https://wodolei.ru/catalog/mebel/shafy-i-penaly/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Спрыгнув с валуна на землю, она побрела вдоль лагеря, сторонясь мужчин.
Зайдя подальше в глухой лес и убедившись в том, что никто ее не преследует, девушка смогла наконец немного заняться собой. По пути к лагерю Мадлен заметила маленький ручеек. Его поверхность подернулась льдом, но она палкой разбила его и, опустившись на колени, умыла лицо и руки. Затем она вдосталь напилась ледяной, но великолепной на вкус воды.
Вдруг Мадлен почувствовала на себе чей-то взгляд. Резко обернувшись и едва не потеряв при этом равновесия, Мадлен увидела Дункана.
— Пойдем, Мадлен, — позвал он. — Пора отдохнуть.
Не дав ей опомниться, барон взял пленницу за руки. В его огромной руке умещались обе ее ладони. Векстон держал ее крепко, но нежно и не отпускал до тех пор, пока они не подошли к его палатке — необычному сооружению из накинутых на согнутые ветки звериных шкур. Шкуры отлично защищали от ветра, который все усиливался. Еще одна толстая шкура покрывала земляной пол. Отблеск ближайшего костра отбрасывал на шкуры причудливые тени, придавая временному жилищу своеобразный уют.
Дункан знаком предложил Мадлен войти в палатку. Она повиновалась, но лечь или сесть там не смогла — толстая шкура, лежавшая на земле, промерзла насквозь, и Мадлен показалось, словно она опустилась на льдину.
Сложив руки на груди, барон молча наблюдал за ее попытками устроиться на ночлег. Мадлен молчала, решив, что скорее умрет, чем проронит хоть слово.
Внезапно Дункан поднял ее на ноги, едва не опрокинув палатку, снял с пленницы плащ и, встав на одно колено, положил его поверх шкуры.
Мадлен думала, что эта палатка предназначена лишь ей, но Векстон растянулся во всю длину палатки. Девушка разозлилась, решив, что барон забрал ее плащ для собственного удобства. Почему бы не оставить ее в крепости Луддона, если он собирался заморозить ее в лесу? К чему тащить ее за собой на край земли?!
Но не успела она произнести и слова, как Дункан схватил ее и рывком бросил на себя, не обращая внимания на ее протестующие возгласы. Затем он повернулся на бок, увлекая Мадлен за собой, и закутал их обоих в свой плащ. Макушка Мадлен оказалась под его подбородком, лицо уткнулось барону в шею.
В страхе Мадлен попыталась вырваться, но Дункан крепко держал ее.
— Мне неудобно так… — пробормотала она. — Мне нечем дышать.
— Не выдумывай, — возразил барон.
Мадлен показалось, что Векстон просто насмехается над нею, и в сердцах она даже забыла о своем страхе. Вспомнив, что руки ее свободны, она что было сил вцепилась в плечи барона. Дункан снял кольчугу и остался лишь в тонкой рубашке, облегавшей широкие мускулистые плечи. Мадлен чувствовала, какая могучая сила исходит от его тела. Но Господи, она даже не могла впиться ногтями в его плоть — кожа Векстона была так же неподатлива, как и его упрямый характер.
Впрочем, грудь его под ее щекой была теплой, почти горячей, и, к своему смущению, девушка почувствовала, что ей приятно прижиматься к ней. От него исходил запах кожи и еще одурманивающий мужской запах. Его дыхание приятно согревало ей шею. Смутившись еще больше, Мадлен вновь попыталась вырваться, стараясь стряхнуть с себя сонное оцепенение, овладевшее всем ее существом.
Наконец это надоело Дункану. Глубоко вздохнув, он схватил обе ее руки и засунул себе под рубашку, прижав ладони девушки к своей груди. Пальцы Мадлен задрожали, коснувшись покрывавшей ее поросли курчавых волос.
Но почему же ей так тепло и уютно сейчас здесь, когда снаружи такой холод? Близость Дункана будила в девушке инстинкты, о которых Мадлен прежде и не подозревала. Она ощущала, как его жаркая плоть все сильнее прижималась к ней, прожигая тонкую ткань платья.
И вдруг в голову Мадлен закралась ужаснувшая ее мысль. Не так ли мужчина овладевает женщиной? Однако она слышала, что при этом женщина должна лежать на спине, и решила, что пока ей ничего не угрожает. Мадлен помнила разговоры Марты с другими служанками. Та всегда начинала все свои истории с того, что она лежала перед кем-то на спине. Теперь Мадлен пожалела, что ни разу не дослушала ни одной истории Марты до конца — этим она могла бы восполнить недостаток своего образования в некоторых вещах. Впрочем, порядочная женщина и настоящая леди вообще не должна думать о всяких глупостях.
Конечно, во всем был виноват Дункан. Может, он прижал ее так близко к себе, чтобы потом посмеяться над ней? Будь у него что плохое на уме, он вполне мог бы сделать с нею все, что угодно. Поежившись от этой мысли, Мадлен тут же прекратила сопротивляться. Не стоит раздражать этого варвара. Слава Богу, он хоть не дотрагивался до ее груди. Впрочем, радость была недолгой: барон чуть передвинулся, и груди Мадлен тут же вжались в его тело. К великому стыду Мадлен, соски ее немедленно напряглись.
Векстон снова зашевелился.
— Что за черт… — прорычал он ей прямо в ухо.
Девушка не знала, чем было вызвано это злобное восклицание, зато была почти уверена, что навсегда оглохла.
Когда Дункан вскочил, бормоча какие-то непонятные Мадлен проклятия, она поспешно отодвинулась в сторону, наблюдая за ним краем глаза. Ее похититель начал ощупывать их ложе.
Едва Мадлен вспомнила, что спрятала под подкладку своего плаща кинжал оруженосца барона, как тот выудил оружие и поднял его над головой.
Не сдержавшись, Мадлен нахмурилась.
Дункан ухмыльнулся.
Девушка была так поражена его неожиданной улыбкой, что невольно улыбнулась ему в ответ. И тут же заметила, что глаза Векстона оставались серьезными. Наверное, и ей не стоило улыбаться.
— Для такого робкого существа, Мадлен, каким ты стараешься казаться, ты весьма запаслива, — проговорил он тихо и спокойно. Интересно, хвалил ее барон или насмехался?
— Но вы же силой взяли меня в плен, — напомнила Мадлен. — Если я и запаслива, то лишь потому, что честь велит мне бежать из неволи.
Векстон нахмурился.
— Моя откровенность не нравится вам, милорд? — поинтересовалась девушка. — Пожалуй, мне не следовало говорить с вами. Я хотела бы уснуть, — добавила она. — Постараюсь даже забыть о том, что вы рядом.
В доказательство своих слов Мадлен закрыла глаза.
— Подвинься поближе, Мадлен.
От этого тихого приказания холодок прополз по спине девушки, в горле застрял комок. Ей казалось, что страха в ее душе уже не осталось, но когда, открыв глаза, она увидела, что кончик кинжала нацелен прямо на нее, поняла, что час, когда она сможет ничего не бояться, еще далек.
«Что я за трусиха», — подумала Мадлен, медленно придвигаясь к барону. Когда до него оставалось несколько дюймом, девушка замерла, лежа на боку.
— Ну вот, теперь вы довольны? — пробормотала она.
И тут же поняла, что барон совсем недоволен, потому что она оказалась на спине, прижатая к земле всем весом Векстона. Господи, он был так близко, что Мадлен видела даже блеск его серых глаз.
Мадлен не раз слышала, что глаза — зеркало души человека и по ним можно прочесть его мысли. Но глаза Дункана были непроницаемы.
Барон наблюдал за своей пленницей. Ее смущение и раздражало, и веселило его. Положим, он знал, что Мадлен его боится. Но она не плакала и не умоляла отпустить ее. И потом… Господи, до чего же она прекрасна! Ее нос был усыпан очаровательными веснушками, и это нравилось барону. Как нравился и ее рот. «Интересно, каковы на вкус ее губы?» — подумал Дункан и тут же почувствовал, как возбуждается его плоть.
— Вы собираетесь смотреть на меня всю ночь? — спросила Мадлен.
— Возможно, — медленно проговорил тот с усмешкой.
— Тогда и мне придется глядеть на вас ночь напролет, — заявила Мадлен.
— Но почему же, Мадлен? — тихим, хрипловатым голосом спросил Векстон.
— Если вы полагаете, что сумеете воспользоваться тем, что я заснула, вы ошибаетесь, барон.
У нее был такой негодующий вид!
— Но как же я сумею воспользоваться этим, Мадлен? — Барон широко улыбнулся, и на этот раз улыбкой светились и его глаза.
— Я предпочитаю не говорить о подобных вещах, — промолвила она. — И вообще, забудьте обо всем, что я вам наболтала.
— И не подумаю, — заметил Дункан. — Стало быть, ты считаешь, что я хочу удовлетворить свою похоть и овладеть тобою во сне?
Векстон так низко наклонился к Мадлен, что почти касался ее губ своим ртом. Ему все больше нравилось ее смущение.
— Вы не посмеете дотронуться до меня, — неожиданно вырвалось у нее. — К тому же вы слишком… устали… и наш лагерь на открытом месте… Нет, — добавила она решительно, — вы не тронете меня.
— Возможно.
Глаза барона горели насмешливым блеском. Неужели ему доставляло удовольствие дразнить ее?
Мадлен решила не сдаваться без боя. Она ударила Дункана, целясь кулаком в его правый глаз. Цель она поразила верно, вот только этот удар, похоже, был больше неудачен для нее, чем для Векстона; во всяком случае, девушка вскрикнула от боли, а барон даже не поморщился. Господи, она едва не сломала себе руку, а ему все нипочем!
— Вы точно из камня сделаны, — простонала Мадлен.
— Зачем тебе это было нужно? — с любопытством спросил Векстон.
— Для того чтобы вы знали, что я буду биться до последней капли крови, если вы позволите себе лишнее, — запинаясь, пробормотала девушка. Ей казалось, что она проявила небывалую храбрость, но дрожь в голосе выдавала ее смятение.
— Так, значит, до последней капли? — улыбнулся Дункан. — Ты слишком решительна в своих заключениях и действиях, — заметил он. — И в этом твоя ошибка.
— Вы угрожали мне, — возразила девушка, — а это непозволительно.
— Не-ет… — протянул барон. — Я ничего такого не говорил, ты сама это придумала.
— Я ведь сестра вашего врага, — напомнила ему Мадлен. — Этого вы не будете отрицать.
«Надо было напомнить Векстону об этом раньше», — подумала она.
— Да, но с закрытыми глазами мне не определить, чья ты сестра, — проговорил Дункан. — Кстати, я слышал, что ты жила со священником, которого лишили сана. Стало быть, была его девкой. Впрочем, мне все равно… В темноте все женщины одинаковы.
Ах, с каким удовольствием Мадлен ударила бы его снова! Она так разволновалась, услышав эту гнусную сплетню, что глаза ее наполнились слезами и она чуть не разрыдалась. Ей хотелось сказать барону, что отец Бертон был замечательным священником и никто не лишал его сана, к тому же он был ее дядей. Кроме него, никто никогда не заботился о Мадлен, никто не любил ее! И как смеет Векстон повторять перед ней грязные слухи!
— Кто же рассказал вам об этом? — хриплым шепотом спросила Мадлен.
Дункан видел, как сильно ранили пленницу его слова. Он, собственно, и сам предполагал, что все эти россказни были выдумкой. К тому же барон был почти уверен в невинности девушки.
— Неужели вы думаете, что я стану оправдываться? — насмешливо спросила девушка. — Если вы считаете меня шлюхой — что ж, значит, я шлюха.
С тех пор как они покинули замок Луддона, Мадлен впервые дала волю своему гневу. Барон был очарован ее неправдоподобно яркими голубыми глазами, сверкавшими от злости и негодования. «Можно не сомневаться, — заключил он про себя. — Она и впрямь невинна».
Дункан решил прекратить разговор, чтобы больше не огорчать очаровательную пленницу:
— Ладно, давай спать!
— Я не смогу спать, опасаясь, что вы воспользуетесь этим для удовлетворения своих низких желаний.
— Ты и впрямь считаешь, что сможешь ничего не заметить? — спросил барон, дивясь наивности девушки. — Если я захочу взять тебя, как ты полагаешь, то прежде всего разбужу тебя. Обещаю. Так что закрой глазки и спи.
Обхватив Мадлен, он уложил ее на себя и натянул сверху на обоих свой плащ, твердо решив не думать больше о девушке в эту ночь.
Однако это оказалось не так-то легко. От нее по-прежнему исходил слабый аромат роз, ее тело было мягким и податливым. Ее близость одурманивала Дункана. Он был уверен, что Мадлен уснет еще не скоро.
— И как же вы это назовете? — донесся до него сдавленный голос Мадлен. Дункану пришлось припомнить весь их разговор, прежде чем он понял, что она имеет в виду.
— Ты о том, что я «воспользуюсь» тобой? — уточнил барон. — Изнасилованием, — пробормотал он ей в макушку.
Девушка подскочила, ударившись головой о его подбородок. Терпение барона иссякло. Он решил, что вообще зря вступал с ней в пререкания.
— Я еще ни одну женщину не брал силой, Мадлен. Так что твоя добродетель в безопасности. А теперь давай наконец спать.
— Никогда? — прошептала пленница.
— Никогда! — рявкнул Векстон.:
Мадлен поверила ему. Странно, но все ее сомнения внезапно исчезли, и она была убеждена, что во сне Векстон не прикоснется к ней. Удивительно, но ей стала нравиться его близость.
Пригревшись, девушка задремала. Перед тем как окончательно заснуть, она захотела устроиться поудобнее, но барон сердито заворчал и, схватив ее за бедра, удержал на месте. Мадлен решила, что он сердится за то, что она разбудила его своими неловкими движениями.
Теплое дыхание Векстона согревало ее шею. Вздохнув, Мадлен закрыла глаза. Она была далека от того, чтобы поддаться соблазну, но тепло так сладко убаюкивало и пробуждало ненужные мысли. Мадлен вспомнила рассказы об Одиссее, о том, как его соблазняли сирены. Ну конечно, дыхание Дункана действовало на нее точно так, как пение сирен на воинов Одиссея. Античному герою пришлось залепить себе уши воском, чтобы спастись от наваждения.
Мадлен пожалела, что у нее нет подобных средств защиты.
…В лесу сердито завывал ветер, но Мадлен находилась в тепле и безопасности в надежных объятиях своего похитителя. Она была вынуждена признаться себе, что песня сирен заворожила ее.
Ночью девушка проснулась лишь один раз. Спине ее было тепло, а вот грудь и руки мерзли. Очень медленно, чтобы не потревожить Дункана, она повернулась на живот. Положив щеку ему на плечо, руки она засунула под его рубашку.
Мадлен еще спала, когда Векстон потерся подбородком о ее макушку. Девушка довольно заурчала и теснее прижалась к барону. Его бакенбарды защекотали ей нос, и пленница невольно открыла глаза.
Дункан наблюдал за ней. Его лицо было безмятежным, глаза — теплыми и нежными.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я