https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/110x110/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Во всяком случае, все выглядело именно так. — Он щелкнул пальцами. — Прямо у меня на глазах. Если бы я ничего не видел, то в жизни бы не поверил подобным россказням.
Зоя откинула голову — от боли у нее пульсировало в висках — на матрац.
— Сдавайся, Джон. У меня нет настроения продолжать этот спектакль.
— Спектакль или колдовство? — Его голос зазвучал глуше, в нем слышалась насмешка. — Явись ты так пару веков назад, тебя сочли бы ведьмой и бросили бы за борт.
Невероятно, но в его глазах светилось лукавство. Проклятье, до чего же мучительно сознавать, что она не в состоянии противостоять той силе, которая влечет ее к нему.
— Ты же знаешь, что я очень терпелива, Джон. Но в последнее время мой характер изменился, иногда я становлюсь неуправляемой. Особенно в тех случаях, когда меня вынуждают участвовать в дурацких играх, вроде этой. — Муж всего лишь приподнял одну бровь — ну прямо-таки сама невинность. Но ему не одурачить ее. Ни за что! — Джонатан, прошу в последний раз, — медленно проговорила Зоя. — Я не вернусь домой. Я не стану продолжать играть роль преданной жены. Сокровища Черного Джека мне совершенно безразличны, и я требую, чтобы ты немедленно выпустил меня.
Вот так. Это послужит ему уроком. Господи, ей претит подобная прямолинейность, но он должен посмотреть фактам в лицо. То, что он похитил ее, и так плохой признак, но если он считает, что этим может удержать ее, значит, у него поехала крыша. Ей же надо успеть на самолет…
— Черт!
— Любимое словечко?
— Проклятье, Джон, из-за тебя я не улетела. — Она сердито посмотрела на него. На его лице играла самодовольная улыбка.
— Еще один полет? И куда же на этот раз? — поинтересовался он, притворившись, будто забыл.
Наверняка забыл, потому что так ему удобнее.
— В Штаты. В Соединенные Штаты Америки, к твоему сведению. Я еду домой, Джон.
Его губы растянулись в широкой улыбке, обнажив белоснежные зубы.
— Твои руки не устали?
— От чего?
— Как, от того, что тебе приходится махать ими. — Его издевки стали действовать ей на нервы. — Или ты просто скользишь по воздуху?
Зоя бросила на него взгляд, который, как она надеялась, прикончит его, и скрипнула зубами. Его сарказм всегда доводил ее до белого каления.
— Хватит с меня этих бредней, я сыта по горло и тобой, и твоей Англией. И тебе это известно. Ты понял это давным-давно.
— Разве? — удивился он, проводя руками по темным вьющимся волосам. Он откинулся на спинку кресла и скрестил ноги. — Кто такой Джон? И откуда тебе известно о моих сокровищах? — с деланным спокойствием спросил он.
Она узнала этот тон, и у нее волосы на затылке встали дыбом. Он сказал: «О моих сокровищах».
— Значит, это был лишь предлог. «Иди, посмотри на потайную дверь». — Она заметила, что его глаза потемнели. — Конечно, ты уже давно нашел сокровища. Иначе на что ты мог купить такой корабль? Если только ты не арендовал его у кого-нибудь.
— Арендовал, — нахмурившись, повторил он. — К твоему сведению, он принадлежит мне. Ты не поверишь, сколько на него уходит денег, гораздо больше, чем нужно для того, чтобы оснастить любое другое судно. Так уж получилось, что я собрал кое-какие «сокровища», как ты выразилась. Многие называют подобные вещи «каперством».
Зою словно обдало холодом. Боже мой, он бы никогда не стал пиратствовать! А вдруг? Ее голос дрогнул, несмотря на стремление оставаться спокойной.
— Что именно ты подразумеваешь под «каперством»?
Он наклонился вперед и уперся локтями в мускулистые ноги. На его губах появилась все та же чувственная улыбка. Зоя поспешно отвела взгляд и уставилась в окно, за которым царил кромешный мрак. У него же хватило наглости еще раз усмехнуться.
— Одни назовут это пиратством. А другие, более жестокосердные, — грабежом.
— Так оно и есть. — Она вскочила на ноги. — Хватит с меня этой дешевой пьесы о жуликах времен Регентства. Я уже выросла из того возраста, когда увлекаются приключениями, Джонатан. С меня достаточно.
— Полегче, тигрица.
Зоя не сводила с него обеспокоенного взгляда, пока он скользящим шагом направлялся к ней. Казалось, он сросся с кораблем, в то время как у нее от качки кружилась голова. В тот момент, когда он притянул ее к себе, она поняла, что следовало бы оставаться на полу. Продолжая бороться и с головокружением, и со своим влечением, она прижалась к его груди.
— Знаешь, — проговорил он, — у тебя глаза кошки… нет, колдуньи. Но если ты колдунья, зачем ты пришла ко мне? Чтобы околдовать меня? Чтобы забрать у меня все мое богатство? Ведь я бы и так отдал все, что имею, ради такой женщины, как ты.
Его голос звучал хрипло, что совершенно не вязалось с всегда уравновешенным и невозмутимым Джоном, которого она знала. Наверное, он простудился.
Зоя наслаждалась звуком его голоса и впитывала тепло его тела. Она понимала, что ей опасно находиться рядом с ним, что ей нужно срочно высвободиться из его объятий, наполняющих ее таким восхитительным чувством защищенности, но она так слаба, она должна немного отдохнуть…
— Ты всегда был хитрюгой. — Она вздохнула и еще сильнее прижалась к нему.
— Хитрюгой, согласен, — пробормотал он. — Но не Джоном. И не Джонатаном. — Он поднял ее подбородок и пристально посмотрел в глаза. — Позвольте представиться: капитан Черный Джек Александер, к вашим услугам, мадам. — Он ухмыльнулся, заметив в ее глазах ужас. — Неужели слухи обо мне так страшны?
С какой гордостью он назвал свое имя! Его слова прозвучали естественно, без всякой фальши. Зоя застонала. О Господи! Это уже выше ее сил. Он сошел с ума и уверился, что является Черным Джеком.
Если только он не пошел на хитрость, чтобы вызвать у нее жалость.
— И как же я должна тебя называть — Черным или Джеком? — как ни в чем не бывало осведомилась она.
Смех гулким эхом отозвался в груди Джонатана.
— Дорогая, можешь называть меня, как угодно. — Он слегка толкнул ее, и она упала на матрац. — Конечно, если собираешься часто звать меня и приглашать к себе в постель, — закончил он, наклонившись над ней.
Зоя ошеломленно таращилась на своего мужа, представшего перед ней в новом обличье. Ее взгляд тонул в темной глубине его глаза. Ее всегда восхищали его удивительные глаза, это сочетание темного и светлого. Только вот повязка была абсолютно ни к чему, хотя она подчеркивала бронзовый оттенок его кожи и придавала ему чрезвычайно мужественный вид. Пристально глядя в его единственный глаз, сверкавший как оникс, она почти поверила, что он — Черный Джек.
Почти.
Зоя метнулась на койке, пытаясь нащупать свою сумку. В ту же секунду Джонатан бросился на нее и прижал к матрацу. О, до чего же приятно чувствовать на себе его тело. Какой же он тяжелый. А пахнет от него так, как никогда раньше: чем-то пряным, ветром и морем.
Вот. Зоя наконец нашла свою сумку. Но Джонатан нашел ее рот. Его губы, полные и упругие, прижались к ее губам, они дразнили, ласкали и разжигали желание. Он провел языком по ее губам, потом еще раз. Зоя почувствовала, что между ног у нее увлажнилось, и поняла, что готова принять его в себя.
Его язык неторопливо раздвинул ее губы и, проникнув в рот, принялся нежно играть с ее языком.
Сводя ее с ума от страсти.
Он откинул полы «ветровки» и, сунув руки под «толстовку», накрыл ладонями ее груди. Когда его пальцы коснулись ее набухших сосков, Зою словно опалило жаром. Она выгнулась под ним, желая большего. Требуя большего.
Единственный поцелуй и нежное прикосновение его рук пробудили в Зое эмоции, которых она никогда не испытывала за годы их совместной жизни. Она притянула его к себе и обхватила ногами. Почувствовав, как его восставшая плоть вжимается в ее тело, она застонала — и пришла в себя.
Опять он добился своего. Опять она превратилась в рабыню своей страстной натуры.
Нет, она не собирается тратить попусту еще шестнадцать лет. Она и так слишком долго ждала, когда он изменится, искала любовь, которую он просто не способен дать ей. Она поклялась себе, что начнет новую жизнь, научится любить саму себя и жить для себя. Ей столького удалось добиться, поэтому она не позволит ему разрушить то, что она с таким трудом воздвигла.
Зоя взяла сумку и отстранилась от Джонатана. Он опять попытался завладеть ее губами, но она оттолкнула его свободной рукой.
Удивительно, как быстро изменился его взгляд, туман, окутывавший сознание, мгновенно исчез. Несмотря на то, что его ладони продолжали лежать на ее груди, его глаза выражали лишь легкое замешательство.
— Слезь с меня. Немедленно, Джонатан, или Черный Джек, или как ты там сейчас называешься.
Он не шевельнулся, но на его лице отразился гнев.
— Нет, моя кошечка. У тебя ничего не выйдет: сначала раздразнила меня, пообещала неземное блаженство, а теперь отталкиваешь.
Его пальцы опять начали ласкать ее соски. Она изогнулась, на секунду отдавшись любви и ненависти, полыхавшим в ней. Но в следующее мгновение она подняла руку с газовым баллончиком.
— Оставь меня в покое или, клянусь, я нажму на кнопку. — Рукой, дрожавшей от ярости и желания, она направила баллончик ему в лицо.
Джонатан резко поднял голову, и в его пристальном взгляде явственно читалось беспокойство.
— Что это за оружие?
— Новейшие разработки. Убойная сила больше, чем у дубинки.
Заинтересовавшись, он привстал, сразу же забыв о ее груди.
— Больше, чем дубинки? Но ведь ты не будешь применять это оружие на мне.
— Очень даже буду.
Он потянулся к ней, намереваясь поцеловать. Зоя направила струю из баллончика прямо ему в глаз — и тут же пожалела об этом, так как Джонатан с жутким воплем скатился на пол.
— Чтоб тебе провалиться, женщина! Ты ослепила меня!
Двигаясь на ощупь, он подошел к тазику, стоявшему на комоде, и принялся промывать глаз, не переставая ругать ее на чем свет стоит.
Господи! Она знала, что газ в баллончике нетоксичен, почему же Джонатан ослеп? Зоя замерла, парализованная стыдом. Она не собиралась калечить его, но, проклятье, он сам напросился, когда не сделал то, о чем она просила.
Зоя испуганно вздрогнула, увидев предмет своих размышлений возле койки. Да он сам дьявол — она не слышала его шагов.
Он смотрел на нее прищурившись, и одно выражение на его лице сменялось другим: сначала это был гнев, потом боль, удивление — и желание. Сокрушенная усмешка свидетельствовала о том, что он с трудом сдерживает себя. Когда он наклонился над ней, она вздрогнула, испугавшись, что он продолжит свою любовную игру.
Но его руки всего лишь одернули «толстовку» и застегнули две пуговки у ворота. Внезапно он вздернул бровь и весело улыбнулся.
— В одном мы с вами сошлись во мнении, мадам. — Его голос стал нежным, как бархат, и глубоким, как полночный мрак. — Они действительно являются таковыми.
Произнеся эти загадочные слова, он с достоинством поклонился, пожелал ей приятного отдыха, вышел из каюты и запер за собой дверь.
Зоя несколько минут смотрела ему вслед, размышляя над его заявлением, прежде чем принялась заправлять «толстовку» в джинсы и вспомнила, что именно на ней надето. Тут она сообразила, что он имел в виду, и покраснела несмотря на то, что была в каюте одна.
На красном влажном трикотаже, обтягивавшем ее грудь, было написано название ее любимой футбольной команды:
«ВЕЛИКАНЫ»
ГЛАВА 2
Уинн поднялся на палубу. Дождь приятно охлаждал лицо. Отек носоглотки спал, и ему удалось вдохнуть полной грудью. Глаз, слава Богу, перестал слезиться. Хотя при такой погоде, как сейчас, это не имело никакого значения.
Он оглядел корабль, машинально отдав честь юту, где обычно колыхался звездно-полосатый флаг, символ Соединенных Штатов. Но в связи с тем, что он, американский капер, в настоящий момент находился в английских водах, Уинн поднял собственный штандарт. Ветер сердито трепал герб Рейвенскортов — черный ворон на красном поле был так же внушителен, как и сам титул графа.
Он никогда не любил выставлять напоказ свое дворянское происхождение, тем более сейчас, когда его новая родина обрела желанную свободу — свободу, ради которой он готов был отдать жизнь. И все же он с гордостью поднял свой штандарт, чтобы облегчить себе плавание в водах страны, в которой родился. И еще чтобы скрыть, что он выполняет задание молодого государства, навеки пленившего его сердце.
Из-за шторма ночь казалась темнее, чем преисподняя. Джонатан Уиннтроп Александер Дунхэм, девятый граф Рейвенскорт, медленно шел по качающейся палубе, понимая, что может быть в любой момент смыт за борт в море, которое пенилось и клокотало подобно колдовскому вареву. По своим качествам судно оказалось именно таким, как он и ожидал. Уинн знал, что его команда справится с любыми неожиданностями. Все они были отличными моряками — надежными, преданными — и вполне могли обходиться без него.
Иногда он спрашивал себя, а нужно ли вообще его присутствие на судне.
Судя по всему, все необходимые меры были приняты. Ничего не болталось, ничего не висело, все было подвязано и находилось на своих местах. Только марсели хлопали на ветру, который, словно помешанный, метался в разные стороны.
Уинн прошел на ют, собираясь сменить рулевого. Уже миновала полночь. Когда он выходил из каюты, пробило две склянки, значит, сейчас начало второго. К удивлению Уинна, Лич все еще стоял у штурвала. Молодой лейтенант не выказывал ни малейшего беспокойства, на его лице отражался восторг, и Уинн пожалел, что не передал ему командование раньше. Он явственно ощутил разочарование, охватившее Лича, когда тот заметил его.
— Я вижу, вы продолжаете стоять у штурвала, мистер Лич. Что-то случилось с рулевым? — Уинн всеми силами пытался сдержать улыбку, но все же уголки его губ неуклонно ползли вверх. Хотя ему следовало бы испытывать негодование.
Но Лич, поглощенный тем, что старался скрыть внезапно охватившую его робость, ничего не заметил.
— Я отправил его вниз, сэр. Нет надобности нести вахту двоим, когда я и так обязан находиться на мостике. К тому же я не устал.
— Отлично. Значит, если я сменю вас сейчас, вы вместо меня отстоите мою вахту, и я смогу в два раза дольше поспать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я