https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/uglovie/90na90/s-vysokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Так почему ты не ходишь к мессе, Равенна? – Малахия, пожалуй, бывший чуть постарше тринадцатилетней девочки и дюймов на шесть ниже, прикоснулся к ее плечу.Равенна отступила на шаг.– Я не пойду на мессу. Все старые болтливые курицы нашего города смеются надо мной. Не хочу, чтобы они выставили меня из церкви только потому, что я незаконнорожденная.Мальчишки молча проводили взглядами направившуюся к озеру фигурку. Будь они взрослыми мужчинами, девочка восхитила бы их своим изяществом, но сейчас, хотя Равенна вовсе не была высока, она башней возвышалась над ними, вселяя ужас своими горячими сине-фиолетовыми глазами, а мистическая и таинственная сила ее зарождающейся женственности удерживала их на месте.– Равенна, – сказал Малахия, обращаясь к ней. – Мне все равно, ведьма ты или нет. Больше того, я буду только рад, если ты окажешься ею. Потому что только ты способна доказать, является ли Тревельян колдуном.– Я этого не сделаю. Ты, наверно, решил, что я могу сказать заклинание и все узнать?Малахия отступил перед мрачными горящими глазами, но его еще распирала детская бравада.– Твоя помощь мне не нужна, Равенна. Я могу доказать, что Тревельян колдун, без твоего волшебства. – Он обернулся к своим приятелям. – У кого из вас хватит храбрости отправиться к Тревельяну в замок?– Малахия, что ты еще придумал? – Высокий парнишка бросил взгляд на Равенну, глядевшую на всех свысока, уперев руки в тоненькое тело.– Мне нужен мужчина, которому хватит отваги состричь прядь волос с головы Тревельяна.– И что же ты с ней станешь делать, если сумеешь раздобыть? – рассмеялась девочка.– Чтобы доказать, колдун человек или нет, нужно иметь его волосы. Зачем еще, по-твоему, они могут мне понадобиться.Смех Равенны прозвенел словно серебряный колокольчик.– Кто тебе это сказал? Никогда не слыхала подобной чуши.Малахия подозрительно поглядел на нее.– Это же известно от начала четырех полей Аира.Колдуна выдают волосы. Разве Гранья ничего не рассказывала тебе об этом?– Мы с ней никогда не говорим о подобных вещах. Понимаешь, котел не позволяет отвлечься.Под ропот потрясенных голосов Равенна буквально согнулась от хохота.– Ну, Равенна, ты все-таки ведьма, – Малахия побагровел от смущения, – только вот не пойму, какого рода.– Я не ведьма, потому что иначе смогла бы отличить колдуна от обычного человека, а я этого не умею, как и ты.Сжав кулаки, Малахия уперся ими в бока.– Я берусь доказать, что Тревельян – колдун, и если здесь найдется хотя бы один мужчина, способный принести мне прядь его волос, об этом узнают все!– Благородные рыцари! – проговорила Равенна, обходя присмиревших ребят. – Все слыхали вызов Малахии? Так найдется ли среди вас отважный, который отправится к Тревельяну и попросит у него локон?Притихшие мальчишки глядели на нее круглыми глазами.Посмотрев на Малахию, Равенна с пренебрежением подняла темную бровь.– Сэр, вы задумали благородное предприятие, однако ваши рыцари слабы.– Почему бы тебе не пойти самому, Малахия Маккумхал? – раздался голос высокого и худого парнишки.– А может, лучше тебе, Шо О'Молли, – парировал Малахия.Мальчишки уже сошлись нос к носу, когда Равенна встала между ними.– Незачем ссориться, отважные рыцари, ведь Малахия не сумеет доказать, что наш лорд – колдун, даже если получит волосы Тревельяна.– У, вредина! Я могу это сделать! Давай волосы, и я покажу – как!– Хорошо. Покажешь. Я раздобуду волосы лорда Тревельяна.Мальчишки, затаив дыхание, уставились на Равенну.– Ты сошла с ума, дурочка? – проговорил Малахия.– Вовсе нет, – порхнув юбкой, улыбнулась Равенна. – Дело простое, если хорошенько подумать.– Срезать волос с головы колдуна? – прошептал Шон.– Нет, зачем мне стричь ему волосы. Их можно снять с расчески, когда мне будет известно, что лорда нет дома. Фиона Макклю прислуживает в замке. Она даст мне знать, когда это случится.– И ты собираешься пробраться в спальню лорда? – с почтением спросил Малахия.– Только для того, чтобы посмотреть, как ты будешь делать из себя дурака, сэр рыцарь. Я вернусь с волосами, ты не справишься с ворожбой, и я буду оправдана. – Глаза Равенны вспыхнули.Малахия бросил на нее яростный взгляд.– Если ты принесешь мне волосы, я докажу, что господин Тревельян – колдун. – Он приблизился к ней так, что носы их соприкоснулись. – Только принеси мне волосы. * * * – Равенна, дитя мое, что тебе нужно? – Фиона Макклю стояла в дверях кухни.– Старый Гриффин О'Руни опять разбушевался и проповедует на кладбище господина; я подумала, что лорду Тревельяну следует знать об этом. Он дома? – Равенна уставилась на свои грязные босые ноги. Она ненавидела ложь. Гранья всегда говорила, что если она будет лгать слишком часто, явятся эльфы и заберут ее язык. Сегодня ночью им представится такой случай.Фиона отбросила со лба прядь седых волос и поглядела на нее.– Третий раз за месяц! Бедный мистер О'Руни! Когда же он оставит Тревельянов в покое! – Сочувственно цокнув языком, она продолжила: – Хозяин отправился в Гэлуэй. Мы ждем его завтра. Я скажу, чтобы лакей сообщил мистеру Гривсу о мистере О'Руни.– Спасибо тебе, Фиона. Как дети? – Равенна посмотрела на собеседницу невинным взглядом.Кухарка поглядела на свой округлившийся живот.– С этим будет четверо. Надеюсь, что до четырнадцати, как у моей матушки, не дойдет.– Гранья утверждает, что дети – это благословение Божье.Фиона, смутившись, отвернулась. Равенна знала, что католическая церковь не считала ее рождение благословенным, в отличие от Граньи. А мнение всех остальных ее не интересовало.– Ладно, я передам Гранье привет от тебя.– Гранье? Да, Гранье! – Глаза Фионы расширились, и она исчезла в недрах кухни. Возвратилась женщина с небольшой оловянной бутылочкой. – Вот, отнеси своей бабушке. Это немолотая корица из запасов замка – в пироги или для чего другого. А ты попросишь Гранью прислать снадобье из розмарина на клеверном меду? По утрам мне и так тошно, а тут еще и работа… Просто сил нет из дома выйти.Положив в карман кору коричного дерева, Равенна кивнула.– Ага. Занесу сегодня же вечером.– Благослови тебя Господь, Равенна. Ты добрая девочка, несмотря на все грехи твоей матери. – Фиона попыталась улыбнуться и закрыла дверь.Равенна стояла перед закрытой дверью, ощущая странную тяжесть в сердце. Ей не нравилось, когда люди говорили о Бриллиане подобные вещи. Ее мать не могла быть плохой женщиной, она в этом не сомневалась, но никто в Лире не хотел со снисхождением относиться к тому, что она родила внебрачного ребенка. Замужняя женщина, как положено, венчавшаяся в церкви, могла родить хоть пятнадцать детей, но даже один ребенок, зачатый незамужней женщиной, превращал его мать в шлюху, существо, недостойное даже пристойных похорон. Это пятно лежало и на репутации ребенка.Равенна отвернулась. Разве сумеет она убедить кого-нибудь в том, что мать ее не была шлюхой. Сама она все-таки понимала, что отсутствие у нее отца весьма подтверждало общую уверенность. Мысль эта, как всегда, навела ее на грустные мысли. Она будет такой же, как и ее бабушка. Она никогда не сумеет сделаться своей в Лире. Здесь не было места для них обеих. Посему было вполне естественно, что они с Граньей держатся обособленно, давая тем самым основания для слухов о том, что Гранья является ведьмой.Глаза ее потемнели от гнева. Ее любимая бабушка вовсе не ведьма, и пусть Малахия к черту катится. Теперь она намеревалась раздобыть эти волосы и посмеяться, когда он не сумеет доказать колдовство. Глупо. Она уже стала уставать от детских глупостей. Быть может, она уже переросла их. Она поглядела вниз на два холмика, появившихся на груди, и в смущении прикрыла их руками. Ей не нравились странные вещи, происходившие с ее телом. Оно сделалось совсем незнакомым, а теперь оказалось, что меняются и мысли. Детство оставалось позади. Она шла в… Во что же?Обратившись мыслями к будущему, она направилась по двору к заднему входу в замок. Будущее было у них с Граньей болезненной темой. Все горожане говорили, что Гранья наделена Зрением. Они говорили, что бабка ее видит будущее; но если и так, Равенна никогда не могла упросить Гранью рассказать, что ждет ее. Каждый раз, когда она начинала уговаривать, Гранья отрицала, что способна на это, и принималась говорить, что в будущее не заглядывают, что надо делать уроки и ходить в башмаках. Ни то, ни другое не могло удовлетворить тринадцатилетнюю девочку, каждый день обнаруживавшую в своем теле очередную странную перемену. Равенна отчаянно хотела узнать, что ждет ее в будущем. Неужели та же судьба, что и Бриллиану? Или же все-таки что-нибудь лучшее? Равенна представила всех учителей, посещавших лачугу Граньи, пока она подрастала. Равенна не сомневалась, что за ее учение платит отец. Гранья молчала о нем, однако откуда еще могли взяться у них деньги на такую вольность как учителя? Платить мог только отец. И никто другой. Он заботится о ней, и если она только сумеет отыскать его, отец немедленно признает ее. И тогда в жизни ее появятся кареты, красивые платья и любящий отец – как у Кэтлин Куинн.Равенна размечталась, ее руки уже прикоснулись к грубому железу задвижки. Жить подобно Кэтлин Куинн всегда было самым сокровенным желанием Равенны. Отец Кэтлин был из Верхов. Куинны принадлежали к привилегированному классу, владевшему землей, строившему дома и жившему в замках. Все эти люди происходили из Англии – так ей сказал Малахия, признавшийся, что ненавидит Верха всем сердцем, – однако девочка не понимала, как можно родиться в Ирландии и тем не менее считаться англичанином. Вопрос этот всегда смущал ее. Поговаривали даже, что сама матушка лорда Тревельяна была простой ирландкой, однако его ненавидели сильнее всех прочих, принадлежащих к Верхам, ибо он владел большей частью Лира. И никто не мог сказать о нем ничего хорошего. Возможно, Ниалл Тревельян был ирландцем в большей мере, чем она сама, – ведь Равенна не знала даже, откуда явилась сюда Гранья, ибо бабка ее была упрямой старухой и отказывалась говорить о собственном происхождении.Равенна не знала, будет ли так всегда. Ей было известно лишь то, что она не была похожа на Малахию и других горожан. Вместе с тем она отличалась и от Кэтлин Куинн, жившей в соседнем графстве в богатом доме; каждое воскресенье после службы у преподобного Драммонда Равенна видела Кэтлин отъезжающей в экипаже Куиннов вместе с родителями и младшим братом. Равенна давным-давно заметила ее – в той самой коляске, с чудесной куклой в бархатном модном платье, с очаровательными золотыми локонами. Равенна не видела еще ничего более красивого. Она столько говорила об этой кукле, что однажды Малахия пригрозил зашить ей рот, чтобы заставить молчать, но сдержаться она не могла. Равенна никогда не видела такой прекрасной куклы. Она была похожа на ту воображаемую девочку, которой Равенна хотела стать.Но теперь она перестала мечтать о куклах. Теперь ей осталось стать такой, как Кэтлин – девушкой в лентах и шелке, сидящей в экипаже под опекой отца. Девушкой, имевшей возможность задрать нос перед селянами. Девушкой, которой не приходилось ходить по каменистым тропам, бегать вместе с местными хулиганами или стирать с лица грязь, разбрызганную проезжавшим экипажем Куиннов.Равенна подняла задвижку на старинной железной двери. В коридоре никого не было, отзвуки голосов сновавших здесь некогда слуг давно рассеялись в воздухе. Внезапный страх охватил девочку. Ведь если она попадется здесь, все решат, что она пришла воровать; Тревельян потребует, чтобы ее наказали. Он даже может сам наказать ее. Она подумала о том, что многие называют его дьяволом, но сразу же поборола страх. Она докажет всем им, что Тревельян не колдун. Равенна осторожно прикрыла за собой дверь замка. * * * – Гриффин О'Руни сводит меня с ума, я хочу, чтобы вы переговорили с ним. – Владетель Тревельяна злобным взглядом обвел окрестности. Он торопился. Экипаж только что проехал стоячий камень, четыре поля графства Лир расстилались внизу как свадебный килт Юбка горца.

. Через несколько минут они будут в замке.– Гриффин старается как может, сын мой. Но он стареет, как и все мы. – Отец Нолан оперся руками на терновую палку, которой был вынужден пользоваться все эти годы. Полированный брогам Одноконная двухместная карета.

Тревельяна раскачивался на надежных рессорах, однако священник кривился при каждом толчке, словно от боли в костях.– Вы говорите о себе самом, отец. Я не старею. Отец Нолан рассмеялся:– Нет? По-моему, здесь достаточно света, чтобы я мог сказать, что вижу перед собой мужчину, а не мальчика.Улыбка его померкла, когда он заметил, с каким выражением Тревельян рассматривает окрестности.Ниалл переменился за годы, прошедшие после встречи на совете. Гнев искорежил его нутро, как ветер старые вязы на кладбище. Лишь счастье могло исцелить раны Тревельяна, и священник иногда – как и сейчас – опасался, что оно может опоздать со своим приходом.– Вам тридцать три года, Ниалл, – проговорил священник. – Многие в этом возрасте еще молоды, но не вы. Жизнь ожесточила вас.Холодные водянистые глаза Тревельяна остановились на священнике.– Тогда держите Гриффина подальше от моего кладбища.– Он считает себя ответственным за него.– К черту, какая еще ответственность!Священник, привыкший к вспышкам гнева Ниалла, спокойно сказал:– Это не секрет, что вы не любили девицу. Вы поспешили жениться на ней, чтобы посрамить нас вместе с гейсом. Вы забываете о том, что Гриффин хоронил их… глядел на них…– Старик, оставь прошлое в покое, – прервал священника Тревельян. – И скажи, чтобы твои друзья сделали то же самое. Моя жена умерла тринадцать лет назад не из-за вашего гейса, а от осложнений беременности… беременности, к которой все вы не имеете ни малейшего отношения.– Беременности, к которой не имеете никакого отношения и вы.Холодное молчание превратило в мавзолей обитую теплой, рубинового цвета тканью карету, и Тревельян пронзил священника холодным взглядом.– Сын мой, – мягко проговорил отец Нолан скрипучим от старости голосом, – приходите-ка в воскресенье к мессе – она поможет смягчить вам гнев…– Гнев мой должным образом утешится, когда вы навсегда выставите О'Руни с моего кладбища.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53


А-П

П-Я