Отличный магазин Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ллуд аккуратно поправила повязки и в сердцах осыпала охранников проклятиями за то, что они так сильно избили жонглера, и тут же отругала его самого за упрямство.
Заключенный молчал, его глаза почти совсем заплыли, он снова встряхнул головой и попытался оглядеться.
— Где? — с трудом произнес он. Где лорд?.. Ллуд зашипела на него, остановив на половине фразы:
— Не лорд, а леди, графиня Морлакс… высокая, приятная леди в зеленом платье.
Жонглер разочарованно вздохнул и опустил голову опять на доски. Ллуд помогла ему улечься поудобнее. Молодой человек не сопротивлялся и не благодарил ее, он только тихо стонал. Вся его рубашка пропиталась кровью. Ллуд продолжала ворчать:
— Лежи тихо, не смотри на нее и ничего не говори, а то тебя снова изобьют… ты должен научиться держать язык за зубами.
Жонглер перекатился на спину, его мало, что видящий взгляд устремился в яркое голубое небо. Неожиданно сквозь его опухшие губы послышался смех.
— Что они сделают с тобой, Ллуд, когда возьмут на судебное разбирательство к епископу?
Глаза колдуньи устремились в никуда. Наконец она ответила с чуть заметной обреченностью в голосе, что если она действительно попадет на суд к епископу, то умрет достаточно быстро.
— И что тогда?.. — вновь спросил жонглер, закрывая глаза. — Умереть здесь, на дворе этого дьявольского, сучьего дома или позднее?.. Есть ли в этом какая-то разница? Вот интересный вопрос…
Охранники подошли ближе. Ллуд, забившись в угол, нагнула голову и обхватила колени руками. Жонглер закрыл глаза.
ГЛАВА 3
— Я помню твоего отца очень хорошо, — сказал епископ Честера. — Я и отпевал его… — Епископ держал тарелку вареной говядины с луком. — Наш благословенный король Генри, — да осыплет его Бог вечной мудростью и великой удачей, — не может иметь наследника на его славный и правый путь к трону.
Констанция знала, почему епископ вдруг внезапно вспомнил о ее отце. Отец Констанции имел двух превосходных незаконнорожденных сыновей, которые не могли наследовать Морлакс, и трех законных дочерей, являющихся наследницами. Их король Генри своей властью выдавал замуж за своих лучших подданных. Бертрада была третьей и последней незамужней наследницей, и теперь пришла и ее очередь выйти замуж, хотя и против собственной воли.
Молодой слуга держал тарелку мяса с яичницей-болтуньей для Констанции, стараясь держаться подальше от пса епископа, спящего на подстилке. Он остерегался, что тот может кинуться на него, несмотря на ошейник, за который был привязан. Констанция приказала передать говядину на стол де Клинтонов. Слуга с облегчением отошел от опасного, на его взгляд, места. Леди Морлакс слышала, как Джулиан — один из ее сводных братьев, — разговаривал с посланником короля о венчании Бертрады.
Констанция выпила маленький глоток вина, наблюдая за ними. Более чем двенадцать лет назад Кларсс, ее отец и другие уэльские дворяне составили заговор в пользу короля Генри, с целью посадить его на трон, что они успешно и сделали. Великий принц произвел Гилберта де Джобоурга в графы. И сейчас, находясь под властью короля Генри, Кларенсы и Гилберты были несказанно богаты и всемогущи.
Джулиан, казалось, создан быть морлакским лордом. Но, к сожалению, это было невозможно для бастарда, хотя отец и наделил его поместьями и землей. Джулиан владел обширными угодьями в Несклайфе и казался удовлетворенным.
Один из приглашенных дворян, оттолкнув слугу, стал наливать вино Констанции. Потеряв равновесие, слуга взмахнул рукой, и оно плеснулось на юбку Констанции.
Вскрикнув, графиня стряхнула с себя вино, другой слуга подал ей салфетку, но она отмахнулась и отослала их обоих прочь. Епископ накрыл ее руку своей. — Моя леди Констанция, — его щеки покраснели, и, когда он говорил, волна перегара ударила ей в лицо, — Бог дал королю Генри прекрасных подданных, подобных твоему отцу, поддержавших его в тот роковой день…
Констанция раздраженно вздохнула, но ничего не ответила. Епископ Честера, когда пил, всегда повторял эту старую историю, как будто она никогда се не слышала. Историю про то, как Гилберт де Джобоург и ее дед заслужили вечное благоволение короля Генри, приведя в исполнение заговор, в результате которого тот занял трон.
Констанция незаметно высвободила свою руку из-под руки епископа. Несмотря на то, что в суете подготовки Бертрады к церемонии бракосочетания у нее, было, мало времени на собственный туалет, леди Морлакс замечательно выглядела. На ней было бархатное платье, рукава которого были украшены вставками из красного шелка. Шейный платок темно-красного шелка проходил сквозь золотой круг, усыпанный янтарем. Волосы, уложенные петлей и украшенные золотыми бусинками, свисали ниже вуали. Констанция знала, что выглядит великолепно. Женщины за дворянскими столами изучали се наряд на протяжении всей трапезы. Подобные фасоны платья и вуали были новыми в Англии, и Констанция была уверена, что дамы запомнили все досконально.
За столами, стоящими ниже, сидели дворяне и высокопоставленные церковники. Позади делегации от ордена святого Ботолши сидели два духовника Констанции, а за ними монахи другого ордена в их отличительных одеждах, больше походящих на лохмотья. Прелата Малчела среди них не было. Атмосфера от такого количества приглашенных раскалилась, постоянная толпа народа то приходила, то уходила.
Епископ рядом с Констанцией продолжал нудно рассказывать до боли знакомую историю о том, как принц Генри захватил трон, принадлежащий старшему брату, после его убийства в Новом лесу. И затем три дня спустя младший брат короля — принц Генри — короновался как король Англии.
Констанция наклонилась вперед и посмотрела на сестру и ее жениха. Бертрада и Уилвстан сидели по другую сторону от епископа Честера. Родители жениха — на их стороне. Менестрели за главным столом весь вечер пели песни и декламировали поэмы, посвященные доблести жениха и несравненной красоте невесты. Довольная тем, что они не были вульгарны, Констанция обратила на это внимание Пьера де Уэрвила. После окончания выступления менестрелей гости выпили за здоровье молодых. Бертрада ничего не пила, бледная, она сидела рядом с женихом. Посмотрев на нее, Констанция поняла, что сестра была вся в своих мыслях, она о чем-то размышляла. Уилвстан же сидел, развалясь на скамейке, и разговаривал через плечо со своими братьями.
«Они, наконец, обвенчаны», — сказала Констанция самой себе. Но внутренний голос не давал ей успокоиться, твердя, что еще многое может случиться. Каждый знал историю молодого Десмонда Уолтера, который в свою первую брачную ночь прочел своей молодой жене проповедь об отказе от мира и всего мирского, о жизни только ради прославления Господа, и читал с таким пылом, что убедил ее в первичности духовного перед телесным. В первый же день их супружеской жизни они ушли в монастырь, он — в мужской, она — в женский. Констанция тяжело вздохнула, она не представляла, что будет делать, если Бертрада совершит подобное.
Трясущимися руками она подняла бокал. Капельдинер предложил пройти в другой зал для танцев. Констанция посмотрела на толпу. Вдоль стен праздничного холла стояли рыцари Эвсрарда. Ее сестра Мабел и де Варренс были на полпути к танцевальному холлу. Эта семья обдала такой властью в Англии, как они в Нормандии. Констанция страстно желала поговорить с сестрой. Она очень не хотела отдавать ее замуж в эту семью, где оскорбление женщин было нормальным явлением. Но замужество Мабел, как и ее самой, и Бертрады, было приказом короля Генри, а приказы короля, как известно не оспариваются. Этот брак крепко соединил Англию и Нормандию и принес де Варренсам несколько недостающих земель на границе. Но до Констанции доходили слухи, что муж бил Мабел, а однажды даже чуть не покалечил и нет никакой гарантии, что это не повторится. Даже сейчас, когда Мабел носит ребенка, никто не обращает внимания на се положение. Де Варренс повернулся, и Констанция, поймав его взгляд, стала смотреть в другую сторону.
Леди Морлакс вновь увидела своего брата по отцу, Джулиана, который пробирался к высокому столу. На нем был короткий рыцарский плащ голубого цвета, что подчеркивало необыкновенный цвет его волос — они казались еще краснее. Поклонившись родителям жениха, он склонился над столом поцеловать невесту — свою сестру. Бертрада взглянула на него, как бы ища в нем поддержку.
Глаза Джулиана встретились с глазами жениха. Они осторожно пожали друг другу руки. Джулиан что-то сказал жениху и покинул стол, Уилвстан де Клинтон вышел за ним. Уходя, Джулиан сердечно поприветствовал графа Честера и епископа.
Констанция была в диком напряжении. Ей никогда не приходило в голову, что жених и невеста не любят друг друга. Остановившись перед ней, Джулиан поцеловал ее в щеку и тихонько прошептал на ухо, что выскочка сделал прекрасную партию.
— Тшш-ш, — одернула его Констанция. — Я верю, что де Клинтон будет очень осторожен и заботлив с ней.
— Осторожность — не то, что требуется сегодня Бертраде, не в ней она нуждается, — фыркнул Джулиан.
Он взял бокал Констанции и выпил вино.
— Сестра смирилась со своей судьбой?
Констанция еще раз взглянула на стол Бертрады — та сидела, понурив голову. Леди Морлакс тяжело вздохнула.
Она видела, как Джулиан двигался в противоположном толпе направлении, идя за женихом. С Бертрады соскользнула красная накидка. Констанция взяла девушку за руку и немного повернула — так, чтобы де Клинтоны видели великолепие невинного тела сестры. Де Клинтон холодно посмотрел на Бертраду, его жена, зная о мечте девушки постричься в монахини, сделала печальное лицо. Но ничего уже нельзя было изменить, поздно.
Жених положил руку на плечо Джулиана, он мог толкнуть его, и тот бы упал. Констанция видела, что брат совсем пьян. Но мысль свою он не потерял. Джулиан сказал Уилвстану, что его сестра, венчаясь с ним, считает себя святой, приносящей жертву. Епископ слышал разговор и улыбался, наблюдая за ними. А Джулиан продолжал говорить:
— Де Клинтон всю оставшуюся жизнь будет наблюдать страдания святой…
Констанция стукнула бокалом по столу, ее брат изумленно заморгал, почувствовав все негодование, которое вложила она в свое предупреждение.
— Но не все же могут так выполнять свои обязанности, как ты, — постельная принадлежность, прислуживающая всякому, кому король Генри соблаговолит тебя отдать!
Это была последняя капля, Констанция велела брату выметаться. Он откинул назад свою красивую голову и разразился громким смехом. Констанция опять подумала, что самоуверенного де Клинтона несомненно, ожидают большие трудности в общении с Бертрадой… Но если он будет достаточно искусен с ней, то сможет пробить стену между ними и станет для набожной Бертрады вторым пришествием.
Де Клинтон выдворил Джулиана, но слова, брата сильно задели Констанцию…
ГЛАВА 4
Глава церкви в Морлаксе имел силу Верховного суда. Нарушения законов церкви не было, но аббат монастыря святого Ботолши и епископ Честера требовали присутствия нормандских монахов и говорили о превосходстве их монастырей. — Мы осмотрительны и скромны, — говорил выступающий. — Долгие годы у нас не было прецедентов церковного суда…
Следующим выступал отец Малчел. Оглядывая присутствующих, Констанция невольно подумала о великолепных одеждах аббата монастыря святого Ботолши и лохмотьях его монахов. Их привычки и манера поведения были продиктованы бедностью.
— Глава церкви одобрил наше решение не задерживать здесь арестованных, — между тем говорил выступающий. — Вспомните — мы не арестовывали этих людей, их привели к нам, и мы отвечаем за них и их действия, пока не решим, что же предпринять. Женщина должна заплатить за то, что старалась заставить народ Уэльса поклоняться старым языческим богам.
Молодой монах, который поддерживал Малчела, как бы в знак подтверждения, кивнул головой.
— Эта женщина… Виновна? — спросила Констанция.
Она услышала странный ответ:
— Виновна или нет, какая разница? Мы не можем держать ее здесь.
Она не поняла.
— Что же вы хотите делать?
— Пойдем… — старый человек взял ее за руку.
Они пошли по направлению к телеге, где находились заключенные. Женщина с черными волосами повернула к ним голову и посмотрела на них темными как уголь глазами, блестевшими на бледном лице. Она была не молода, но выглядела хорошо.
Констанция смотрела на нее и ничего не говорила. Она не знала, что можно ожидать от этой женщины. Здесь ее внимание привлекло какое-то движение внутри телеги. Эверард дал команду своим рыцарям прийти в боевую готовность, но арестованный, приподнявшись на колени, лишь схватился за шею, перевязанную какими-то лохмотьями. Это был человек мощного телосложения. Глядя на него, было трудно поверить в его немощность, но, взглянув на другую сторону его лица, Констанция увидела, что оно сильно покалечено. К тому же из раны все еще сочилась кровь, и густые волосы на его могучей груди были пропитаны кровью.
Констанция пристально рассматривала его.
Молодой монах нарушил молчание:
— Деревенские болтают, что он жонглер… Бог знает, откуда они это взяли, но еще они говорят, что он поклоняется дьяволу. В одной деревне его побили камнями, а в другой он вызвал полный восторг у жителей.
Избитое лицо арестованного выглядело ужасно, и леди Морлакс подумала, что этот огромный человек действительно может оказаться злодеем.
— Миледи, будьте осторожны, — предупредил ее Эверард. — Он сумасшедший!
В звуке голоса Эверарда заключенный услышал скрытый вызов — и это в тот момент, когда он не мог двигаться так же быстро и ловко, как раньше! Когда, даже накинув веревку на его шею, преследователи с трудом смогли скрутить его, даже сейчас — будучи в ловушке, — он испугал Эверарда, схватившись за край телеги рукой с давно уже не стрижеными ногтями.
— Кнут, — распорядился капитан.
Один из рыцарей бросил ему кнут, который упал на траву у ног Эверарда, похожий на змею. Эверард поднял кнут и стал ожесточенно хлестать жонглера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33


А-П

П-Я