Упаковали на совесть, цена великолепная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Особенно когда не можешь согнать комара и даже почесать место укуса.
Он не понял, для чего Юргену Янсену понадобилось затевать такую сложную и дорогостоящую комбинацию с компьютерами, имевшую целью всего-навсего оттягать у Фитиля его студию, сделать его бомжом. Но не без удовольствия взял на себя главную роль. Проблемы проблемами, но прихлопнуть нахального занудливого комара - почему нет? Но и это кончилось странно. Вместо того чтобы бесследно сгинуть, Фитиль снова вынырнул. И где! На презентации фильма "Битва на Векше"! Внук национального героя Эстонии! Замелькал в телевизоре, интервью дает. Он еще, оказывается, и художник! Но Анвельт-то знает, какой он художник. Он художником стал с подачи Розы Марковны и его, Анвельта. Так нате вам, в Мюнхене выставляется, в "Новой пинакотеке", которая у немцев, если Фитиль не соврал, как Эрмитаж. И даже статьи в журналах про его картину пишут. Вот же везунчик, блин. Про таких говорят, что они в детстве говно ели. А он, Анвельт, что в детстве ел? Повидло?
В детстве президент компании "Foodline-Balt" Стас Анвельт ел что было. Чаще всего были вареные макароны, обжаренные на маргарине в огромной, полуметрового диаметра сковороде. Ее как раз хватало на пять ртов. Стас был младшим из двух братьев и двух сестер, но почему-то самым прожорливым. За это его шпыняли. Бывала треска, отец покупал ее у рыбаков в порту и приносил, когда не забывал в пивной или не терял по дороге. А чаще мать покупала мороженую мойву, жарила на комбижире, вонь разносилась на всю коммуналку. Соседи за-крывались по своим комнатам, но не выступали, можно было нарваться.
Одна из соседок работала в общепите, продукты таскала сумками. Однажды она варила курицу и забыла на ночь унести кастрюлю из кухни. Маленький Стас сначала немного отщипнул, попробовал, потом немного еще. Он и сам не понял, как получилось, что он съел всю курицу. Мать выдрала его бельевой веревкой. И потом долго еще, пока не стал взрослым, когда случалось есть курицу, у него было такое чувство, будто бы он ворует.
Тогда же, в детстве, наполнилось влекущим содержанием слово "общепит". "Общепит" - это было что-то сказочно-избыточное, как витрины центрального гастронома.
Это и определило его судьбу. В армии он попал в школу поваров, отслужил в Казахстане в солдатской столовой. После дембеля устроился коком на сейнер. Из рейсов привозил шмотки, сбывал фарце. А потом и сам стал фарцевать. Тогда и познакомился с Фитилем, стал работать с ним в паре. Фитиль мастерски работал. В доверие к любому клиенту влезал на раз, без мыла. Работали в основном у "Березок", но, случалось, и на авторынке. Кидали приезжих. Они пригоняли в Таллин свои тачки, потому что здесь они уходили по максимуму. Тут в ход шли "куклы". Фитиль и с ними управлялся не хуже, чем с чеками.
Но Стас Анвельт понимал, что это не бизнес. Бабки были легкие, но само дело было очень стремным. Да и настоящие бабки были все же не здесь. Они были в общепите. Туда он и устроился после того, как вымучил диплом торгового техникума, - снабженцем в райторг. А когда разрешили кооперативы, понял, что пришло его время.
Это было счастливое для него время. Он чувствовал себя так, будто в его парус ударил попутный ветер. То приходилось с надрывом, из последних сил выгребать против ветра и против течения, а тут вдруг подхватило и понесло. Он уволился из райторга, арендовал небольшой павильон возле морского вокзала и открыл там кафе-закусочную. Сначала всего на три столика. В меню были сосиски и кофе. Когда сосиски доставать стало трудно, заменил их рублеными бифштексами. За мясом ездили братья на хутора, одна сестра работала буфетчицей, вторая официанткой, мать крутила фарш, а отца приспособили в сторожа. Сам Анвельт стоял за плитой.
Дело пошло. Место было бойкое, цены умеренные. Поставили еще два столика, стало двадцать посадочных мест. Больше расширяться было некуда. И тут Стаса озарила хорошая мысль. Он стал делать гамбургеры. Ведь что такое гамбургер? Та же котлета в булке. Оборот сразу вырос. Стас поставил лотки на Балтийском вокзале, на автовокзале, возле центрального рынка. Один брат остался на снабжении, второй на "рафике" развозил гамбургеры по точкам. Стас быстро вернул все вложенные в дело бабки, заработанные на фарце и у "Березок", пошла чистая прибыль. На нее он купил сначала пять небольших белых автоприцепов-"тонаров", оборудованных холодильниками и плитами на баллонном газе, расширил ассортимент. Потом еще пять.
Тут-то на него и наехали...
Из глубокой задумчивости Анвельта вывело деликатное покашливание начальника юридического отдела. Он закончил отчет и ждал вопросов. Вопросов у Анвельта не было. Мужик еще не на излете, тянет. Он вопросительно взглянул на Розу Марковну, та кивнула. Юрист вышел. Анвельт потянулся к интеркому вызвать главного менеджера по продажам, но задержал руку. Раскурил погасшую сигару и развернул кресло к Розе Марковне. Спросил, разглядывая ее так, будто решал, уволить ее немедленно или погодить - дать поработать, проявить себя:
- Так что же, по-вашему, может мне сообщить Фитиль? Вы сказали - важное. Что?
Вместо ответа она внимательно посмотрела на него и спросила сама:
- Сколько вы вложили в российскую недвижимость?
- Вас это не касается!
- Касается, Анвельт, - возразила Роза Марковна. - Потому что компания "Foodline-Balt", насколько я понимаю, на грани банкротства. Или уже за гранью?
- С чего вы это взяли? - возмутился он.
- А вы посмотрите на себя в зеркало. Сколько вы прибавили за последние месяцы? Килограммов двадцать? Бессонница? Едите по ночам?
Сука. Вот же сука. Но как она узнала?
- Это довольно обычная реакция многих людей на стресс, - объяснила Роза Марковна, угадав причину его недоумения. - Не думаю, что ваш стресс может вызвать несчастная любовь. Или тревоги о судьбах родины. Значит, бизнес. Какой вы взяли кредит? На какой срок? Под какие проценты? У кого?
- Чего это вы меня допрашиваете? - огрызнулся он. - И не подумаю отвечать!
- Это тоже ответ. Кредит большой. Проценты большие. Срок маленький. А кредитор человек очень серьезный. Так?
Анвельт промолчал.
Роза Марковна неодобрительно покачала головой.
- Умиляет ваша уверенность, что нет такого куска, откусив который вы не смогли бы проглотить. Есть такой кусок, Анвельт. Сейчас он у вас в горле. Почему вы со мной не посоветовались?
- А что вы могли посоветовать? "Не лезьте в это дело, Стас Анвельт?"
- Да. Такой совет я бы вам и дала. И если бы вы ему последовали, вам не пришлось бы сейчас думать, как выскочить из этого дела. И при этом остаться живым.
Анвельт раздавил в пепельнице сигару, хмуро спросил:
- И что, по-вашему, мне теперь делать?
- Не знаю. Знаю, чего делать не нужно.
- Чего?
- Того, о чем вы думаете по ночам.
- Да откуда вам знать, о чем я думаю по ночам?! - взъярился он.
- Кредит вы взяли черным налом?
- И что? Все так делают!
- Об этом вы и думаете: как замочить кредитора. В чем дело? - перебила себя Роза Марковна, заметив гримасу, перекосившую лицо Анвельта. - Я сказала что-то не то?
- Вы очень грубо выражаетесь, - ответил он. - "Замочить". Так говорят бандиты.
- Я стараюсь говорить на понятном вам языке.
- Я бизнесмен, бляха-муха!
- Это я и имела в виду. Не понимаю вашего недовольства. "Замочить". Вполне приличный эвфемизм. Мне следовало сказать "убить"?
- Убрать, - буркнул Анвельт.
- Да, это не столь брутально. Ладно, убрать. Так вот, воздержитесь. На это есть две причины. И обе очень серьезные. Ситуация может сложиться для вас благоприятно. В Эстонии скоро может возникнуть ажиотажный спрос на жилье в России. Это поможет вам выкрутиться. Навара не получите, но концы с концами сведете.
- Спрос? - переспросил он. - С каких хренов ему возникнуть?
- Трудно иметь с вами дело, - вздохнула Роза Марковна. - Напрягитесь. Вы же умеете думать, когда захотите. Какое событие произошло в последние дни? О чем все говорят?
- Я понял, - сказал Анвельт. - Да, понял. Альфонса Ребане объявили национальным героем Эстонии. Это?
- Да. Поэтому вы поедете к его внуку и будете разговаривать с ним очень почтительно. Не думаю, что этот разговор будет для вас приятным. Насколько я понимаю, Томас намерен выставить вам счет за ту историю с компьютерами. И вам придется его оплатить.
- И не подумаю! - рявкнул Анвельт.
Роза Марковна пожала плечами:
- Мое дело дать совет. Как вы им воспользуетесь - ваше дело.
- Вы сказали: две причины, - напомнил он. - Какая вторая?
- Вы сами ее прекрасно знаете, - сухо ответила Роза Марковна. - Только не признаетесь в этом самому себе. И тут я вам ничем помочь не могу. А теперь давайте закончим подбивать бабки. Вызывайте менеджера по продажам.
Для того чтобы слово, обозначающее неприличное действие, было приличным, оно должно быть неточным. "Трахаться" приличней, чем "совокупляться". А "заниматься любовью" приличней, чем "трахаться". Слово, выражающее грубое действие, тоже должно быть неточным, чтобы не быть грубым. Оно должно не описывать действие, а лишь слегка на него намекать. И чем намек легче и отдаленней, тем безобидней слово.
Для президента компании "Foodline-Balt" Стаса Анвельта слово "замочить" звучало гораздо более грубо, чем слово "убить". И даже чем "лишить жизни". Оно описывало действие с физиологической точностью.
Потому что первого человека, которого Стас Анвельт лишил жизни, он утопил.
Это произошло летом того года, когда разрешили кооперативы. Года он точно не помнил, но хорошо помнил, что стояло необычно жаркое для Прибалтики лето. В тот день он принимал у строителей пищеблок, в оборудование которого угрохал все свободные бабки. Но без него уже было никак. Из кафе позвонила сестра, сказала, что пришли какие-то люди и хотят с ним поговорить. Что-то в ее голосе заставило его бросить дела и ехать в кафе. Там его ждали четверо. И еще ни слова не было сказано, а он уже понял, что дело плохо.
Стас отстегивал кому надо - ментам и чиновникам из пароходства, чтобы не платить лишнего за аренду. Но к наезду он был не готов. Это в последующие годы такие дела стали обычными, а тогда, на заре частного предпринимательства, и слова-то "наезд" не знали, про "рэкет" слышали только по телевизору про ихнюю жизнь, а "крыша" означала кровлю. И что больше всего поразило Стаса, так это то, что наехал на него свой - Леха Чибис с тремя незнакомыми шестерками-мордоворотами.
Чибиса Стас хорошо знал, он работал на авторынке в прикрытии у кидал. Кличку свою он получил за то, что был похож на какую-то водоплавающую птицу. При большом теле у него была маленькая голова на тонкой шее с острым кадыком. Отношения со Стасом у него были вполне приятельские. Это и было причиной того, что Чибис долго и не без смущения подходил к делу, все время повторял: "Сам понимаешь, братан".
Когда Стас понял, к чему он ведет, кровь бросилась ему в лицо, и без того красное от стояния у плиты, руки-клешни задвигались - так свербело немедленно свернуть Чибису шею. Но он сдержался, только спрятал руки под стол. И даже когда Чибис назвал сумму отстежки - пятнадцать процентов от прибыли, Стас заставил себя добродушно усмехнуться и сказать, что это, блин, ничего, по-божески. Он легко, будто для него это было делом самым обычным, отдал Чибису всю дневную выручку, велел сестрам закрыть кафе и накрыть для его гостя стол, а сам принес из холодильника литровую бутылку польской "Выборовой", запасы которой держал для ментов и санэпиднадзора. Чибис отослал шестерок, расслабился. Он был рад, что нашел понимание. Дело и для него было новое, он передергался и налег на халявную выпивку.
Разговор пошел оживленный, о том о сем, о прошлых делах. Солнце припекало, в кафе было жарко, и Стас предложил перенестись на природу. Сестры собрали в корзину закуски, Стас достал еще бутылку водки, погрузились в "рафик". Старший брат отвез приятелей на озеро Харку. Выбрали место в стороне от пляжей, на каменистом берегу, безлюдное, чтобы можно было купаться голыми, так как плавок не взяли. Стас велел брату приехать за ними к вечеру. Искупались, продолжили. На солн-цепеке Чибиса совсем развезло.
Через три часа, когда брат приехал, он обнаружил Стаса мертвецки пьяным на берегу, а Чибиса увидел не сразу - его прибило в прибрежные камыши.
Брат был человеком сообразительным и не стал ничего трогать, а сразу погнал за милицией. Менты и выловили Чибиса. Картина была ясной. На теле утопленника не было следов борьбы, купальщики с соседнего пляжа не слышали никаких криков. Опергруппу возглавлял старший лейтенант Лембит Сымер из таллинской уголовки. Он понимал, что все тут не так-то чисто, но оснований для возбуждения уголовного дела не было. Списали на несчаст-ный случай на воде вследствие злоупотребления спиртными напитками.
Стас понял, что сидеть и ждать следующего наезда нельзя. С шестерками Чибиса, которые пришли к нему разбираться, он разобрался сам. Назначил им встречу за Дворцом спорта, как позже стали говорить - "забил стрелку", явился на нее с братьями. Шестерки пришли втроем, с обрезом. Волына им не помогла, не успели пустить ее в ход. Не прочувствовали ситуацию, толковище готовились начать издалека, как это было принято в те романтические времена. Стас не стал тратить время на разговоры. Приветливо поздоровавшись, он тут же куском трубы отключил того, что был с обрезом, братья взяли на себя двух других. Опергруппа, которую и на этот раз возглавлял Лембит Сымер, обнаружила утром три трупа с переломанными руками и разбитыми головами. Обрез валялся рядом.
Уголовное дело было возбуждено, но ничем не закончилось. Стаса и его братьев месяца три таскали на допросы, но ни на чем зацепить не смогли. В конце концов менты отвязались, а по Таллину пошли разговоры о том, что Краб человек серьезный. Наезды на его закусочные прекратились. К нему стали обращаться другие кооператоры за защитой от непомерных поборов. Стас не мог отказать людям в помощи. Он собрал знакомых, которые раньше работали у "Березок" и на авторынке в силовом прикрытии. Народ был опытный и неболтливый. Они и составили костяк команды. Теперь отстегивали ему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я