Качество супер, суперская цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она никогда бы не поверила, что эти дерзкие карие глаза могут быть так серьезны. — Вы слишком хороши для такого, как я, — добавил юноша тихо.
К большому облегчению Элизы, шаги в коридоре положили конец излияниям Оливера. Но когда вошедший Киприан уставился на их соединенные руки, ее облегчение мгновенно превратилось в досаду.
— Да, она действительно слишком хороша для такого, как ты, Оливер, — мрачно произнес Киприан.
Элиза вырвала свои руки из рук Оливера, но было поздно: воздух между двоими мужчинами, казалось, весь пропитался враждебностью и потрескивал, точно перед грозой. Да они ревнуют ее друг к другу, с изумлением поняла она.
Ситуация складывалась нелепая до смешного. Элизе, которая всегда считала себя робкой, застенчивой и незаметной, наподобие серенького воробышка, было очень трудно поверить, что двое отъявленных пиратов готовы из-за нее вцепиться друг другу в глотки. Это, однако, не помешало ей немедленно вмешаться, чтобы прекратить готовую разгореться ссору.
— Я не слепая и вполне способна сама решить, кто для меня достаточно «хорош», а кто — нет. Ваши советы мне, во всяком случае, не нужны, — заявила Элиза со всем высокомерием, на какое была способна. — Именно поэтому я собираюсь выйти замуж за лорда Майкла Джонстона. Он — замечательный человек и самый благородный джентльмен во всей Империи. А теперь, когда мы закончили обсуждать мои вкусы относительно мужчин, я, с вашего позволения, хотела бы наконец позавтракать.
Со страхом она ждала реакции на произнесенное ею. У нее не было никакой уверенности в том, что ей удалось хоть как-то разрядить обстановку. Оливер по-прежнему мерил своего капитана свирепым взглядом, что до Киприана, то он смотрел на юношу с непередаваемым выражением, в котором смешивались холодный гнев и снисходительное пренебрежение, словно увлечение Оливера Элизой способно было его только позабавить. И, как ни странно, это взбесило ее сильнее всего. Откуда у Киприана такое чувство собственного превосходства, такая неколебимая уверенность в себе?
Оливер неуклюже повернулся к Элизе всем корпусом, будто его тело было вытесано из цельной дубовой колоды.
— Так мне отнести Обри к…
— Я сам это сделаю, — оборвал его Киприан.
— Нет! — почти закричала Элиза. — Нет, — повторила зона спокойнее, хотя сердце ее неистово билось. «Только бы не дошло до драки», — в отчаянии подумала она. — Пусть Оливер поможет Обри, мальчик уже привык к нему. — Она просунула свою руку под локоть Киприана и почти потащила его к двери. — Пойдемте же, я просто умираю от голода.
Когда Киприан повернулся на каблуках, она чуть не расплакалась от облегчения. Хотя его рука под ее пальцами словно окаменела, он все же уступил ей и повел вперед по коридору — столь узкому, что порой им приходилось касаться друг друга плечами и бедрами, но это была не слишком большая цена за то, чтобы избежать кровавой схватки между двумя соперниками.
Ум Элизы все еще отказывался постичь тот факт, что эти двое стали наскакивать друг на друга, как петухи, именно из-за нее. Элиза Фороугуд никогда не относилась к тем женщинам, из-за которых мужчины были готовы вступить в бой друг с другом. За ее приданое — может быть. Но за нее саму? Маловероятно. Однако это все же случилось, и лишь с огромным трудом Элизе удалось сохранить мир между двумя претендентами на ее внимание. Но постичь это она была не в силах. Вот уж поистине странный народ эти мужчины.
— Посадите его сюда, — сказала она, когда Оливер с Обри на руках вошел вслед за ними в каюту Киприана. В его логово, как про себя называла Элиза это помещение. Потом она слегка оттолкнула Киприана и, высвободив руку, повернулась к Оливеру. — Спасибо, Оливер. Это все, — добавила девушка, взглядом умоляя юношу, чтобы тот ушел мирно.
Оливер не улыбнулся, но ее немую просьбу исполнил.
— Позовите меня, если что, — сказал он и, не взглянув на Киприана, вышел.
«Благодарю тебя, боже», — подумала Элиза, собираясь с духом, чтобы выдержать новый раунд борьбы с чудовищным нравом Киприана Дэйра. Затем она решительно обернулась к нему:
— Неужели это все было так необходимо? Он оглядел ее с холодно-отчужденным видом.
— Я здесь капитан. Если мальчик не желает об этом помнить, пусть ищет место на другом корабле.
— Он не мальчик, — возразила Элиза. — И у него тоже могут быть чувства, как у вас или у меня.
— Да, он не мальчик, — медленно проговорил Киприан, продолжая стоять за столом напротив нее. — Именно поэтому я и велел вам избегать его. Но вы, я вижу, решили поощрять Оливера назло мне.
— Поощрять?! Назло вам?!! Я никого не поощряла, Киприан. Ни его, ни вас… — Элиза резко осеклась, заметив, что Обри, сидя в кресле в торце стола, внимательно наблюдает за их перепалкой и голова его вертится из стороны в сторону, словно он следит за прыгающим по корту теннисным мячом.
Она медленно, глубоко вдохнула, хотя, по правде сказать, никакой пользы это ей не принесло, и предложила:
— Может быть, нам лучше сесть за стол?
Это была самая неприятная трапеза, какую она могла вспомнить. Даже прошлым вечером, когда Киприан сначала напугал ее своей страстью, а потом приказал ей подавать на стол, словно ничего не произошло, Элиза не чувствовала себя так скверно. Вчера они, по крайней мере, пытались беседовать, и, хотя разговор вертелся в основном вокруг «Хамелеона» — его водоизмещения, скорости, которую он способен развить, идя при хорошем ветре на всех парусах, его замечательной остойчивости и прочих технических деталей, которые, по правде говоря, не особенно занимали Элизу, — это все же был какой-никакой разговор. Сегодня никто и не думал разговаривать, и эта напряженная тишина лишь усугублялась негромким позвякиванием металлических приборов об оловянные тарелки да доносящимися с палубы голосами матросов, к которым примешивались свист ветра в снастях и плеск волн за обшивкой.
Потом Элиза вдруг почувствовала, как нога Обри коснулась ее лодыжки.
— Можно мне еще один бисквит? — шепотом спросил мальчик.
В ответ Элиза ободряюще улыбнулась ему (во всяком случае, она надеялась, что выглядело это именно так) и погладила его руку. Не было никакой нужды говорить шепотом, однако, принимая во внимание напряжение, царившее в маленькой комнате, ее кузена можно было понять.
— Конечно, можно, — ласково сказала она и, обратившись к Киприану, произнесла гораздо более холодным тоном: — Не могли бы вы передать Обри бисквиты?
Киприан молча исполнил ее просьбу; при этом взгляд его мимолетно скользнул по мальчику и тут же вернулся к Элизе. Он все еще сердится, подумала она. И дернуло же Оливера так некстати заговорить о своих чувствах! Ну что ж, раз Киприан все равно уже зол, можно не бояться его задеть — хуже не будет.
— Знаете, капитан Дэйр, — начала Элиза, — я подумала, что вам стоит рассказать Обри о всех тех удивительных вещах, о которых мы с вами беседовали вчера вечером. Мой кузен очень увлечен мореплаванием, о чем вы, вероятно, еще не осведомлены… Какая, вы говорили, осадка у «Хамелеона»?
Бросив в сторону Обри короткий взгляд, Киприан снова сосредоточил все свое внимание на ней.
— Двенадцать футов, — ответил он после такой долгой паузы, что Элиза начала нервничать уже всерьез.
— Ах да. Двенадцать футов, — повторила Элиза, с каждой секундой все сильнее злясь на Киприана. Почему он не обращается прямо к Обри? Он даже ни разу как следует не посмотрел на мальчика, только пару раз покосился украдкой, словно ему совершенно не хочется на него смотреть, но ничего не поделаешь — приходится. Что в Обри такого отвратительного? Если Киприан считает, что должен держать дистанцию между собой и своим пленником, то зачем согласился завтракать с ними?
Элиза уставилась в свою тарелку. Наверное, подумала она, он уступил, только чтобы добиться ее расположения. Прошлой ночью, когда Киприан принес ей одежду, он держался столь обезоруживающе любезно, что в сердце Элизы проснулась робкая надежда. Быть может, думала она, он не такой уж плохой человек и ей в конце концов удастся убедить его отказаться от своего жестокого замысла и отпустить их с Обри. Неужели эта дурацкая стычка с Оливером так на него повлияла?
— Буквально сегодня утром я подумала о наших с Обри занятиях… — начала Элиза, отваживаясь на новую попытку разговорить Киприана. — Мне хотелось бы их продолжить, и, раз уж мы оказались на вашем корабле… — сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало даже намека на осуждение, — логичнее всего было бы заняться географией. Нельзя ли нам позаимствовать у вас какие-нибудь карты?
На этот раз уже Элиза легонько толкнула Обри ногой, продолжая с улыбкой смотреть на Киприана.
— Гм-м… да, — промямлил Обри. — Я… я очень хочу научиться читать карты и прокладывать курс. Сэр, — добавил он, правда с куда меньшим энтузиазмом, чем хотелось бы Элизе.
Взгляд Киприана снова скользнул по Обри и тут же вернулся к Элизе. Он вел себя так, словно мальчика здесь не было. А может быть, он и хотел, чтобы его не было? Может быть, он хотел бы остаться с ней вдвоем, подальше от глаз ее юного наперсника, подумалось Элизе, и горячая кровь прилила к ее щекам. Нет, все-таки тут было что-то еще, в этом она была уверена.
— Скажите Ксавье, что вам нужно, — он принесет, — отозвался Киприан равнодушно.
— А мне казалось, что карты должны быть здесь, у вас, — не отступала Элиза. — Быть может, вы дадите нам первый урок?
Взгляд Киприана стал стальным. Она все-таки вывела его из себя, поняла Элиза. Но только почему он так разозлился? Этого она никак не могла понять.
Тем временем Киприан вновь бросил быстрый взгляд на Обри, затем повернулся к ней, и Элиза внезапно поняла, в чем дело. Все утро Киприан старался не замечать Обри, притворялся, будто мальчика вообще не существует, и теперь она догадалась — почему. Он не хотел знать Обри. Боялся познакомиться с ним ближе и полюбить его — или почувствовать свою вину за то, что он сделал с больным ребенком.
Наконец-то. Вот оружие, которое она может использовать против него!
Элиза улыбнулась широкой, теплой, приветливой улыбкой.
— Пожалуйста, Киприан, — сказала она, умышленно называя его так, как он просил. — Если вы не слишком заняты, мы с Обри очень хотели бы, чтобы вы сами показали нам карты и все объяснили. Пожалуйста, обещайте нам это. Обещаете?
Обри скептически наблюдал за спектаклем, который разыгрывали перед ним двое взрослых. Он с куда большим удовольствием позавтракал бы с Оливером и Ксавье, чем с этим, надутым капитаном. А теперь еще и Элиза ведет себя так, словно совсем лишилась разума, даже называет этого типа по имени!
Обри возмущенно уставился на кузину. Он еще не очень хорошо разбирался в таких делах, но мог бы поклясться, что Элиза кокетничает с каменнолицым капитаном Дэйром. Во всяком случае, когда его старшие сестры водили за нос своих поклонников, они точно так же наклонялись вперед, блестели глазами и улыбались от уха до уха. Иногда мишенью им служили отец или он сам, но это означало только, что они хотят что-нибудь выпросить. Сам Обри, конечно, уже давно не попадался на эту удочку, а вот отец порой таял, хотя даже малому ребенку было ясно, что за этими сладенькими улыбочками непременно последует какая-нибудь просьба.
Чего Обри никак не мог взять в толк — это зачем Элизе понадобилось кокетничать с человеком, который ей не отец, не брат и даже не поклонник… Он очень старался понять, в чем дело, и внезапно его поразила ужасная мысль. Может быть, Элиза хочет, чтобы капитан Дэйр стал ее поклонником? А как же Оливер?..
Обри устремил на капитана взгляд, который из подозрительного очень быстро превратился в злобный. Этот тип так пялился на Элизу, будто хотел съесть ее вместо завтрака! Вот паразит!..
Потянувшись за очередным бисквитом, мальчик как будто нечаянно задел локтем высокий бокал с яблочным сидром, который тут же опрокинулся, расплескав пенящуюся янтарную жидкость по всему столу.
— Ох, Обри!.. — вскрикнула Элиза.
— Сукин сын, — пробормотал себе под нос Киприан.
Элиза стала быстро промокать увеличивающуюся лужу своим носовым платком, потом в ход пошел и платок Обри.
— Это вышло случайно. Не нужно ругаться, — укоризненно сказала она, подтирая остатки сидра, и Обри с трудом подавил довольную ухмылку, когда капитан проглотил еще одно ругательство, вертевшееся у него на языке. Но все его торжество мгновенно испарилось, когда он услышал ответ капитана.
— Простите, я не привык к женщинам на борту. И к детям, — добавил он, явно с какой-то задней мыслью, и улыбнулся Элизе, а Обри покраснел от ярости. Его экспромт, призванный привести в чувство Элизу, которая была слишком уж поглощена своим флиртом с проклятым капитаном, бесславно провалился. Извинения этого типа, несомненно неискренние, Элиза приняла с непростительной благосклонностью.
— Давай уйдем, — заныл Обри, потянув кузину за рукав.
— Но мы еще не поели, — возразила она.
— Я не голоден.
Элиза раздраженно вздохнула:
— Так как же насчет карт и урока географии? — Она повернулась к Киприану. — Вы так и не сказали, согласны ли показать их нам.
Посмотрев на капитана, Обри почувствовал, что не в силах больше сохранять спокойствие. У этого молодчика был такой вид, будто он сейчас проглотит ее тут же на месте. Но ведь он, Обри, уже решил, что Элиза должна выйти замуж за Оливера и привезти его домой, в Англию. То-то поднимется переполох во всем семействе!
— Если вам действительно этого хочется, — сказал Киприан, с улыбкой глядя в сияющие глаза Элизы.
— А мне не хочется! — внезапно закричал Обри, и оба взрослых в величайшем удивлении повернулась к нему. А он уже оттолкнул тарелку и скрестил руки на груди. — Я по горло сыт вашими уроками. И меня воротит от этой пищи. Она слишком соленая!
— Может быть, ты предпочитаешь жидкую овсянку, которой мы обычно кормим пленников? — с угрозой прорычал капитан.
Обри, настолько же напуганный, насколько и злой, схватил кузину за руку.
— Я хочу домой, Элиза. Сейчас же! Пусть он отправит нас домой!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я