https://wodolei.ru/catalog/drains/Viega/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Эдвард Айронс
Задание: Нидерланды


Сэм Дарелл Ц



Эдвард Эронс
Задание: Нидерланды

1

Дарелл с Дедр Паджет были одни, когда позвонил Макфи. Телефон долго и настойчиво звонил в ее доме из розового кирпича, выстроенном в колониальном стиле в местечке Принс-Джон на берегу Чесапикского залива. Вечер субботы, как и весь конец недели, выдался жарким и душным. Дарелл рад был, что смог вырваться из Вашингтона. На западе погромыхивал гром и легкая дымка затягивала гладь залива. Они пообедали и сидели на кирпичной террасе, глядя на воду; жаркий солнечный день обещал закончиться мирно. Пока не зазвонил телефон.
Дарелл тут же вскочил, сделав это чуть быстрее, чем следовало. Дедр знала – он ждет этого звонка. Она следила за колибри, порхавшим над дельфиниумом, а Дарелл с восхищением любовался изящным изгибом ее шеи, блестящими черными волосами, ее спокойной и грациозной осанкой.
Заметив вопросительное выражение ее лица, он кивнул.
– Да, это меня.
– Я знаю, что тебя, Сэм. Ты ждешь этого звонка со вчерашнего вечера.
– Ты уж прости, Ди.
– Должно быть, это очень важно, – безнадежно вздохнула она. Дедр знала, что лучше не задавать вопросов.
Весь отдел "К", занимавшийся чрезвычайными операциями в Центральном Разведывательном Управлении Государственного Департамента, был приведен в состояние готовности. Она этого не знала. Дарелл старался по мере возможности держать ее как можно дальше от своих дел. Но иногда обстоятельства складывались так, что это не получалось. И теперь по ее лицу скользнула тень беспокойства и болезненно дрогнули уголки мягких губ.
– Думаю, тебе лучше ответить, – спокойно сказала она. – Хотя ты же знаешь, как я все это ненавижу.
Он промолчал. Колибри упорхнул с шипастого цветка, и бухта сразу показалась серой и зловещей. Дарелл вошел в дом и снял телефонную трубку.
Звонил сам генерал Диккинсон Макфи, руководитель отдела "К" и непосредственный начальник Дарелла. Говорил он жестко и властно.
– Мне очень жаль, дружище. Знаю, ты рассчитывал провести недельку в Принс-Джоне. Но ты нужен здесь. Знаешь бар Бассета?
– Да.
– Там получишь инструкции. Собери кое-какие вещи, Сэм, тебе придется ехать за границу.
– Можно спросить, куда именно?
Ответом было молчание. Дарелл тут же пожалел, что спросил. Но на этот раз все выглядело довольно необычно. Страшный переполох, царивший в доме номер 20 по Аннаполис-стрит, где неподалеку от дипломатического квартала помещалась тайная штаб-квартира отдела "К", свидетельствовал, что все привычные правила полетели к черту. По всему миру люди были приведены в состояние боевой готовности. Они ждали. И удивлялись. И терялись в догадках. Люди в Гонконге и Западном Берлине, в Лондоне и Алжире, на кораблях и самолетах, спокойно ожидавшие дома или в своих офисах; они спали и ели, разговаривали, смеялись и занимались любовью.
И ждали. Сорок два часа назад им было приказано ждать. И никто не знал, в чем дело. Все выглядело так, словно чья-то рука, находившаяся в центре обширной и сложной паутины, неожиданно туго натянула каждую нить.
Такого состояния готовности прежде никогда не было. И никто не знал, чего следует ожидать.
Дарелл замер с телефонной трубкой в руке, прислушиваясь к пению птиц в могучих дубах, окружавших дом Дедр. Прошлой ночью они с ней любили друг друга, и казалось, что на свете нет ничего, кроме этого рая на берегу залива. Он подумал, что слишком часто сюда приезжает. При его профессии лучше не заводить таких личных привязанностей.
– Генерал, вы хотите, чтобы я немедленно вернулся в город? – спросил он.
– Да. Мне очень жаль, Сэм.
Он окинул взглядом теплый солнечный небосвод.
– Генерал, вы мне можете сказать, что случилось?
– Это – операция «Кассандра», – сказал Макфи и повесил трубку.
И наступил конец света.

2

В тот же вечер Дарелл вылетел в Лондон, где приземлился в девять утра по Гринвичу. В лондонском аэропорту было также сыро и жарко, как в Вашингтоне. Казалось, что весь мир обволокла эта неподвижная жара, характерная для середины лета. В обычно ясном и голубом небе Англии стояла дымка, и утреннее солнце казалось неестественно огромным.
Джон О'Кифи встретил его в аэропорту с папкой документов, удостоверявших его личность для голландских властей, и пачкой гульденов. Пока Дарелл дожидался самолета, вылетавшего в Амстердам, они выпили кофе.
– Очень рад снова встретиться с тобой, дружище, – сказал О'Кифи. – Я совсем погряз здесь в бумажной работе, мне так не хватает возможности отправиться с вами, ребята.
О'Кифи был рыжеголовым ирландцем с ослепительной белозубой улыбкой, чудесной женой – англичанкой, которую звали Клер, и четырьмя рыжими ребятишками – все они весело и беспечно обитали в старой большой квартире в Мейфер.
– Как поживает Клер? – спросил Дарелл, невольно улыбаясь в ответ.
– Она просто цветет. Ведет речь о пятом потомке, но я право не знаю. Мы надеялись в ближайшее время немного отдохнуть – купили коттедж в Девоне, это самое прекрасное место из всех, которые тебе когда-либо приходилось видеть...
О'Кифи невесело улыбнулся и заковылял к столу, держа чашку с кофе. Он потерял ногу в Корее, лишившись возможности заниматься оперативной работой. Но его ум был по-прежнему гибок, проницателен и склонен к анализу, так что его работа в отделе "К" приносила немалую пользу. С озабоченным выражением лица он манипулировал своей искусственной ногой, усаживаясь в кресло напротив Дарелла.
– Ты здесь, конечно, в связи с делом «Кассандры». Но нам, тем, кто корпит, не разгибая спины, это ничего не говорит, Сэм. Кстати, а что такое «Кассандра»? – О'Кифи нахмурился. – Складывается впечатление, что все здесь поглупели. Неужели все настолько плохо?
– Да, пожалуй.
– Ну, давай порассуждаем, – задумчиво протянул О'Кифи. – Кассандра – это что-то из греческой мифологии, не так ли? Троянская принцесса, дочь Приама и Гекубы, прорицательница, предрекавшая гибель, и это знание стало для нее проклятием, кажется так, – и все продолжалась до тех пор, пока Агамемнон не обратил ее в рабство, а его жена не убила ее. Наверняка кто-то выбрал это имя для названия операции, придавая ему какое-то значение и преследуя какую-то цель, Сэм.
– Не пытайся сам себя запутать, – сказал Дарелл. – Это кодовое название операции, дела по которой давно сдали в архив, и все надеялись, что их никогда оттуда не извлекут.
– Это было сделано не очень удачно. Так что я не могу не полюбопытствовать.
– Лучше не стоит, это может быть слишком опасно.
О'Кифи продолжал настаивать.
– Ведь Кассандра предсказывала ужасные вещи, в которые никто не верил, правильно?
– Будем надеяться, что наша операция так не закончится, – сказал Дарелл. – На когда вы планировали свой отпуск в Девоне?
О'Кифи скорчил гримасу.
– Клер сказала, что мы едем послезавтра.
– Мне очень жаль, Джонни, но тебе придется отложить поездку, – все это время ты мне будешь нужен. Мне хотелось бы, чтобы я мог в любой момент с тобой связаться, и ты можешь понадобиться мне в Голландии. Кстати, ты знаешь Пита ван Хорна?
– Конечно, я говорил с ним раз или два по спецсвязи. Рассудительный и педантичный человек. Торгует антиквариатом в Амстердаме.
– Это одно из его занятий, – кивнул Дарелл. – Он мой первый связной. Голландцы послали его на север, чтобы подключить к делу «Кассандры». Я встречусь с ним сегодня, чтобы послушать, что он может сказать. Позднее ты узнаешь об этом от меня или от Пита.
– Хорошо.
Дарелл встал и распрощался с О'Кифи.
– Спасибо, что встретил. Надеюсь скоро снова увидеть тебя и повидаться с Клер.
– Ты знаешь, что твои документы действительны только в Голландии, верно? – спросил О'Кифи.
– Если мне повезет, то ехать дальше не понадобится.

* * *

Он сел в следующий самолет, отлетавший в Амстердам, ежедневно из Лондона туда отправлялось одиннадцать рейсов, и незадолго до полудня приземлился в аэропорту Сипхол. В самолете он не встретил никого из знакомых. Из тех, кто той ночью пересек с ним океан, тоже никто в Амстердам не направлялся. Тем не менее, когда Дарелл оказался в Сипхоле с его современным терминалом, элегантной торговой зоной, спортивными площадками, миниатюрным экскурсионным поездом для туристов, он еще раз внимательно осмотрелся и использовал ряд хитроумных приемов, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Не то, чтобы это было так уж существенно, но если допустить хоть какую-нибудь ошибку, то скоро весь мир узнает об операции «Кассандра». И тогда ситуацию просто невозможно станет контролировать.
Дарелл был рослым мужчиной с хорошо развитой мускулатурой, жестким лицом и черными волосами, подернутыми преждевременной сединой, хотя он едва разменял четвертый десяток. Шел он легко и настороженно. Он всегда был очень внимателен. Он научился быть внимательным еще в самом начале своей работы, так как если не успеть научиться этому сразу, то позднее такой возможности уже не предоставлялось. Зато можно было умереть. Умереть самыми разными способами – от гарроты в марсельской аллее, от толчка в спину на платформе лондонского метро, от ножа в отеле Бангкока. Его работой была молчаливая и беспощадная война секретных служб, и он занимался ею уже давно. Иногда он размышлял над тем, что его запас живучести наверняка уже давно исчерпан. Иногда он чувствовал себя похожим на ту старую лису, за которой охотился в детстве в болотах Луизианы. Та лиса была мудрым зверем, изучившим все уловки, нужные, чтобы остаться в живых. Ему так никогда и не удалось ее поймать, и в душе он был даже доволен, что лиса оказалась хитрее. Будучи искусным игроком, Дарелл тоже умел привлекать удачу на свою сторону.
Взяв такси, Дарелл отправился в Амстердам, но так как до назначенной встречи еще оставалось время, решил прокатиться через Аальсмеер, чтобы бросить взгляд на небольшие зеленые островки, сплошь покрытые цветами, выращенными на продажу, он их полюбил в свои прежние приезды в Голландию. Он был влюблен в эту страну, ее словно сошедшие с почтовых открыток живописные ветряные мельницы, песчаные берега, длинные узкие каналы, обсаженные деревьями, луга, старинную средневековую архитектуру. Он почти забыл о преимущественных правах велосипедистов, несущихся по специальным велодорожкам, проложенным вдоль проезжей части улиц.
Ему доставляла удовольствие новая встреча с Амстердамом, с его прохладными, выложенными кирпичом улицами и обсаженными деревьями концентрическими каналами. Он попросил таксиста перед тем, как свернуть от центра безупречно чистого города к отелю, в котором обычно останавливался, проехать мимо королевского дворца на Дем-сквер и вдоль Кальверстраат с ее великолепными магазинами.
Отель «Спаанягер» был расположен в тихом тупичке, именовавшемся Меерхофплейн, который так и располагал к мирной спокойной жизни. Номер, заказанный ему О'Кифи, был уже готов и ждал его, хотя он заметил, что Амстердам буквально наводнен туристами.
Поставив чемоданы, он привычно проверил комнату. Два окна со створчатыми рамами выходили на обсаженный буками канал, у которого играли дети. Велосипедисты крутили педали на улице, полный туристов катер со стеклянной крышей неторопливо миновал поворот канала.
Он вернулся в комнату, глубоко вздохнул и решил, что она ему подойдет.
Затем Дарелл надел темно-синий летний костюм, белую рубашку и галстук спокойных тонов. Его одежда покроем и стилем вполне соответствовала моде жителей европейского континента, что давало возможность незаметно слиться с толпой в деловой части Амстердама. К тому же он достаточно хорошо говорил и понимал по-голландски, чтобы не слишком выделяться.
В два часа дня он подошел к кафе, расположенному возле деловой Лидсестраат, и заказал чашку кофе и еду, хотя по голландским стандартам для обеда было несколько поздновато. Поджидая связника, Дарелл принялся разглядывать толпу. Перед вылетом из Лондона он хотел было позвонить Дедр, но Макфи запретил все контакты. Чаще всего на задании, – пришло ему в голову, – он так же одинок, как вчистую разорившийся игрок, поставивший свой последний доллар на последнюю раздачу карт.
Давным-давно дедушка Джонатан научил его всем уловкам и приемам, нужным человеку, посвятившему себя искусству азартной игры. Старый Джон был одним из последних профессионалов, игравших на миссисипских пароходах, и детство Дарелла, проведенное в дельте реки, в испещренных солнечными бликами болотах Пеш Руж, было заполнено изучением премудростей, которые преподавал ему старик. Дед научил его всему, что следовало знать о разумном риске, безжалостной охоте, постановке ловушек и особенно уловках и хитростях, присущих человеку.
Дарелл улыбался, потягивая крепкий голландский джин и поджидая, когда подадут обед. С тех пор ничего не изменилось, – думал он, – кроме него самого. Много лет назад, когда дед послал его из края болот на север, в Йель, в Нью-Хейвен, он собирался стать юристом. Полагал, что станет судьей – и возможно даже будет заседать в Верховном суде. Но началась война, и все изменилось. Потом была служба в УСС Управление стратегических служб – предшественник ЦРУ.

и Джи-2, а позднее его пригласили пройти курс тренировок на ферме в Мериленде для последующей работы во вновь образованном отделе "К" в ЦРУ. Эта работа стала для него образом жизни, ее цель управляла всем остальным.
На ферме он научился убивать свернутой газетой или просто ребром ладони, если удар был направлен в жизненно важный нервный центр. Там его научили не доверять никому, ни мужчине, ни женщине, ни другу, ни врагу. Научили, что на земле нет мест, которые можно считать безопасными. Со временем все эти вещи стали просто рефлекторными. Всегда следовало оглядываться через плечо. Полагалось избегать личных привязанностей, так как те могли закончиться смертельным исходом. Когда верх начинали брать чувства – жалость, любовь, сентиментальность – шансы на выживание резко падали...
Дарелл взглянул на часы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я