пруденс замерла, покоренная нежностью этого жеста. Длинные пальцы Себастьяна сплелись с ее пальцами. Девушка успела заметить, что его ногти были чистыми и аккуратно подстриженными. При всей их силе и обманчивой неуклюжести эти руки могли быть руками художника. Большой палец гладил нежную кожу ее ладони в ритме, так хорошо ей знакомом.
— Ну, девушка, ты клянешься или нет?
Пруденс вскинула голову. Преподобный Грэхем смотрел на нее с явным раздражением. Холодное дуло пистолета Тайни подтолкнуло ее в плечо.
— Клянусь, — бросила она, не представляя, клянется ли она в том, что позволит себя застрелить, или в том, что согласна выйти замуж. Судя по насмешливому блеску в глазах Себастьяна, едва ли была разница между этими двумя перспективами. Выбирать ей было не из чего.
Себастьян ровным, низким голосом повторил за священником клятву без запинки.
Наконец, отец Джейми позволил им встать.
— Кольца есть?
Джейми услужливо открыл мешок, позванивая украденными драгоценностями. Пруденс свирепо взглянула на рыжего хитреца, и он поспешил захлопнуть его, застенчиво пожав плечами.
Священник вертел в руках молитвенник.
— Теперь можешь поцеловать свою невесту, если хочешь.
Пруденс подставила Себастьяну холодную щеку. Он взял свою жену пальцами за подбородок и повернул к себе лицом. Его язык, раздвигая судорожно сжатые губы проник в ее рот, нежно лаская его глубины. Пруденс задрожала. Себастьян отстранился от нее и пристально взглянул из-под угольно-черных ресниц в ее широко распахнутые, испуганные глаза. И этот взгляд не оставил ей сомнений в том, что она будет дурой, если поверит в то, что он позволит их браку остаться чисто протокольным.
Пруденс сунула в рот пресную лепешку и вонзила в нее зубы, как маленький затравленный зверек, каким чувствовала себя сегодня.
Она съежилась у стены, кутаясь в свой помятый редингот, и наблюдала за окружающими ее людьми сквозь сетку спутанных волос. Происходящее вокруг нее казалось нереальным.
Треснувший циферблат часов на каминной полке сообщил ей, что было уже далеко за полночь. Но жители деревни продолжали веселиться, вваливаясь в тесный домишко с бочонками эля на плечах и сонными детьми, цепляющимися за руки. Они все пришли поздравить жениха, знаменитого Керкпатрика, который похитил свою невесту и заставил выйти замуж за него под дулом пистолета. Кажется, это не было необычным явлением в этих краях, и жители деревушки прославляли хитрость и дерзость жениха.
Тайни произнес тост и поднял кружку, плеснув элем на волосы Себастьяна. Жених шутливо заворчал, стряхивая янтарные капли. Старый седой горец, растянувшийся на выгоревшей кушетке, усмехнулся и подмигнул Себастьяну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я