https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/tyulpan/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Только лучше не говори об этом Рут, — добавила она задумчиво.

Том обернулся к пьяному Саймону.
— Что вы знаете обо всем этом? — Он пытался вести себя чуточку спокойнее. — Как это ваш отец может оказаться дедом Кейт?
— Все ходит по кругу, нас кружит небесный ангел, восторг греховного пола.
— Почему вы не отвечаете мне прямо? Что вы скрываете?
— Погляди. — Саймон указал в уголок комнаты. Там в тенях затаилась Лягушка-брехушка, и на мгновение свет сделал ее больше, окрасил рыжиной заката.
— Саймон, скажите мне. Я действительно ничего не понимаю! — Ему казалось, что он что-то разбивает.
— Ты знаком со звездами? Помнишь про астрономию?
— О Боже! И вы туда. Они — эти трое — советовали мне следить за северным небом.
— За Северной Короной. Это вращающийся замок Арианрод, мы кружим вокруг него, и никто не знает, как прекратить кружение… — Саймон все больше и больше сливал слова, и Том понял, насколько пьян сейчас его собеседник. — Он кружит и кружит, а за грехи отцов будет платить и третье поколение, только пусть будет четвертое; лучше звучит — за грехи предков, а не дедов или прадедов… Их, конечно, должно быть три, три поколения, три женщины, подобные добрым богиням, чтобы можно было сосчитать по пяти пальцам…
— Заткнитесь! Что это такое?
Саймон нагнулся над столом, обратив к Тому затуманенный взор.
— Это все есть в книгах, — сказал он. — И в том, что ты пишешь. Все приходит через слова, вдохновение поэтов… — Саймон встал и широким движением руки обвел вокруг открытой книги в бумажной обложке на подоконнике над раковиной, небольшой стопки возле телефона, кулинарных книг на полке у холодильника, журналов и газет, грудой наваленных у двери.
— Я хочу увидеть Кейт, я должен поговорить с ней. Почему она ушла с этим стариком?
— Похоже, ты малость опоздал с рождением. В подобном разгуле собственнического инстинкта я вижу нечто неандертальское. Ну, почему девушка не может съездить в гости к своему деду?
— Он не дед ей!
— Умненький маленький Том, если не он, тогда кто же? Спроси об этом себя. И по-моему, — проговорил Саймон неторопливо, — тебе пора приступить к распутыванию родословной. Книга не сложится, если ты не разберешься в ней.
26
Алисия ехала в Эппинг лесной дорогой, руки ее стискивали руль.
Боже, что я наделала? Что я затеяла, что станется с нами теперь? Что сделает Кейт?
Ничего, ответила она себе. Кейт отвергала эту мысль, Рут подавляла… Элла тоже отвергала ее. Алисию внезапно кольнуло острое сожаление: ведь Эллы больше нет, старой подруги, некому посмеяться в такой серьезной ситуации.
Элла всегда смеялась; она всегда осмеивала все, что Питер говорил и делал. В конце концов это не помогло ей, однако Алисия не могла не сожалеть об этих тонких шутках, об их колкости. Пит, звала она его за спиной. Старина Пит нынче не в настроении, лучше убраться с дороги…
Однако она не успела вовремя уйти с дороги. Да и разве могло быть иначе? Откуда она могла догадаться? Воспитанная в поместье двумя горькими любительницами тайн, Элизабет и Маргарет, она росла под их опекой и воспитывалась в невежестве. Более того, Элла выросла в невинности, каковую вовсе невозможно защитить.
Эллу послали в монастырь в Эппинге, там они и познакомились с Алисией. Девочки вскоре подружились, хотя сестры-монахини не поощряли близких отношений между воспитанницами. Сами монахини с их тривиальными и забавными правилами служили легкой мишенью для насмешек.
Алисия помнила, как они познакомились. Однажды в возрасте девяти лет она одела туфли из патентованной кожи. Сестра Анна возмутилась.
— Подобная обувь представляет собой искушение, — сказала она, опуская уголки рта. — Другие могут увидеть отражение того, что следует скрывать. Носить такие туфли неблагоразумно, они служат приглашением для слабовольных и сладострастных.
Алисия захихикала и обменялась взглядами с Эллой.
Они стали делить секреты и все прочее; носили одежду друг друга, читали дневники. Иногда Элла оставалась на ночь с Алисией в Эппинге. Естественно, это всегда совершалось с разрешения Элизабет. Она доверяла отцу Алисии, доктору Шоу, старинному другу. Мать Алисии нередко приезжала в поместье на чай — уж на кого-кого, а на Шоу Элизабет могла положиться.
Она была готова верить, что Алисия и ее семья позаботятся об Элле за пределами поместья.
Но Джеймс и Дорис Шоу были людьми деловыми, отдавшимися чрезвычайно активной общественной жизни. Они были людьми религиозными, играли в гольф и пели в местном церковном хоре. Они нечасто оказывались рядом. Практически за всем, что могло случиться с Эллой вне поместья, могла проследить только Алисия. Даже Джейми Уэзералл появился лишь потом, много позже, а больше никого не было.
Алисия и Элла встретили Питера Лайтоулера в теннисном клубе, и он постарался очаровать их. Он был таким забавным. Сложно признать это по прошествии столь долгого времени, однако Алисия до сих пор помнила, как он двигался… стремительную, изящную поступь. Он умел подражать людям, мог до смерти рассмешить их своими шутками и сатирами в потоке нелегального алкоголя и сигарет, всегда в изобилии текшего вокруг него. Им были приятны его шутки. Как и сам Питер Лайтоулер.
— Он заново переживает свою юность, — сказала рассудительно Элла. — Но почему бы нам не попользоваться им по возможности? Это ведь так забавно, правда?
И это было забавно. Невзирая на слова Эллы, Питер был все еще молод, когда они познакомились с ним. Той весной он перебрался в Красный дом, и девушки часто бывали у него в гостях. Он показывал им свое собрание картин, делал для них коктейли.
Алисия вздохнула. Питер всегда хорошо одевался, держал в порядке волосы, поддерживал стройную фигуру. Если не считать шрама, который лишь придавал ему, по словам Эллы, лихой вид, кожа его была гладкой и не имела морщин. Он понимал, как девушкам скучно на краю Эппингского леса. Им хотелось посещать ночные клубы и дансинги… У него были записи — граммофонные, так это тогда называлось, — и они плясали под Эллингтона, Теда Хита и Каунта Бейси. И Алисия вышла за него замуж.
Алисия ни в коей мере не одобряла отношений, которые завязались между Кейт и ее бывшим мужем, но теперь, во всяком случае, можно было не беспокоиться. Хотя Питер до сих пор не утратил стройности и волос, ему шел уже девятый десяток, лицо его покрылось морщинами. В Красном доме больше не будет танцулек. Сама идея казалась абсурдной.
Впрочем, других способностей не отымешь. Очарования, остроумия… Потом, Кейт никогда не знала отца.
Ох, и что же она наделала? Неужели Кейт встанет на сторону Питера, решит, что с ним обошлись жестоко, что Алисия и Рут заключили между собой некий феминистический заговор против старого и дряхлого человека?
Теперь еще книга Тома. Уж по крайней мере она продвигалась в соответствии с планами Алисии. «Пежо» потряхивало на лесной дороге, она обратилась мыслью к странным писаниям Тома.
В самом факте не было ничего нового: Алисия сама пережила подобное. Пережитое как раз и подсказало ей идею. Давным-давно, после смерти Эллы, едва став опекуншей новорожденной Рут и хозяйкой поместья, она пыталась писать в библиотеке дома. Алисия с трудом находила время для этого. С детьми ей помочь было некому: Маргарет умерла вскоре после рождения Рут. Питер уже не жил с ней. Она избегала его насколько возможно, хотя иногда ей приходилось оставлять детей в Красном доме (какая же это была ошибка!).
Она пыталась заниматься своей диссертацией в библиотеке.
Алисия выбрала безумную и немодную тему: фигуру Серридвен — Арианрод — Блодвидд, воспетую уэльскими бардами. Несколько лет спустя Роберт Грейвс выполнил куда более качественную работу, чем сумела состряпать она. В источниках она была ограничена и потому не подумала сравнить Арианрод с прочими проявлениями этой богини. Но и при всем этом ее диссертация получила собственную жизнь. Алисия обнаружила, что ее захватывают потоки слов, описывающих Арианрод как мстительную и страшную силу. Она подобрала литературу о кружке звезд, даже поискала на астрологической карте другие варианты местоположения таинственного замка. Северная Корона, решила Алисия и на этом остановилась.
Лишь недавно, когда смерть Эллы уже отошла в прошлое, она обнаружила в прессе среди всякой трепотни упоминание о том, что северное кольцо звезд содержит катастрофическую переменную, которая в последний раз вспыхивала весной 1905 года, как раз когда строили дом. Журналисты усматривали в этом лишь забавное совпадение. Алисия не обнаруживала склонности к гороскопам и предсказаниям. Информация эта осталась на задворках ее ума — на всякий случай.
И вот этим летом, перед концом века, накануне нового тысячелетия, Алисия поняла, что время пришло.
Яркая звезда освещала северные небеса в короткие ночные часы, тревожа и отвлекая. И Алисия была твердо убеждена (что ни в коей мере не связано с рассудком или логикой): в поместье должно что-то случиться. Она привыкла видеть в этом доме проявление вращающегося замка, но это была всего лишь фантазия, нечто такое, о чем она не хотела говорить с другими. Возбуждение поставило ее на грань срыва, однако ужаса Алисия не ощущала.
Она всегда была вне этого дома. Даже проживая в поместье, она ощущала себя чужой. Она любила Эллу, они были лучшими подругами, и хотя после случившейся трагедии казалось вполне нормальным, что Алисия должна воспитать Рут, дочь Эллы, она никогда не чувствовала себя непринужденно в поместье.
Нечего говорить о том, что ее взаимоотношения с Питером давно окончились. По завещанию Эллы, которое она написала, как только узнала о своей беременности, Алисия назначалась опекуншей ребенка, если что-либо случится с Джейми или с ней самой. Она не упоминала Питера Лайтоулера.
Глядя в прошлое, теперь казалось, что Элла, должно быть, предвидела недолговечность брака Алисии и Питера. Ну а ее дружба с Питером завершилась вскоре после того, как на сцене появился Джейми Уэзералл.
И теперь, сорок лет спустя, Алисия решила действовать. Она успела обнаружить, что Кейт подружилась с ее бывшим мужем. К тому же осталось очень немного времени до того, как поместье должно было перейти в новые руки.
Сперва Алисия не знала, что делать. Она ждала знака, события, способного вновь запустить знакомый сюжет. И почти сдалась, когда Том Крэбтри вдруг решил стать писателем.
Все это слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.
Алисия не теряла времени. Она действовала решительно и осторожно. Пригласила на ленч Кейт и случайным образом представила ее Тому.
Затаив дыхание, она слушала, как они прощупывают друг друга, пытаясь завязать разговор: читали ли вы это? А нравятся ли вам «Близнецы» Кокто? Сходства оказалось достаточно, нашлись интригующие различия.
Счастье не отказало Алисии. Она надеялась, что Кейт понравится Тому, но вскоре их связало нечто более глубокое, чем простая симпатия. Это еще раз подтвердило, что время настало и теперь ей пора действовать.
— Ты по природе писатель, — сказала она Тому несколько недель спустя, когда их отношения с Кейт уже установились. — Твой ум использует правильные масштабы, видит сложности и взаимосвязи.
Она видела, как он проглотил новость, начиная приспосабливаться к роли писателя, и ей стало больно. С ее стороны это было нечестно. Возможно, из мальчика и мог выйти писатель, только она не усматривала пока никаких признаков дарования, выходящего за пределы обычных академических способностей. Быть может, однажды он действительно напишет нечто значительное, но сейчас дело было не в этом. Она просто хотела, чтобы Том засел в библиотеке поместья и начал писать там все, что ему придет в голову. Она не сомневалась в том, что получится нечто достойное внимания. Обычная манипуляция, ворожба, интрига — хобби Алисии.
В Кембридже она замечала, как глаза Тома просматривают каждую комнату, как выхватывают мелкие подробности, знаки, выдающие характер и настроение. Она знала, что он носит с собой записные книжки и позволил себе легкую эксцентричность: научился готовить японские блюда и начал слушать только французскую музыку.
Как же это выходит, думала она, однажды завороженно слушая записи мелодий Форе, и едва не спросила: как там насчет Дюпарка, этих двенадцати песен? Но было еще слишком рано, и легко было все испортить.
Она не знала, как далеко можно зайти. Что сказать, а что предоставить на волю случая. В конце концов, единственный риск заключался лишь в том, что Том с Кейт сбегут, но и это уладилось.
Кейт предложила Тому посетить Голубое поместье, без всяких намеков со стороны Алисии. Так было надо , она знала это. И книга приняла правильный оборот, такой, какой и должна была принять…

Алисия доехала до гостиницы «Колокол» и остановила машину, радуясь анонимности массового гостеприимства.
В баре она заказала пакетик арахиса и большую рюмку виски. Алисия ощущала, что ее переполнила странная энергия: или искры вот-вот посыплются с кончиков пальцев, или волосы встанут дыбом на голове.
Соленые орешки хрустели под ее еще крепкими и белыми зубами, она улыбалась.
Алисия не чувствовала ужаса.
27
Займись родословной и тем, что случилось. А потом Алисия додумалась обратить его внимание на Джона Дауни. Следует ли доверять ей? Следует ли по-прежнему доверять Алисии, проявившей такую безумную надменность?
Том сидел за столом в библиотеке, обдумывая разговор с Алисией и Саймоном. Напротив из холла доносились звуки, с которыми Саймон в кухне готовил ужин. Рут, как обычно, находилась в саду.
Том посмотрел сквозь окна на листья, трепетавшие под легким ветерком, и удивился тому, что так разволновался из-за Кейт. Самым нелепым образом он уделил столько внимания этому жуткому трио: что это нашло на него? Алисия и Саймон не усматривали в отсутствии Кейт ничего ненормального. Они даже не потрудились рассказать об этом Рут.
Из него сделали дурака. А жаль. Ему хотелось, чтобы Кейт поскорее вернулась, он чувствовал себя несправедливо заброшенным ею.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я