https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/ 

 

Когда в Сантьяго было закончено рассмотрение дел на группу военных преступников, из которых около 70 человек приговорены к смертной казни, в США произошел взрыв антикубинской истерии. Американская печать и конгресс как по команде подняли злобную кампанию против действий революционных трибуналов. Джон Фостер Даллес открыто стал намекать на то, что «надо что-то сделать для поддержания законности и порядка» на Кубе.
Такую позицию ни тогда, ни сейчас никак нельзя объяснить «гуманностью» американских конгрессменов и политиков. Ведь они бесстрастно взирали в течение многих лет, как Батиста заливал кровью Кубу, когда не было практически дня, чтобы на обочинах дорог, на заброшенных участках морского берега не обнаруживались трупы садистски замученных патриотов.
Фидель Кастро надеялся, что американцы сами поймут правду, если им дать возможность присутствовать на процессах над военными преступниками. С этой целью в Гавану была приглашена группа американских журналистов, которая освещала ход судебного разбирательства над одним из самых опасных военных преступников, майором Coco Бланко, снискавшим себе черную славу палача провинции Ориенте. Процесс проходил в большом спортивном зале в присутствии многих тысяч зрителей. Перед революционным судом выступили в качестве свидетелей жертвы, чудом оставшиеся в живых после пыток в застенках, родственники убитых и замученных. Показания раскрыли чудовищную картину изуверства батистовских властей и лично обвиняемого. Он был приговорен к смертной казни, и американские операторы сняли весь процесс, включая приведение приговора в исполнение. Но даже это более чем красноречивое свидетельство объективности и законности судебного разбирательства было обращено против революционной Кубы. Из выродков типа Coca Бланко хозяева американских средств массовой информации старательно делали мучеников и в таком виде подавали их на рынок потребителю.
21 января 1959 г. на огромном митинге, собравшем более миллиона кубинцев, Фидель Кастро дал резкую отповедь любителям вмешиваться в чужие дела под фарисейской маской защитников «законности». Он сказал, что никто в США не поднимал голоса в защиту жертв, даже когда палачи Батисты врывались в иностранные посольства, чтобы расстрелять очередную группу патриотов. «Кампания поднимается против Кубы потому, что она хочет быть свободной». Фидель обратился к участникам митинга с просьбой поднять руки, если народ одобряет проводимые революционные процессы над преступниками, на совести каждого из которых не менее пяти убитых революционеров. «Господа представители дипломатического корпуса, господа журналисты всех стран американского континента (на митинге присутствовало 380 иностранных журналистов), — сказал Фидель, указывая на безбрежное море взметнувшихся рук, — суд в составе миллиона кубинцев, принадлежащих к разным социальным классам и придерживающихся различных взглядов, высказал свое мнение».
Фидель, верный своей наступательной тактике, выдвинул на митинге требование к США выдать военных преступников, укрывшихся на их территории и в других государствах, где влияние США носит доминирующий характер.
Пока еще конфликт между США и Кубой не разгорелся на правительственном уровне. Действуя по заведенному правилу, США сначала привели в действие прессу и конгрессменов, которым было поручено создать то, что потом назовут «общественным мнением», а уж на него опирается затем правительство в своих официальных шагах. Хотя пока Белый дом молчал, атмосфера в отношениях между двумя странами тем не менее быстро приобретала грозовой характер.
За эти дни успел возникнуть еще один острый вопрос: о судьбе военной миссии США в Гаване. Еще 10 января на пресс-конференции Фидель сказал: «По моему мнению, нам не нужна эта миссия. Она оказалась бесполезной. Она научила солдат Батисты только тому, как надо проигрывать войну... Мы считаем, что она нас ничему не научит».
Пришлось американцам выводить с Кубы свою миссию, игравшую роль важного инструмента их политического влияния на обстановку в стране.
В высказываниях Фиделя Кастро продолжала нарастать и укрепляться патриотическая тема. Ведя как бы диалог с многотысячным митингом, собравшимся 3 февраля 1959 г. в городе Гуантанамо, Фидель говорил о возможных репрессалиях США и вероятных ответах на них кубинцев: «Если они предпримут экономические санкции, пусть предпринимают. Мы найдем решения. Мы сможем затянуть потуже пояса. Откажемся от всего излишнего, будем сами производить одежду, шить обувь из кож нашего скота. Но если надо будет 20 лет ходить босиком, мы пойдем и на это, потому что наши славные предшественники — мамбисес — босыми вели освободительную войну в течение 10 лет».
13 февраля возник первый правительственный кризис: подал в отставку премьер-министр Миро Кардона, который считал, что курс революции не соответствовал его политическим взглядам. Так оно и было на самом деле. Пути кубинской революции и правых оппортунистов типа Миро Кардоны действительно стали основательно расходиться. Началась та самая полоса социально-экономических преобразований, те революционные рытвины и ухабы, при которых из революционной повозки один за другим вываливались представители бывших буржуазных оппозиционных партий.
Уход Миро Кардоны не создал никакой угрозы стабильности революционного процесса. 16 февраля на этот пост был назначен Фидель Кастро. Это решение было встречено с огромным облегчением подавляющим большинством кубинского народа.
В своем заявлении при вступлении на пост премьер-министра Фидель Кастро заверил народ в том, что уже ведется разработка радикальной аграрной реформы, что будут приняты все меры по улучшению положения широких народных масс, завершится чистка государственного аппарата. Он предложил сразу же сократить размеры жалованья министрам правительства, чтобы нахождение на этом высоком посту было только высоким служением родине, а не преследовало цель личного обогащения. Он закончил свое выступление твердыми и суровыми словами: «Народ должен отдавать себе отчет, что путь, лежащий перед нами, труден и долог, в борьбе наши рубахи не раз взмокнут от пота, и надо об этом не только помнить, но и следить за тем, чтобы не испарился энтузиазм...»
Взяв на себя обязанности премьер-министра, Фидель Кастро вынужден был в известной мере изменить и свой образ жизни. Если раньше он редко мог провести целый день на одном месте, он непрерывно находился в движении, нередко выступая по два-три раза в день, то теперь его новое положение требовало от него огромной жертвы — необходимости сидеть и работать в кабинете. Но зато, если раньше правительство практически не приняло ни одного радикального закона, то теперь развитие революции резко ускорилось. 3 марта 1959 года было решено взять под контроль государства Кубинскую телефонную компанию, являвшуюся американской монополией.
Были приняты немедленные меры по облегчению положения беднейших категорий городского населения, т. е. рабочего класса. Еще 26 января 1959 г. был одобрен закон, запрещавший выселение по суду или в административном порядке лиц, которые задолжали с уплатой квартирной ренты.
Ускорилась работа по роспуску старой армии; новые вооруженные силы создавались на базе Повстанческой армии с добровольным набором из числа преданных революции лиц, имевших опыт борьбы с диктатурой в подполье, из активистов политических партий и организаций, боровшихся с диктатурой, из рабочих и крестьян.
Государственный аппарат очищался от бывших пособников тирании.
Прогнившее насквозь руководство профсоюзов было смещено, восстановлены права трудящихся. Рабочие, уволенные с предприятий в период диктатуры, вернулись на свои места, прекратился сгон крестьян с земли.
Для Фиделя в его новом качестве многое происходило в первый раз. Например, 27 февраля 1959 года Фидель принял первого крупного иностранного гостя — чилийского сенатора Сальвадора Альенде, прибывшего по приглашению революционного правительства познакомиться с ходом преобразований на Кубе. 2 марта Фидель получил первую награду: медаль за заслуги в борьбе за освобождение народа. Он получил ее от алжирских патриотов.
Не прерывая ни на один день своей привычной работы, Фидель Кастро стал готовиться к крупной зарубежной поездке по странам Западного полушария, включая США. Он придавал этой поездке большое значение. Несмотря на то, что в американо-кубинских отношениях появилось много зловещих признаков (сокращение связей, ограничение американских коммерческих кредитов), свою задачу Фидель Кастро все-таки видел не в ведении конкретных переговоров, а в объяснении американскому общественному мнению сути и значения происходивших на Кубе событий.
Для поездки в США была избрана необычная форма. Визит носил неофициальный характер, Фидель воспользовался приглашением, полученным им задолго до того, как он стал премьер-министром, от Ассоциации издателей американских газет. 15 апреля 1959 года он прибыл в Вашингтон, где сразу столкнулся с разным отношением к нему со стороны официальных властей и простого американского народа. В аэропорту его холодно встретил заместитель государственного секретаря Рой Рубботом и горячо приветствовала огромная толпа восторженных поклонников, которая собралась, несмотря на предупреждение со стороны полиции и ФБР о нежелательности демонстраций в связи с приездом Фиделя Кастро. В тот же день он встретился с госсекретарем Кристианом Гертером. На другой день он нанес визит в Капитолий, где встретился с группой влиятельных сенаторов, среди которых были будущий президент США Джон Кеннеди, Уильям Фулбрайт и другие. Фидель рассказал о первых достижениях революции на Кубе, подчеркнул, что главные проблемы его страны лежат в области экономики. Он говорил, что Куба представляет собой прекрасное место для иностранных капиталовложений на справедливых взаимоприемлемых условиях, но подчеркивал, что кубинцы никогда не будут выступать в качестве просителей. С большим достоинством Фидель заметил: «Кубинский национализм заключается в желании сделать свою страну процветающей и уважаемой страной».
Большое место в его беседах в США занимал вопрос о выборах. Где бы он ни появлялся, с кем бы ни приходилось ему вести беседу в США, перед Фиделем неизменно ставили вопрос: «Когда вы проведете выборы на Кубе?» Американцы не могли скрыть своего желания как можно быстрее провести выборы на Кубе, пока еще сохраняли силу старые политические деятели, пока весь пропагандистский аппарат был еще в их руках, пока широкие народные массы только-только начали просыпаться и вовлекаться в активную политическую жизнь. Фидель отвечал, что, прежде чем звать народ к урнам, надо реально изменить положение широких масс трудящихся: дать им гарантии работы, образования, политических прав, — а уж потом приглашать их на выборы. Он сказал, что на Кубе выборы состоятся не ранее чем через несколько лет, а сейчас внимание народа будет сосредоточено на решении важных, неотложных задач социально-экономического характера.
Не менее часто Фиделя спрашивали, является ли он коммунистом и сколько коммунистов входит в состав его правительства. Вообще этот вопрос является сильнейшим возбудителем для американских должностных лиц и представителей их печати. Получив тысячу раз отрицательные ответы на подобные вопросы, они будут вновь и вновь возвращаться к этой теме, будучи не в силах уйти от нее.
Среди простых американцев Фидель пользовался большой популярностью за свое полное пренебрежение к протоколу, простоту, доступность, готовность ответить на шутку шуткой.
Одна настойчивая американская девушка сумела преодолеть все барьеры охраны, проникла в кубинское посольство и обратилась к Фиделю с просьбой дать ей автограф, но в последний момент она засмущалась и не знала, как обратиться к высокому гостю: назвать его «Ваше Превосходительство», «господин», «доктор» или как-нибудь еще. Когда она откровенно рассказала Фиделю об этих затруднениях, он ответил: «Слушай, если ты сумела пройти через все полицейские заслоны, то зови меня просто Фидель!»
На официальном приеме в кубинском посольстве в Вашингтоне к Фиделю подвели высокопоставленного чиновника государственного департамента и представили: «Ответственный за кубинские дела». Фидель вежливо поприветствовал его, а потом наклонился и сказал: «Извините, но ответственным за кубинские дела все-таки являюсь я!»
Фидель мог спокойно, в явном противоречии с принятым распорядком визитов, поехать поздним вечером неофициально осматривать исторические и памятные места города, а потом зайти поужинать в маленький третьеразрядный ресторанчик. Его только развлекло и радовало, что вскоре собиралась толпа любопытных, с которыми завязывался непринужденный разговор, затягивавшийся далеко за полночь. Он не был огорчен, узнав, что президент США Эйзенхауэр не нашел времени, чтобы принять Фиделя Кастро. А Дуайта Эйзенхауэра история пришпилила к позорному столбу афористической фразой: «Он предпочел партию в гольф встрече с руководителем самой выдающейся революции в Западном полушарии».
26 апреля Фидель с однодневным визитом посетил Канаду, где вновь с утра до ночи шли пресс-конференции, встречи, приемы с главной целью: укрепить международные позиции Кубинской революции.
Затем путь Фиделя шел на юг, в центр бразильской кофейной промышленности — город Сан-Паоло. По приглашению президента Кубичека Фидель посетил новую столицу — город Бразилиа, а оттуда вылетел в Буэнос-Айрес, где 1 мая выступил на конференции представителей американских стран по вопросам экономического развития.
Выступая на этом совещании, Фидель Кастро выдвинул два предложения, которые были направлены на коренную перестройку экономических отношений между США и латиноамериканскими странами. Он предложил, чтобы США выделили 30 млрд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63


А-П

П-Я