Обращался в сайт Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Короче, до меня дошло, что с таким благородным рыцарем, как ты, надо было разговаривать по-другому. Действительно, не слишком красиво давать клятву графу Тарентскому тайком от твоего законного сеньора. Я хочу предложить тебе другой выход. Сегодня утром я беседовал с графом Боэмундом, и он предложил вот что: в этих трех осадных замках у самых стен города будут сидеть арбалетчики. Но одними стрелками там не обойтись. Понадобится множество смелых рыцарей. Набрать из них добровольцев будет трудно: все они предпочитают устраивать набеги на деревни. У тебя же, кузен, коня нет, и эта служба подойдет тебе как нельзя лучше. Граф Тарентский боится, что турки могут капитулировать неожиданно, после тайных переговоров, как случилось в Никее, и тогда какой-нибудь другой вождь захватит город, по примеру византийского императора. Ему нужно иметь в каждом замке своего человека, который предупредит о подобных переговорах. Всех его сторонников знают в лицо и будут их остерегаться. Если ты согласен, то попроси, чтобы тебя направили дежурить в замок, посиди там, послушай, что к чему, и если что-то заметишь, сообщи графу, а тот будет платить тебе еженедельно кругленькую сумму. Этим ты свой долг перед герцогом не нарушишь, а деньги тебе сейчас очень пригодятся.Прежде чем ответить, Рожер сделал паузу. Мысль попроситься на дежурство в замок была действительно хороша, но был во всем этом какой-то неприятный душок. Доносить обо всем происходящем чужому вождю в обход своего собственного сеньора? Нет, это недостойно! В чем заключается его долг перед герцогом? Он попытался вспомнить формулировки клятвы в верности и преданности.— Ты хорошо говорил, кузен, — наконец ответил он, — и, клянусь нашим общим прадедом, я верю, что ты не стремишься обесчестить меня. Но одна из обязанностей вассала — участие в совете сеньора, а потому не следует выдавать его секреты графу, тем более продавать их. Я должен отказаться от твоего предложения.— Ну, ты еще больший простофиля, чем я думал, — засмеялся Роберт. — Если после полутора лет паломничества ты думаешь, что герцог Роберт может забрать город себе и отбить его у других, то сильно ошибаешься. Никто не строит козни твоему герцогу и не подозревает его в кознях против других. Человек, которого мы все боимся, это старый лис граф Тулузский! Граф Боэмунд думает, что этот мошенник пытается прибрать к рукам Антиохию. Недаром он палец о палец не ударил, чтобы взять ее, и только и знал, что в постели полеживать! Короче, согласен ты последить за его людьми или нет? Это ведь никак не касается твоего сеньора!— Граф Тулузский — доблестный рыцарь, — промолвил ошеломленный Рожер. — Все знают, как он дрался с испанскими маврами… Никто не потратился на этот поход больше, чем он, и не привел столько вассалов. Он старый человек и может болеть по-настоящему…— Ну, если он не замышляет никаких интриг, так тебе и докладывать будет не о чем, а граф Тарентский все равно заплатит, — быстро успокоил его Роберт.Рожер подумал еще раз. С одной стороны, ему явно предлагали шпионить, иначе это не делалось бы в такой тайне. С другой стороны, это ничем не вредило его собственному сеньору; вассальная клятва не запрещала следить за третьим лицом. Самым сильным доводом была унизительная бедность, в которую он впал, лишившись своего первого коня во время перехода через Анатолию. Будь у него деньги, это могло бы скрасить Анне трудности осады… Вот он и пообещал кузену за приличное вознаграждение выполнить поручение графа. После этого они весь день обговаривали условия сделки и в конце концов сошлись на том, что Рожеру каждое воскресенье будут платить один золотой. Подобная сумма считалась бы в Суссексе или Апулии немыслимой, но не представляла собой ничего особенного в условиях лагеря, где еще было в ходу золото, полученное от императора, а едой снабжали плохо.Рожер без труда получил разрешение отправиться в гарнизон замка; после многомесячной осады охотников сидеть в четырех стенах было мало, а герцог Нормандский даже обрадовался возможности отделаться от спешенного рыцаря, ставшего для отряда обузой. Через три дня строительство замка было закончено, и Рожер стал готовиться к переезду. Он должен был находиться в замке постоянно, а Анне предстояло коротать время в одиночестве. Это было единственное слабое место во всей затее. В последнее время их отношения стали настороженно-дружелюбными, чем-то средним между выполнением долга и соблюдением правил вежливости. Рожер по-прежнему любил жену и с тоскливой надеждой ждал, что вскоре наладится их прежнее походное товарищество. Но он не мог заставить себя попросить прощения за неудачу в бою, а она не могла простить его. Может быть, в его отсутствие затянется эта брешь отчуждения? Все же он собирается, рискуя жизнью, добыть для нее деньги, как и положено настоящему рыцарю.Он боялся оставлять ее одну не только потому, что лагерь был полон разбойников, но и из страха за ее репутацию. Большинство пилигримов к этому времени вело не очень-то добродетельную жизнь, а склонность прованских дам строить куры была слишком хорошо известна. Просить последить за ней отца Ива не хотелось: тот был еще не стар, а многие клирики открыто сожительствовали с деревенскими женщинами. Никто бы не поверил, что священник может находиться с женщиной наедине и не согрешить с ней… Как всегда, помог Роберт де Санта-Фоска, готовый на все, лишь бы убрать препятствия, мешавшие Рожеру служить его обожаемому графу: он предложил Анне разделить жилище с одной итальянской баронессой. Жена по-прежнему будет столоваться у герцога Нормандского, иначе ей пришлось бы платить за еду, что уменьшит тайные доходы ее мужа. Кроме того, подобный выход позволит ей не чувствовать себя приживалкой.И все же оставалась опасность, что она может злоупотребить своей свободой, оставшись без присмотра камеристки. Рожера сильно беспокоила эта мысль, и в конце концов он приказал жене беспрекословно слушаться кузена Роберта как себя самого. Роберт был заинтересован в сохранении фамильной чести, потому что начнись в лагере сплетни о поведении невестки, и позор неминуемо коснется и его.Жизнь в Кладбищенском замке, как его тут же окрестили, была тяжела и опасна. Строго говоря, замок был почти не укреплен: еще турки сделали склон кургана более крутым, соорудив что-то вроде эскарпа, и выкопали под ним ров; пилигримы же возвели на вершине семифутовую стену из бесформенных, не скрепленных известковым раствором камней, которые поддерживала лишь сколоченная из бревен рама. В этой стене были проделаны бойницы для арбалетчиков. На три фута ниже бруствера был устроен деревянный помост для защитников замка. Вход и выход осуществлялся через деревянную калитку, настолько узкую, что в нее с трудом протискивался один человек. Напротив, за рекой, на расстоянии полета стрелы, находились могучие Мостовые ворота Антиохии, башни которых были оснащены баллистами. С помощью ядер городской гарнизон мог разнести замок в щепки, но варвары-турки ничего не смыслили в осадных машинах, а покоренные ими христиане, которые умели управляться с баллистами, были ненадежны — большинство пущенных ими снарядов летело мимо цели. Кроме того, замок был расположен слишком близко к вражеским позициям. Турки могли в любой момент незаметно собрать силы, устроить вылазку и атаковать их. Как ни странно, они не стали разрушать мост после потери форпоста на кладбище. Возможно, в их планы входило держать пилигримов в напряжении угрозой вылазки. Осаждающие тоже не пожелали ломать мост, поскольку он мог пригодиться на случай внезапного штурма. Это означало, что защитников замка могли перебить в любое время дня и ночи, да и от случайной стрелы или ядра никто не был застрахован, поскольку крыши у замка не было. Но зато после попусту потраченной зимы рыцари по-настоящему взялись за осаду и стремились удерживаться на новой позиции.Как-то в мае Рожер стоял на помосте за известняковой стеной. Голова его торчала над бруствером. Стоило туркам засуетиться вокруг баллист, и он объявил бы тревогу. Чуть ниже притулился арбалетчик. Взгромоздив на плечо свое страшное оружие, он пристально и завороженно смотрел сквозь бойницу на закрытые ворота. Остальные обитатели замка лежали во дворике и дремали на солнце. Ночи здесь были холодные, а для многих и бессонные. Рожер был сыт — аванпосты кормили лучше, чем прочих паломников. Припекало жаркое весеннее солнце, и его слегка разморило. Однако следить за крепостью было необходимо, и он, чтобы не заснуть, принялся читать покаянные псалмы. Кто-то поднимался на галерею по деревянной лестнице. Он обернулся и увидел отца Ива.— Добрый день, мессир де Бодем! — поздоровался священник. — Давно мы не виделись, и я решил, что пора вас навестить. И совсем забыл, что вам приходится дежурить и по ночам, и только сейчас спохватился. Но, слава Господу, вы не спите.— Входите, отец мой! Какие новости? — радостно поинтересовался Рожер. До затворников замка лагерные сплетни доходили нечасто. — Ложитесь рядом и держите голову пониже. Не следует подставлять незащищенный лоб под вражеские стрелы.Отец Ив опустился на помост, подперся локтем и покосился на солнце.— А в хорошую погоду здесь неплохо! — жизнерадостно воскликнул он. — Похоже, трудности вашей службы сильно преувеличены!— Интересно, что бы вы запели, если бы пришли темной ночью под ледяным дождем, когда ветер завывает, словно табун турецких лошадей! — шутливо возразил Рожер. — Лучше расскажите, как идут дела в замках у других ворот.— Похоже, дела идут отлично! Замок Танкреда надежно перекрыл ворота Святого Георгия, а граф Тарентский завершает строительство своего замка у ворот Святого Павла, и замок его уже прозвали Боэмундовым. Скоро мы замуруем турок наглухо, и они начнут голодать. Но я пришел побеседовать с вами о другом. Не могли бы вы смениться и пройтись со мной по берегу?— Вообще-то я должен дежурить до ужина, — ответил Рожер, — но любой охотно поменяется со мной, чтобы поспать ночью, а не днем. Разбудите-ка мессира Гуго де Бельмонта, вон того дородного рыцаря в зеленом плаще. Когда он поднимется сюда, я освобожусь на часок-другой.Рожеру стало не по себе: священники не приходят на пост, чтобы с глазу на глаз поболтать о чем-нибудь приятном.Вскоре они выскользнули в калитку и бок о бок пошли по речному берегу.— Похоже, мы оказались в дурацком положении, — не вынес ожидания Рожер. — Целью нашего похода была помощь восточным христианам, верно? Единственная сила нашего войска — это рыцари, атакующая кавалерия, ударом которой можно выиграть решающую битву. Но с тех пор как мы переплыли море (кажется, это было полжизни тому назад), по-настоящему мы участвовали в битве лишь однажды — в Дорилее. А дальше началась мелкая возня и в конце концов — эта бесконечная осада, которая тянется с осени. Тем временем греки, которые не умеют выигрывать битвы, но зато хорошо управляются с осадными машинами, возятся где-то на западе Азии, хотя они необходимы здесь. Если бы император прислал нам еду и пару тысяч механиков с ремесленниками, мы бы могли защищать их, пока они пробивали стены. В конце концов, они сами их выстроили, а у императора еще должны служить воины из антиохийского гарнизона — крепость-то сдали всего пятнадцать лет назад. Да нашлась бы тысяча способов, захоти они помочь нам!— О да, прийти и разломать стены они могли, — хмыкнул священник, — но нужно ли это нам? Все боятся, что греческий император, взяв крепость, заберет ее себе, как Никею, и снова не пустит нас в город.— Но я думал, что вожди обо всем договорились заранее. Разве граф Тарентский не получит Антиохию в лен от императора? — удивился Рожер.— Может, и договорились, но когда это было, — со вздохом ответил отец Ив. — Похоже, сейчас договор потерял силу. Мне говорили, что зимой греческое войско готово было вступить в Киликию, но армяне его не пропустили, а граф Танкред вообще не потерпел бы их у себя в Александрии. Наверно, они вернулись домой. Император не верит, что мы сможем взять этот город, и пользуется случаем покончить с турецкими поселениями рядом со своей столицей, пока мы сражаемся на границе.— Это совсем не по-рыцарски и не по-христиански…— Что император не рыцарь, это ясно, но я не уверен, что он и настоящий христианин. По крайней мере, кое-кто из его духовенства явно предпочитает неверных.— И все же мы возьмем этот город! Клянусь вам, отец мой, пока мы удерживаем замки, никто не сможет доставлять им припасы, а турки не станут терпеть голод, как терпели мы.— А вы уверены, мессир Рожер, что нам удастся удержать замки? Припасов они не получают, но кто им мешает послать гонцов через южную стену цитадели прямо в горы? Ходят слухи, что на востоке бароны неверных вновь собирают «войско вызволения». Если они доберутся сюда, нам останется только прихватить свой скарб и уносить ноги в порт Святого Симеона. Мы не сможем воевать на два фронта — с непокоренной крепостью в тылу и с врагом на северном берегу.Так Рожер впервые услышал об армии, собиравшейся в Мосуле Мосул — город в современном Ираке, расположенный на реке Тигр.

. Это была чрезвычайно грозная весть, и у него екнуло сердце.— Ради бога, отец, мы должны немедленно что-то предпринять! Чтобы одолеть это новое войско, нам придется собрать все силы и покинуть осадные замки, а это значит, что в город снова придут обозы и придется начинать все сначала! Не слышно, какие планы у наших вождей?— Наши вожди слишком заняты раздорами, чтобы строить какие-то планы, — горестно сказал священник. — Кое-кто предпочитает, чтобы Антиохию удерживали неверные, лишь бы она не досталась кому-нибудь из наших… Однако я заболтался. Вы ничего не хотите передать госпоже Анне? Скоро начнется паника, и женщин лучше всего отправить домой, пока не перекрыта дорога в порт Святого Симеона.— А что она думает обо всем этом? — с замиранием сердца спросил Рожер.— О, она совершенно спокойна и ничуть не переживает, — утешил его отец Ив.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я