https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/na-zakaz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ее душили слезы, а голос дрожал и срывался.
– Пой медленнее, Катриона, медленнее. Ведь это баллада, а не марш, – тихо шептала Элизабетта.
– Да, мамочка, – и Катриона меняла темп.
На похоронах Элизабетты по знаку отца Катриона запела «Зеленые рукава».
Она пела мелодично и проникновенно, так, как учила ее мама: не слишком быстро, очень нежно и протяжно, выразительно интонируя. Так поют песню о любви, мамину песню.
ГЛАВА 4
Жители Фридженти были уверены, что после положенного траура Винченцо Сильвано непременно женится. Все знали, как фермеру нужна жена и как мужчине нужна женщина – Винченцо еще был молод и красив.
В беседах между собой соседи говорили, что скоро какая-нибудь женщина займет место Элизабетты и разделит с Винченцо огромную пустующую кровать, которую той прислали в качестве свадебного подарка ее тетя и дядя из Рима.
Спустя год после смерти Элизабетты друзья и родственники стали подыскивать для Винченцо подходящую невесту, которая могла бы стать синьорой Сильвано.
Однако Винченцо только пожимал плечами, не обращая внимания ни на одну из претенденток. Он проявлял полное равнодушие и к пухленьким вдовушкам, и к созревшим для замужества старым девам, и к великолепным поварихам и хозяйкам, и к молчаливым женщинам, и к веселым хохотушкам – ко всем, стремившимся заменить мать его детям.
– У моих детей была мать, и никто не сможет им ее заменить, – говорил он. – Сейчас Катриона хозяйка в моем доме.
Сначала никто, за исключением Катрионы, не принимал его слова всерьез. Старшая дочь Винченцо прекрасно понимала, что ее отец был нормальным здоровым мужчиной. Знала она и то, что Элизабетта была единственной любовью в жизни отца и что никакая другая женщина не смогла бы занять места в его сердце. Когда ему нужна была женщина, он просто отправлялся в соседнюю деревню, и для этого вовсе не нужно было жениться.
Конечно, Катрионе льстило, что отец по-прежнему боготворит маму и свято чтит ее память. Однако втайне она совсем не возражала против женитьбы отца. Если бы в доме появилась хозяйка, Катриона снова стала бы свободной. Это сняло бы с нее обещание, данное умирающей матери.
Однако мечте девушки не суждено было осуществиться – об этом знали и отец, и она. Спустя некоторое время с этим пришлось смириться и жителям Фридженти. Вскоре они привыкли к тому, что в доме Винченцо Сильвано вместо Элизабетты хозяйничает пятнадцатилетняя девочка.
Шли годы. Катрионе исполнилось шестнадцать, семнадцать, а затем и восемнадцать лет.
Иногда соседи укоряли Винченцо, что он дает Катрионе слишком много свободы – разве сможет потом такая своевольная девица стать хорошей женой?
– Моя дочь вовсе не своевольная. Она просто очень эмоциональная и чувствительная. А мне в женщинах это очень нравится, – защищал Сильвано свою дочь.
Но иногда он все-таки неодобрительно покачивал головой: «Да, папа. Нет, папа, – совсем как твоя мать. Она говорила: «Да, Винченцо. Нет, Винченцо», – он поднимал глаза к небу. – На словах она была кроткая, словно ягненок. Но мы двое хорошо знали, кто в доме главный!»
– Зачем мне учить историю и читать стихи наизусть? А английский? Почему я одна должна им заниматься? – жалобно хныкала Бьянка, которой хотелось только бегать и играть с подружками.
Однако Катриона была неумолима:
– Потому что маме было бы очень неприятно видеть тебя невежественной. Может быть, ты когда-нибудь захочешь поехать в Рим или в Англию.
– Не говори глупостей. Я не собираюсь уезжать из Фридженти. Я хочу выйти замуж и родить шестерых детей.
– Даже если ты останешься во Фридженти, тебе не повредит знание истории, литературы и английского языка, – ругала сестру Катриона.
Когда она смотрела на Бьянку, ее сердце разрывалось на части: ей было непонятно полное отсутствие честолюбия у сестры.
– А вдруг ты передумаешь, вот тогда тебе и пригодится образование.
– Ну-ка вытрите ноги за дверью! – командовала братьями Катриона. В ней не было и следа мягкости и деликатности Элизабетты. – Не смейте пакостить на кухне! Я только что все прибрала!
Братья при этом сердились и тихо бормотали ругательства в адрес сестры.
Скотта и Санти, которых она заставляла мыться и менять белье и рубашки гораздо чаще, чем им того хотелось, постоянно ворчали и жаловались на ее несносный и своенравный характер.
– Твой язык такой же ядовитый, как осиное жало, – часто упрекал сестру Эдуарде.
– Оса – просто милашка в сравнении с нашей Катрионой. Она скорее похожа на ядовитую змею! – кричали младшие братья, предварительно убедившись, что быстрая на расправу Катриона не сможет их настигнуть и воздать по заслугам – ее крепкие, покрасневшие от физической работы руки били очень больно.
Отбежав на почтительное расстояние, они кричали хором:
– Если ты будешь такой злюкой, то никогда не найдешь себе мужа!
– Не надо мне никакого мужа! – в гневе кричала Катриона.
Братья только смеялись, не веря ее словам, и дразнили еще больше. Ослепленные мужским тщеславием, они считали, что каждая девушка умирает от желания выйти замуж. Для них даже Катриона, несмотря на все свои таланты, стремление к независимости и жажду путешествий, ничем не отличалась от всех остальных. Им и в голову не приходило, что она по горло сыта мужчинами, что у нее и так их было пятеро – отец и четыре брата! Их надо было кормить и обслуживать с утра до вечера. А это ей смертельно надоело.
Единственное, о чем мечтала Катриона, – это избавиться от иждивенцев-мужчин, за которыми нужно было ходить, как за малыми детьми. Перспектива выйти замуж привлекала ее меньше всего!
Вскоре оказалось, что эту просьбу, единственную в своем роде, услышало Небо. Когда Катриона с неприступным видом шла по улицам Фридженти, ни у кого не возникало желания с ней заговорить. Местные парни платили ей такой же враждебностью, которую она испытывала по отношению к ним.
Никто не отрицал, однако, что девушка очень красива. В деревне было много юных темноволосых красавиц, которые, к несчастью, быстро увядали после замужества и рождения детей. Из всех девушек Фридженти у Катрионы были самые густые и длинные волосы, сияющие на солнце. Ее бездонные черные глаза могли заворожить кого угодно, а глядя на пухлые, чувственные губы девушки, просто невозможно было поверить, что она до сих пор никому не позволила себя поцеловать.
Матовая смуглая кожа Катрионы не казалась чрезмерно темной, а просто придавала девушке экзотический вид. От Элизабетты она унаследовала высокие, четко очерченные скулы и тонкий, прямой нос изысканной, красивой формы.
Когда Катриона шла по дороге мимо работающих в поле мужчин, они все как один бросали работу и долго смотрели ей вслед. Многолетняя выучка Элизабетты и занятия вокалом не прошли даром – девушка сильно отличалась от всех остальных молодых особ женского пола в Фридженти.
Катриона ходила с гордо поднятой головой и слегка покачивая бедрами, приводя этой манерой в волнение все мужское население Фридженти от мала до велика. Молодые парни, словно околдованные, не могли отвести от нее восхищенных глаз, а старики грустно вздыхали, вспоминая свою молодость.
– Ты когда-нибудь видел такую красотку? – с почтением в голосе спрашивали они друг друга, когда она скрывалась из вида.
Удивительно чистый и красивый голос Катрионы давно очаровал всех жителей Фридженти. Когда она пела, вытянув перед собой руки с хлебными крошками, птицы слетали с деревьев и клевали их прямо с ее ладоней.
И все же, несмотря на все неоспоримые достоинства, старшая дочь Винченцо Сильвано до сих пор не была ни с кем обручена, и никто из местных парней даже не пытался завоевать ее симпатию. Все подруги Катрионы были уже давно замужем и качали на руках младенцев. Некоторые успели обзавестись даже несколькими детьми, а она по-прежнему и слышать не хотела о замужестве.
Крестьяне из Фридженти были людьми практичными и трудолюбивыми. Они прекрасно знали, как недолговечна молодость и красота. Очень скоро упругая грудь обвисала, стройная талия заплывала жиром, а некогда приятная округлость бедер достигала невероятных размеров.
Мужчины, как зачарованные, смотрели на Катриону, но при мысли о жене с таким нравом у них волосы вставали дыбом. Ее острый, злой язык стал притчей во языцех, а неукротимый и своенравный характер заставлял содрогаться даже самых стойких.
Однако женихи могли бы посмотреть на эти недостатки сквозь пальцы, если бы за девушкой давали хорошее приданое. Но всем было ясно, что, имея четырех сыновей и двух дочерей, Винченцо Сильвано вряд ли мог скопить достаточно денег на приданое. Поэтому никто из местных женихов не рискнул бы взять в жены его своевольную дочь.
Шли годы. Подруги Катрионы продолжали рожать детей, становясь настоящими матронами. А тем временем во Фридженти росло новое поколение юных девушек, которые бегали в поле кокетничать с работавшими там смуглыми, широкоплечими юношами.
Все менялось, только жизнь Катрионы не претерпевала никаких изменений. Она много работала и много пела, точь-в-точь, как ее покойная мать. Но в пении Катрионы не было и следа той радости, которая звучала в голосе Элизабетты. Когда девушка пела, ее преследовала одна-единственная мысль: скоро ли наступит день, когда она сможет сбросить со своих плеч тяжкое бремя семьи, которое ей пришлось взвалить на себя после смерти матери? Только тогда она сможет жить так, как ей хочется, но наступит ли этот день?..
Несмотря на то, что Катрионе совсем не хотелось замуж, ее не оставляли равнодушной сочувственные взгляды подруг и их покровительственное отношение. Вся деревня жалела ее. Вызвано это было тем, что никто до сих пор не сделал ей предложения. Жалость раздражала девушку.
Казалось, все совсем забыли, что она принесла в жертву свои мечты, чтобы дать матери умереть спокойно и скрасить последние часы ее жизни. Когда девушка начинала об этом думать, ее охватывало чувство глубокой горечи.
Со дня смерти Элизабетты прошло семь лет. Катрионе исполнилось уже двадцать два года. Временами она приходила в полное отчаяние – ни один из ее братьев так до сих пор и не женился, не говоря уже о самом Винченцо. Младшей сестре Бьянке исполнилось шестнадцать лет. Она тоже стала невестой. А Катриона по-прежнему оставалась хозяйкой большого дома и добросовестно выполняла ненавистные ей обязанности.
И вдруг в течение одного года все изменилось. Одно чудо следовало за другим.
Старший из сыновей Сильвано, Эдуардо, взял в жены Марию Бланка из соседней деревни. Она была единственным ребенком в семье, и после свадьбы он сразу же переехал в дом своего дорогого тестя, богатого фермера, готового на все ради счастья любимой дочери.
На свадьбе брата Катриона так весело отплясывала, что люди не верили своим глазам. Неужели эта жизнерадостная девушка и есть та сварливая злючка, старшая дочь Винченцо Сильвано? Всего через два месяца второй брат девушки, Роберто, уехал из родительского дома, чтобы стать рыбаком.
Винченцо и Бьянка загрустили из-за того, что семья стала распадаться. Катрионе же приходилось прилагать усилия, чтобы скрыть переполняющую ее радость. Ее голос стал значительно веселее, а настроение более приподнятым: у нее появилась надежда.
Вскоре из далекой деревушки, где обосновался Роберто, пришло письмо. В нем было так много ошибок, что девушка ощущала сожаление по поводу напрасных усилий матери, затраченных на обучение братьев. Винченцо, Бьянка, Скотта и Санти, затаив дыхание, слушали, как Катриона читает письмо.
Роберто очень нравилась новая жизнь. Он полюбил море и рыбную ловлю, но больше всего ему пришлась по душе дочь рыбака, с которой он обручился. Все поняли, что Роберто уже никогда не вернется во Фридженти, разве что погостить на недельку-другую.
Тайная радость переполняла девушку. Теперь она все время была веселой и распевала свои любимые песни.
Через несколько недель после того, как было получено письмо от Роберто, произошло еще одно чудо – уже третье по счету, – однажды вечером Скотти подошел к отцу, и попросил его родительского благословения и разрешения отправиться в Рим, чтобы стать строителем. У него всегда были золотые руки: с самого детства Скотти чинил в доме все сломанные вещи, а став взрослым, ремонтировал протекающую крышу и выполнял другие строительные работы.
Во время последнего фестиваля Скотти рассказал о своих планах синьору Креспи, и тот вызвался ему помочь.
По меркам Фридженти зарплата Скотти казалась просто баснословной. Он собирался жить у тети и дяди Элизабетты, чтобы накопить денег и открыть собственное дело.
Винченцо был очень опечален, но без колебаний благословил сына.
«Вот так! – с горечью думала Катриона. – Всего несколько слов – и он свободен. И никаких обязательств! И все потому, что Скотти – мужчина. Захотел – и уехал. А я должна до конца нести свой крест и выполнять обещание, данное матери. Все эти годы прошли бессмысленно. Я была связана по рукам и ногам».
Две недели спустя, когда Скотти уехал в Рим и дом Сильвано опустел и стал совсем тихим, Катриону охватил трепет от внутреннего возбуждения.
Сидя на кухне, она вдруг представила себе, что скоро наступит и ее черед, ее день освобождения. В то же время девушка пыталась заглушить навязчивый голос, шептавший ей, что начинать карьеру певицы в двадцать три года слишком поздно. Из всех братьев в доме остался один Санти. Он был прирождённым крестьянином и не собирался покидать Фридженти. Санти всегда будет рядом с отцом, и со временем ферма перейдет ему. Когда-нибудь, дай Бог, чтобы это произошло как Можно скорее, он подыщет себе невесту и приведет ее в этот дом. С какой радостью Катриона передаст жене Санти все бразды правления! Пусть она остается полновластной хозяйкой в доме Сильвано.
Санти и его жена позаботятся о Винченцо. О Бьянке к тому времени не нужно будет беспокоиться. Ей уже почти семнадцать лет. Маленькая пухленькая Бьянка привлекает парней гораздо больше, чем Катриона в ее возрасте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я