https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/dlya-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но когда Пруденс взглянула на Себастьяна, то уже не была уверена в своем желании исправлять ошибки и пытаться как-то объяснить причины помолвки с Мак-Кеем. Все ее благородные намерения выступить в роли ангела милосердия и примирить враждующие стороны, а затем покорно вернуться к своей жизни испарились под испепеляющим, презрительным взглядом.
— Почему тебя так волнует, за кого я выхожу замуж? — высокомерно спросила она голосом, огрубевшим от горечи несправедливых обвинений. — Разве не ты сам предлагал меня своему деду?
Себастьян сжал пальцами ее подбородок и резко вздернул голову вверх.
— Ты бы предпочла, чтобы я увез тебя в Париж в ту ночь? Изнасиловал до бесчувствия, чтобы добыть ту проклятую формулу для д'Артана?
Пруденс отшвырнула его руку.
— Мне следовало бы застрелить тебя, — сказала она холодно.
— Лучше бы ты сделала это.
— Теперь я представляю для тебя немалую ценность. Мне помочь тебе написать требование о выкупе? Быть может, ты пожелаешь послать Мак-Кею мое ухо или, возможно, несколько пальцев ног?
Себастьян окинул ее уничтожающим взглядом от спутанной массы волос до маленьких пальчиков с розовыми ноготками, выглядывающих из-под помятого одеяла.
— Ты уверена, что он теперь захочет тебя? Мак-Кей не слишком-то любит использованный товар.
Протестующий крик Джейми едва не подвел ее, но девушке удалось, не дрогнув, встретиться с его взглядом.
— Особенно товар, использованный мужчинами Керров.
Лицо Себастьяна побелело. Это был удар ниже пояса. Его рука сжалась в кулак, и на какую-то долю секунды ей показалось, что он ударит ее в ответ на чудовищное оскорбление. Вместо этого Себастьян протянул руку и укрыл одеялом ее плечо.
Непослушная слезинка скатилась по щеке. Негодующе фыркнув, Себастьян сунул руку под одеяла и бросил кусок шотландки ей на колени. Пруденс бережно разгладила пальцами мягкую шерсть. Этот лоскуток был тем, что осталось от некогда шикарного, но затем поношенного и потертого за долгие годы пледа. Она вспомнила, с какой нежностью Себастьян оберегал его, с каким благоговением прикасался к нему. Это был плед Керров, его единственный плед, и он не мог позволить себе другой.
Девушка подняла глаза, взирая на Себастьяна с сожалением и жалостью. На какой-то миг морщинки у его рта углубились, затем его лицо разгладилось, превратившись в бесстрастную маску, которую она начинала ненавидеть.
Себастьян схватил бриджи и сапоги.
— Посторожи ее, — приказал он Тайни, исподлобья угрюмо взглянув на Джейми, переминавшегося с ноги на ногу у порога. — Если кто-то попытается подобраться к ней, выстрели один раз в воздух. Если она попытается сбежать, — его холодный взгляд встретился со взглядом Пруденс, — пристрели ее.
Он отдернул занавес и вынырнул в рассвет.
Тайни последовал за ним. Джейми развел руками, сожалея о случившемся. Появившаяся из-за полога рука Тайни выдернула его из пещеры за воротник. Пруденс обняла колени и прижалась щекой к грубому одеялу.
Она взглядом отыскала листок, лежащий на крышке сундучка. Эдинбургский художник такой же глупец, как и она. Он в точности повторил изгиб красивого рта Себастьяна, не усмотрев в нем скрытой угрозы, которая для нее теперь стала реальностью.
Если эти мужчины были разбойниками, значит, Себастьян Керр был их королем. А приказы своего короля они будут выполнять безоговорочно.
Пруденс повалилась на бок и прижала лоскут шерсти ко рту, захлебываясь рыданиями.
ГЛАВА 25
Себастьян вышел из сияющего позолотой в лучах восходящего солнца соснового лесочка и поднялся вверх по склону, на ходу стягивая маску. Его лодыжка ныла от долгой ходьбы в рассветном холоде.
Тайни прикорнул у пещеры, положив мушкет на колени. Себастьян легонько толкнул его в плечо. Тайни, словно подброшенный пружиной, вскочил, виновато моргая сонными глазами.
— Приготовь их карету для возвращения в Эдинбург, — мягко сказал Себастьян.
Тайни коротко сжал его плечо и зашагал вниз по склону.
Себастьян прислонился к скале, в которой была вырублена пещера, и глубоко вдохнул бодрящий горный воздух. Он помнил душные ночи в Париже и Лондоне, когда готов был отдать все, что имел, за один глоток этой хрустальной чистоты и свежести, очищающей его душу от копоти городов.
Разговор с Девони укрепил его решимость, но не прояснил мыслей. Себастьян уставился на свои грубые руки не в силах забыть тот ужасный миг, когда он хотел ударить Пруденс. Поднять кулак и стереть то самодовольное выражение с ее красивого лица. Жестокое напоминание о том, что он был сыном Брендана Керра, пробудило в нем желание отвечать так, как это сделал бы отец. Кулаками.
Себастьян со вздохом опустил руки. Возможно, его деспотичный родитель во многом был прав по отношению к собственному сыну. Он был неуклюжим и недостаточно умным для того, чтобы отличить любовь от притворства.
Пруденс выдала его Тагберту и Мак-Кею. Ей показалось недостаточным выдворить его из Англии связанным, словно дикое животное. Она готовила ему более изощренную месть. Эта женщина захотела навсегда изгнать его в горы, заставить издалека наблюдать, как она — любящая и преданная жена Мак-Кея — войдет в его дом и заявит права на Данкерк — единственное наследство, которое оставил Себастьяну отец, за исключением сломанного носа.
Глубокая морщинка пересекла его лоб. Себастьян внутренне напрягся, как перед прыжком в ледяную воду, и вошел в пещеру.
Пруденс сидела на табурете, чопорно сложив на коленях руки в перчатках. Она была свежей и порозовевшей после умывания водой из горного источника. Волосы, стянутые на затылке его потертой атласной лентой, шелковистой пелериной укрывали спину и плечи. Себастьян не увидел и следа присутствия той пленительной женщины, которая отвечала на его неистовые ласки с пылкой страстностью, в этой недоступной ему незнакомке.
Его сердце сжалось от дурного предчувствия. Холодное самообладание Пруденс никогда не предвещало ему ничего хорошего.
Себастьян медленно приблизился к девушке и почувствовал, как она тревожно застыла.
— Если ты пришел изнасиловать меня, то просто сбрось платье через голову, и побыстрей покончим с этим.
Он оглядел соблазнительную выпуклость груди под рединготом и зло ухмыльнулся.
— Заманчивое предложение, но мне ужасно не хотелось бы испортить твою новую одежду. Это подарок от твоего жениха?
Себастьян оценивающим жестом вора ощупал роскошный лисий мех ее накидки. Пальцы мимоходом коснулись шеи девушки, и она виновато отвела взгляд от его губ. Их глаза встретились, и Пруденс вспыхнула, явно смущенная тем, что его простое прикосновение могло пробудить в ней такой пылкий отклик.
Когда потертое сукно бриджей натянулось в паху от прилива желания, охватившего все тело, Себастьян осознал, что он в опасности и рискует пойматься в свою собственную ловушку. Он внял предостережению внутреннего голоса и, подойдя к тазику, поплескал холодной водой в лицо, все время весело насвистывая.
Пруденс надела очки, намеренно воздвигая еще один барьер между ними. Она поглядывала поверх них на растрепанные волосы Себастьяна; капли воды, поблескивающие на его груди; бриджи, съехавшие низко на бедра. Его мужественная красота была чем-то первобытным, одновременно угрожающей и соблазнительной.
Она спрятала свое замешательство за дерзким вопросом.
— Как Триция выносила тебя по утрам? Бодрый и прекрасный. Это, должно быть, устрашающее сочетание?
— Все очень просто. Триция никогда не вставала раньше полудня. К тому времени я становился туповатым и медлительным.
— Как прошлой ночью?
— Именно.
Их глаза встретились, и они оба вспомнили, каким еще он был прошлой ночью: нежным и грубым; упрямым и чувственным; терпеливым и дерзким.
Себастьян отвернулся от девушки и натянул на плечи рубашку, одним чисто мужским движением заправив ее в бриджи. По ее потрепанному состоянию и заплатам на локтях Пруденс сделала вывод, что его выбор был ограничен. Девушка слегка отпрянула, когда он резко развернулся, сжимая в руке пистолет.
— Что ты собираешься делать? Застрелить меня?
Себастьян засунул оружие за пояс бриджей, улыбка заиграла на его лице.
— Слишком быстро.
Он перебросил моток веревки через плечо.
— Повесишь меня?
— Слишком мягко.
Он, тяжело ступая, подошел к ней. Пруденс судорожно сглотнула.
— Изобьешь меня?
Себастьян присел перед ней на корточки.
— Есть только один способ сделать тебя действительно несчастной. Я собираюсь жениться на тебе, герцогиня.
Его слова ликующей трелью отозвались в душе, но ее радость споткнулась об одну нестройную ноту. «Герцогиня».
Себастьян лучезарно улыбался ей, словно ожидал, что она бросится ему на шею и покроет лицо поцелуями, осчастливленная таким щедрым предложением.
Удар кулака, сокрушающая сила которого усмирила бы даже Тайни, пришелся ему в подбородок. Себастьян упал на спину, предоставив ей возможность полюбоваться на стертые подошвы своих прохудившихся сапог.
Мужчина сел, угрюмо потирая подбородок.
— Ты уверена, что твой отец не был боксером?
Пруденс встала: прищуренные глаза горят презрением, кулаки по-прежнему сжаты.
— Ты ведь женишься на мне не по любви, а из-за титула, не так ли? Ты злой, отвратительный, подлый, жадный… — Девушка замолчала, подбирая подходящие слова, и только губы беззвучно шевелились.
— Негодяй? — предложил он, поднимаясь. — Мошенник? Неотесанный болван? Ты оскорбляешь меня, милая. После нежных мгновений, которые мы делили с тобой прошедшей ночью, я не надеялся, что ты захочешь оказать мне такую честь.
— Нежные моменты, черт бы тебя побрал! Да ты бы трахнул и козу, если бы она повернулась к тебе задом.
— Ай-ай-ай! Какие непристойные выражения срываются с вашего язычка, герцогиня. Не думаю, что ты почерпнула такие определения из анатомических книг твоего отца.
— Ночью у тебя не было на уме женитьбы, ведь так?
Его подбородок напрягся.
— Если не ошибаюсь, у тебя тоже не твое предстоящее замужество было на уме. Определенно, ты думала не о своей свадьбе с Киллианом Мак-Кеем.
Ее ноздри раздувались от бессильной ярости. Она порывисто отвернулась от Себастьяна.
— Чего ты думаешь добиться, женившись на мне? В вашей семье страдали безумием?
— Не безумием. Прагматизмом. — Он легко положил руки ей на плечи. — Когда ты станешь моей женой, Мак-Кей не осмелится натравить на нас красномундирников. Ты, моя милая герцогиня, поможешь мне выиграть время, необходимое мне для того, чтобы получить то, чего я хочу как от Мак-Кея, так и от моего деда.
Пруденс нервно засмеялась и опустила голову.
— Какое нежное объяснение в любви, милорд, я тронута.
Себастьян невольно залюбовался нежной точеной шеей девушки. Он спрятал укол сожаления и вины за резкой деловитостью.
— У тебя есть бумага?
Пруденс без слов подошла к своему сундучку. С ничего не выражающим лицом она протянула ему листок из лондонской «Таймc». Объявление о ее помолвке было напечатано крупным шрифтом в верхней части страницы. Она вновь склонилась к сундучку, чтобы отыскать перо и чернильницу.
— Это не та бумага, которую я имел в виду, — сердито сказал Себастьян.
Пруденс простодушно пожала плечами. Его раздражение и почти осязаемое напряжение заставили ее задуматься: мудро ли она поступает, бросая ему вызов?
Девушка извлекла лист кремовой почтовой бумаги и подала Себастьяну. Он наклонился, протянул руку за ее спину и, прежде чем она успела возразить, схватил листок со своим портретом и разорвал его на две части. Крик отчаяния вырвался у нее, но Пруденс поспешно замаскировала его под кашель.
Используя выступ скалы в качестве стола, Себастьян начал торопливо писать. Она привстала на цыпочки и заглянула ему через плечо.
— Что ты делаешь? Спрашиваешь разрешения у д'Артана вырвать мои ногти, чтобы я выдала формулу взрывчатого соединения?
Себастьян выпятил губы.
— Прекрасная идея.
Он нацарапал еще одну строку, затем сложил бумагу вчетверо.
На вторую записку ему потребовалось намного больше времени. Себастьян помедлил, прежде чем подписать ее, понимая, что собирается окончательно решить не только ее судьбу, но и свою. Пруденс стояла позади него так близко, что он чувствовал шепот ее дыхания на своем затылке. Он крепче сжал перо, заставляя себя поставить на бумаге неаккуратный росчерк.
Себастьян повернулся так быстро, что Пруденс была вынуждена отскочить, чтобы он не сбил ее.
— Теперь мне нужно какое-нибудь доказательство того, что ты у меня.
Он погладил подбородок, ощупывая взглядом застывшую перед ним тонкую фигурку.
Глаза Пруденс расширились от ужаса, когда Себастьян наклонился, чтобы вытащить из сапога свой грозный кинжал. Пальцы ног непроизвольно скрутились в ботинках. Она попятилась.
— Э-э… насчет моих пальцев. Я просто пошутила. Сомневаюсь, что лаэрд Мак-Кей узнает их. Он никогда их не видел.
Себастьян надвигался на нее с кинжалом в руке и с решимостью на лице.
— Или мои уши… Он тоже никогда их не видел. Триция заставляла меня носить те ужасные подвески. Бог мой, да я могу даже поспорить, что он не отличит моих ушей от ушей Бориса.
Пруденс обреченно затихла, почувствовав спиной каменную стену пещеры. Колени подкосились от головокружительной, устрашающей близости Себастьяна. Она вздрогнула, когда он поднял руку и развязал атласную ленту. Волосу упали на плечи шелковистой сетью.
Судорожный всхлип вырвался у нее из груди.
— О, мои волосы. Конечно. Бери сколько хочешь. Они совершенно невозможны. Мне не удается сделать из них ничего стоящего.
Себастьян глубоко погрузил пальцы в волосы, отделяя прядь от мягкой массы. Он вытащил ее, очарованный шелковистостью этого пушистого чуда и почувствовала искушение зарыться в эти волосы, душистым облаком окутавшие лицо девушки.
Себастьян подался вперед и наклонил голову к ее лицу. Он поднял руку, чтобы погладить ее нежную щечку, и только тогда вспомнил о кинжале и своем мрачном намерении.
— О-у! — взвыла Пруденс, когда его пальцы грубо дернули ее за волосы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я