https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ответ на этот вопрос она знала очень хорошо. Будет, и еще как! Именно поэтому, желая уберечь Обри от неприятной сцены, которая, несомненно, разыграется между ней и Киприаном, Элиза не стала переселяться в комнату кузена. Она даже подумывала попросить помощи у Аны и Ксавье, но отказалась и от этой мысли. Было бы нечестно с ее стороны заставлять их действовать против хозяина, кроме того, им надо было отпраздновать долгожданную встречу друг с другом. А Оливер…
Она повернулась на бок и решительно закрыла глаза. Не стоило подливать масла в огонь — Киприан и так относился к Оливеру достаточно подозрительно. Нет, она справится сама. Ведь сумела же она совершенно самостоятельно отыскать в глубине большого дома эту пустующую комнату, которую — как и хотела — она намеревалась превратить в собственную спальню и тем самым соблюсти хотя бы видимость приличия. Правда, сам Киприан пока не подозревал об этом ее своевольстве. Обычно от его глаз мало что ускользало, однако в последнее время он был настолько занят какими-то своими таинственными делами, что она почти не видела его.
Интересно, задумалась Элиза, как долго она еще пробудет здесь на положении не то пленницы, не то содержанки? Она надеялась, что не очень долго. Быть может, отец и Майкл скоро спасут ее, однако сидеть сложа руки Элиза тоже не собиралась. Нужно попытаться найти способ сбежать отсюда, решила она, но эта мысль каждый раз вызывала в ней глухой протест и наполняла ее нестерпимой печалью. Как же она будет без Киприана, без его ласк, без его Долгих и страстных поцелуев? Но другого выхода она не видела.
Где-то в глубине дома пробили часы, и, прежде чем стих последний удар, она услышала в коридоре шаги Киприана, сопровождавшиеся стуком открываемых и закрываемых дверей.
— Элиза! — Удар дверью. — Черт возьми, женщина! — Еще один хлопок.
Элиза села на кровати, поджав под себя ноги и прислонившись к высокому изголовью. Он шел за ней, и сердце ее забилось в испуге — или, может быть, в предвкушении?
— Нет, — пробормотала Элиза вслух. Он должен понять, что она не может и не хочет продолжать интимные отношения с ним на глазах у всех. Киприан ясно дал понять, что женится на ней, только если она забеременеет, а Элизе претило положение любовницы или черт знает кого… Нет, им просто необходимо объясниться!
Совсем близко хлопнула еще одна дверь, и Элиза невольно вздрогнула. Отец никогда не позволит ей разорвать помолвку, особенно ради столь явно не подходящего ей человека, каким был Киприан Дэйр. Но если она действительно забеременеет от него, не взглянет ли ее отец на ситуацию другими глазами? Не потребует ли, чтобы она приняла предложение, которое Киприан вынужден будет ей сделать?
Но… Выйти замуж за Киприана при таких обстоятельствах казалось ей даже худшим злом, чем быть его любовницей. Не таким путем хотела бы она связать с Киприаном свою жизнь.
Внезапно ее дверь содрогнулась, и у Элизы перехватило дыхание. К счастью, прочный засов устоял перед натиском Киприана. — Открой дверь, Элиза! Сейчас же. Она судорожно сглотнула, быстро взвешивая в уме все возможности. Она не сможет избегать его вечно. Но она и не собирается. Главное — делать это ночью.
Дверь затряслась.
— Элиза! — Не получив ответа, Киприан всем телом бросился на толстую дубовую панель. — Проклятье! Я знаю, что ты здесь.
— Уходи, — потребовала Элиза, но ее голосу явно не хватало твердости.
— Открой дверь, Элиза. Открой сейчас же!
— Я хочу побыть одна.
Наступила пауза.
— Именно сегодня ночью?
Прижав к груди подушку, Элиза соображала, как лучше ответить.
— Я не буду спать с тобой в одной спальне, Киприан. Это неправильно, и я так не хочу.
В тишине, наступившей после этого заявления, ей послышался вздох.
— Не годится разговаривать о таких вещах через дверь. Впусти меня, пожалуйста, — примирительным тоном добавил Киприан.
Поразмыслив, Элиза сочла за лучшее уступить. Он ведь не отступится, в этом она была совершенно уверена. А если разозлить его как следует, он, пожалуй, выломает дверь. Тогда с ним вообще невозможно будет сладить.
— Элиза!!!
— Ну хорошо!.. Хорошо, Киприан, я открою. — У самой двери она, однако, заколебалась. — Имей в виду, мы будем только разговаривать!
Ее рука, коснувшаяся железной щеколды, сильно дрожала, стук сердца отдавался в ушах грохотом, напоминающим рокот прибоя у скал, а воздух вырывался из легких с таким звуком, что Элиза испугалась, как бы с ней не случился приступ астмы, о которой она успела благополучно забыть. Отодвигая засов, она очень старалась не задумываться об истинной причине своего волнения. Они только поговорят, как двое разумных людей, успокаивала себя Элиза, и она еще раз постарается как-то объяснить ему, насколько неприемлемо для нее то положение, в которое он ее поставит, если будет настаивать.
Под напором извне дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, чуть не задев Элизу, и Киприан ворвался в комнату, словно ураган. Выражение его лица свидетельствовало, что он вне себя от бешенства, и Элиза в ужасе попятилась.
— Никогда не запирай от меня дверь, — медленно произнес он неестественно спокойным тоном, от которого ей стало еще страшнее.
— А ты не угрожай мне, — испуганно огрызнулась Элиза. Продолжая пятиться, она наткнулась на край кровати и покачнулась, еле удержав равновесие.
В мгновение ока Киприан оказался перед ней, огромный и разъяренный. Не успела она вымолвить слова, как он опрокинул ее на кровать и прижал к матрацу.
— Это мой дом! Мое слово здесь — закон.
Элиза попыталась ударить его, но он перехватил ее руку и придавил ее всем своим весом.
— Я никогда не сделаю тебе больно — клянусь! Тебе нечего бояться. Но ты не должна так поступать!
Элиза продолжала смотреть на него в немом ужасе. Она ничего не могла поделать. Ее собственное тело предавало ее. И сердце тоже.
— Ты делаешь мне больно сейчас, — прошептала она, каждой клеточкой ощущая жар и силу его твердых мускулов.
Он ослабил хватку и слегка приподнялся на локтях. На губах Элизы показалась горькая усмешка.
— Я не имела в виду физическую боль.
Киприан нахмурился:
— Не пытайся убедить меня — или себя, — что тебе противно то, что мы с тобой делаем.
— Ты ничего не понимаешь! — Она еще раз попробовала избавиться от объятий, лишающих ее воли, но он только крепче прижал ее к подушкам. — Пусти меня! — закричала она в совершенном расстройстве чувств.
— Если ты будешь со мной спорить…
— А ты перестань командовать мной — командовать всеми!
Он прервал ее поцелуем, который можно было бы назвать почти грубым, если бы Элиза не поняла сразу, что из всех возможных способов заставить ее замолчать Киприан выбрал самый действенный. Более того, когда их губы соединились, колокола тревоги, звучавшие у нее в мозгу, тут же начали стихать. Она уже почти не думала о том, что вряд ли ей удастся настоять на своем, если она будет сдавать позиции при первой же ласке. Киприан никогда не примет ее возражения всерьез, если она будет с такой готовностью раскрывать губы навстречу его поцелуям и обвивать руками его шею, требуя новых ласк.
Но Элиза ничего не могла с собой поделать. Она действительно горячо желала его. Чувствуя, как внутри ее все кипит, жарко клубится и бурлит, требуя выхода, она наслаждалась придавившей ее тяжестью его тела и предвкушала момент, когда Киприан даст этому выход.
Рассудок продолжал твердить ей, что она поддается, что совершает ошибку, о которой, возможно, впоследствии очень и очень пожалеет, но голос его звучал все тише по мере того, как слабела воля Элизы к сопротивлению.
— Нет, Киприан… — Она увернулась от его губ и уперлась руками в его плечи. — Отпусти меня.
— Нет.
Элиза снова попыталась уклониться от его ищущих губ, но Киприан, грубо схватив ее за волосы, заставил ее повернуть голову так, что они снова оказались лицом к лицу.
— Не надо воевать со мной, сердце мое. Ты все равно не сможешь победить.
Элиза всматривалась в его лицо сквозь темноту ночи, царившую в комнате, сквозь темноту безысходности, накрывшую ее душу своим покрывалом.
— Между нами не должно быть ни споров, ни войны, — прошептала она, и Киприан нагнул голову, по-видимому снова намереваясь завладеть ее ртом. Вряд ли Элиза смогла бы противостоять желаниям своей плоти, если бы он так и сделал, но Киприан остановился на полпути, и она испытала некоторое облегчение, смешанное с разочарованием.
— Я не хочу воевать с тобой, Элиза. Я не понимаю только, почему ты воюешь со мной?!
— Потому что ты считаешь, что можешь брать все, что захочешь! — выкрикнула Элиза, вложив в этот крик все свое отчаяние. — Меня. Обри. Ты капитан на своем корабле, и твое слово там — закон. Ты хозяин этого дома и считаешь, что здесь твое слово тоже должно быть законом. А ты думаешь о нас? О том, чего мы хотим?
Она почувствовала, как он застыл.
— Но ведь ты сама хочешь быть со мной, Элиза. Не пытайся этого отрицать.
— Нет. — Она покачала головой, стараясь найти слова, чтобы он наконец понял. — Не хочу! Ты умеешь вызвать во мне желание, только и всего. Ты можешь заставить мое тело хотеть тебя. Но это совсем другое дело, — закончила она тихо.
Наступила долгая неприятная пауза. Но Киприан не сдвинулся с места и не отпустил ее.
— Ты хотела этого раньше, — сказал он наконец. — На корабле…
Элиза прикрыла глаза.
— На корабле?.. Может быть… Ты был таким усталым тогда.
— Не настолько усталым.
— И я была нужна тебе, — закончила она, не обращая внимания на его реплику.
— Ты и сейчас нужна мне не меньше, чем тогда.
— Нет. — Она снова покачала головой. — Это не одно и то же.
— Для меня одно и то же, — возразил Киприан, и в его низком голосе прозвучало нетерпение.
— Ну а для меня нет, — не сдавалась Элиза. — Ни в малейшей степени.
Киприан тихо и весьма замысловато выругался. Затем, к ее величайшему изумлению, он скатился с нее и встал на ноги; Элиза же продолжала лежать неподвижно, испытывая огромное облегчение, к которому примешивалось острое чувство потери.
В конце концов она села и прислонилась к спинке кровати, внимательно следя за тем, как Киприан снимает с ночника стеклянный колпак и подносит спичку к фитилю. Когда фитиль разгорелся и золотистый свет лампы упал на их лица, Элиза слезла с кровати и, набросив на себя тонкий шелковый халат, отошла в самый дальний угол комнаты.
Киприан повернулся к ней лицом и встал, скрестив на груди руки и широко расставив ноги.
— Я думаю, тебе пора объяснить, что, черт подери, все это означает, — не сказал, а прорычал он.
В тусклом свете ночника Киприан выглядел еще более грозно, чем в полной темноте. Камзол он снял, видимо, еще до того, как отправился искать Элизу; ворот его рубахи был распахнут, обнажай выпуклую смуглую грудь, а одна пола выбилась из-за пояса кордовых брюк. Элизе он казался неправдоподобно огромным, разъяренным и устрашающим.
— Я… я уже объяснила. Хоть ты и умеешь… заставить меня хотеть тебя, на самом деле я не хочу…
Глаза его сузились.
— Почему?
«Потому что единственное, чего ты от меня хочешь, — это мое тело. Потому что ты женишься на мне, только если я случайно забеременею». Элиза не могла заставить себя сказать это вслух.
— Я уже объяснила. Потому что это неправильно.
— Чушь собачья! — Он шагнул к ней, но снова остановился. — То, что происходит между нами, — просто удивительно! И прекрасно. Такого у меня не было еще ни с одной женщиной. И я абсолютно уверен в том, что у тебя никогда не будет ничего подобного с тем рафинированным денди, за которого ты собираешься выйти замуж.
— Ты не можешь этого знать. Кроме того, Майкл здесь совершенно ни при чем. Ты уходишь от главного…
— Неужели? — Киприан сделал еще шаг и остановился в каком-то дюйме от нее. — Что может быть главнее того факта, что мы безумно хотим друг друга?
Для нас обоих было бы лучше, если бы нашу энергию мы расходовали не в спорах, а в постели, и…
— И это все, о чем ты думаешь? — перебила его Элиза. — О постели? — Она попыталась отойти, восстановить дистанцию между ними, но Киприан, широко расставив мускулистые руки, преградил ей путь к отступлению. Тогда она оперлась спиной о стену и, гордо откинув голову назад, бесстрашно встретила его пылающий, голодный взгляд. — Когда ты собираешься отпустить нас с Обри? — четко выговорила она.
На скулах Киприана заиграли желваки.
— Не знаю. Тебе следовало бы спросить меня об этом, когда я буду в подходящем настроении. Мужчину просят об одолжении после ночи любви, Элиза. Я думал, тебе это известно.
— Откуда же мне знать такие вещи? — спросила она дерзко, хотя сердце ее разрывалось от обиды и горького разочарования. — У меня не было случая научиться, как должна вести себя шлюха. До сих пор.
Лицо его исказилось от гнева.
— Это не делает тебя шлюхой!
Она засмеялась резким, отрывистым смехом, в котором не было ни следа веселости.
— Я сплю со своим врагом, разве не так? Я продаю свое тело, чтобы купить свободу для своего маленького кузена и, возможно, для себя. Ради этого я пожертвовала своей репутацией, своим добрым именем… Для тебя все это — просто пустой звук, но, уверяю тебя, для меня честь и репутация много значат. Я…
По тому, как вспыхнули его глаза, Элиза поняла, что ее слова попали в цель и больно ужалили его. Киприан схватил ее за подбородок.
— Если ты спишь со своим врагом, так спи, черт тебя побери!
— О! — Она размахнулась и влепила ему звонкую пощечину, от которой у нее сразу же заныли пальцы. Это принесло Элизе некоторое удовлетворение, но Киприана заставило потерять последние крохи самообладания. С воплем ярости он сгреб ее на руки и в три прыжка оказался возле кровати. Прежде чем Элиза успела сказать хоть слово, он швырнул ее туда и, спустив с ее плеч халат, до половины разорвал на ней сорочку.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя шлюхой, Элиза, — прошипел Киприан. — Сопротивляйся! — Он раздвинул ей ноги и навалился на нее сверху. — Сопротивляйся, черт тебя дери! — снова приказал он, пребольно укусив ее за шею. Элиза пыталась спрятать от него лицо, но Киприан схватил ее за волосы и жестоким рывком заставил повернуться, так что ее лицо оказалось в каком-то дюйме от его лица.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я