https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya-dushevoi-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А он как натура возвышенная — исходя из того, что ни в чем суть человека не выражается настолько явственно, как в торговле. Наш гость торговался с большим умением: он и деньги хотел сэкономить, и старался при этом не рассердить потенциальных партнеров. Он был из тех, кто не плюет в колодец и не изображает из себя халифа (кстати, с последними потом вечно проблемы из-за оплаты).
— Четыре двести пятьдесят! — прихлопнул Боцман по, столу так, что подпрыгнула компьютерная клавиатура.
— Три ровно... — сказал Артемов и вежливо хмыкнул:
— Давайте не будем?
Мы же не дети. Предлагаю прокалькулировать: машину, командировочные, суточные и все прочее. Из расчета тридцать долларов в час.
— Ладно! Ради хорошего человека — пятьдесят в час, и по рукам? — почти согласился Боцман и напомнил:
— Да, а список?
— Дался вам этот список, — досадливо крякнул Артемов, но полез в портфель и достал прозрачную папочку с несколькими листочками бумаги. На верхнем под грифом «Резо-гарантии» выстроился столбик из «Щитов», «Защит» и «Безопасностей Лтд». Почти о всех нам было известно, что они тоже застрахованы в «России». Наш «MX плюс» находился в середине между «Мечом» и «Надежностью».
— Ого, — удивился Боцман. — И вы их всех обошли?
— Почти, — улыбаясь, кивнул клиент. — Мы решили уж заодно выбрать для себя агентство, с которым и в дальнейшем будем иметь дело. Да и вы правы: полтора миллиона кому попало не доверишь.
— Ото ж! — поднял Боцман к потолку свой мощный палец.
Вот так это началось. И сперва ничего чрезвычайного не наблюдалось.
Коллеги из указанных — вплоть до «Меча» — фирм подтвердили, что «Изумруд» к ним обращался. В регистрационной палате они значились, их офис на Новом Арбате производил впечатление солидности, в банке «Микон» о фирме тоже отозвались уважительно. В общем, мы подписались.
Везти груз должен был Боцман. Однако за день до поездки некий чайник влетел на своей «копейке» в бок его «форду-скорпио», покорежив машину и сотряся могучий мозг моего друга. Боцман уверял, что чувствует себя прекрасно и что готов в полет. Но мы решили не рисковать. Не война, чего горячиться. Поэтому в Тбилиси выпало отправиться мне.
Передача «Изумрудом» ожерелья Тамары была обставлена как полагается.
Сначала в офисе на Арбате двое экспертов, приглашенных покупателями, в перчатках, с лупами и химикатами обнюхали каждый камешек в полосе из чеканных золотых прямоугольников. Потом сокровище запаяли в прозрачный полиэтиленовый чехол и уложили в футляр с полупрозрачной крышкой. Потом футляр еще раз обтянули прозрачным полиэтиленом и уложили в металлический кейс.
Получив под расписку чемоданчик с ожерельем, я пожал продавцам и покупателям руки и на арендованном броневике благополучно добрался до Шереметьева. Артист явно для всех сопровождал меня в стальном кузове, а Док, маскируясь, следовал позади на своем стареньком «мерее». В аэропорту Артист, по обыкновению щедро одаривая пассажирок и служительниц авиасервиса комплиментами, проследил, как я прохожу контроли, просветки и, кстати, даже обнюхивания на предмет наркоты. Я помахал ему рукой, прошел через таможенников в малый спецзал и только-только осмотрелся в ожидании приглашения на посадку, как и объявились Регина с Поводком.
* * *
Пока я соображал, что бы все это могло значить, Поводок объяснил мне, что они с Региной после дембеля работают тут. Ненавязчиво проверяют, так сказать, для страховки, VIPов и их сопровождающих на тот случай, если даже после всех просветок кто-то из них умудрится протащить или заполучить по дороге нечто незаконное или опасное. Вернее, работает, конечно, Регина, а он состоит при ней в роли переводчика.
То ли Регина хорошо запомнила мой запах, то ли нюх у нее был куда чутче, чем у других ее хвостатых коллег, то ли чувство ответственности, закаленное в боях, оказалось мощнее, но она сумела у меня на руке засечь следы взрывчатки. Уловила те ничтожные молекулы, которые только и могли там остаться после недавнего мытья рук в туалете. Из-за этих-то вот молекул мне и приходилось теперь в темпе ломать себе башку.
Объяснить этот факт можно тысячью способов. Ну например. Незадолго до нас броневик кто-то использовал для перевозки ВВ. Или саперов. Пылинки осели в кузове или остались на ручках после прикосновений взрывников, а я их нечаянно подцепил. Или даже еще проще: у нас в офисе я взялся за какой-то предмет, на котором до этого оставил следы ВВ наш Боцман. Он у нас главный технический спец и такой большой любитель разминировании, что недавно опять занимался на курсах повышения саперской квалификации.
Главное, что у меня не было никаких оснований подозревать наличие взрывчатки внутри прикованного к моей руке кейса, ибо я в него руками не лазил. Только заглянул, когда не сводил глаз с ожерелья в полупрозрачном, да еще и запаянном в полиэтилен футляре. Так что смешно поднимать панику из-за какого-то несолидного запашка.
И поскольку веских поводов для тревоги нет, надо лететь.
— Пусть она проверит кейс, — попросил я Поводка, и Регина, не дожидаясь его дубляжа, привстала и обнюхала чемоданчик, начиная с ручки и кончая петельками на донце. Свою скептическую реакцию она сделала ясной даже для меня.
— И как ты считаешь, — спросил я вроде бы у Поводка, но глядя на Регину, — это опасно?
— Откуда мне знать? — пожал плечами простодушный сержант, но его опекунша кратко рыкнула, и он уточнил:
— Вообще-то, по-моему, она тебе не советует. Видишь, как смотрит по сторонам: от кого-то в этом зале несет злостью и опасностью для тебя.
Кто-то именно тебя пасет.
Если я не полечу, вернусь и все окажется шухером на пустом месте, расходы на аренду броневика однозначно попадают на наш бюджет, как и стоимость билета, и штрафные за задержку и срыв сроков доставки, что сразу сделает эту поездку убыточной, а меня идиотом. Трусливым причем.
С другой стороны, Регина столько раз нас выручала, предупреждая порой даже о снайперах, что не верить ей я не мог. Как жить, если уж и однополчанам не верить? Или однополчанкам? Собственно, на нас всех, и на меня в том числе, ей было плевать. Фактически эта сука по-настоящему оберегала одного только Поводка, заботиться о котором привыкла с самого раннего щенячьего возраста. Своего, вестимо: сам Поводок из своей щенячьей инфантильности до сих пор не выбрался. Причем Регина думала не только о его телесной целости, но и о его карьере и пропитании. Поэтому я был склонен доверять ее женско-материнскому чутью больше, чем собственной логике или экономической целесообразности.
Но если Регина права и за мной тут присматривают, то просто так мне не смыться. А вдруг, чем черт не шутит, в моем кейсе ВВ с радио-взрывателем? И ну как его запустят? Нет, мне не хотелось рисковать подобным образом, пока кейс ко мне прикован. И вообще, есть такой в нашем деле постулат: когда некое истолкование событий принято за базовое, вести себя надлежит так, будто никаких сомнений уже и не существует. По полной программе и с максимальной бдительностью.
— Мить, — попросил я, — щелкни себя по горлу и кивни на ту дверь, из которой вы пришли.
— Ты что? Я ж на работе! — возмутился он, но Регина дернула ухом, и он повиновался, звучно щелкнул себя по гортани.
— А, черт с ними, с приказами! — Как бы поддаваясь на его призыв, я громко засмеялся и обхватил Поводка. При нашей разнице в росте обхватить мне его удалось только на уровне талии. — Пошли квакнем! Время еще есть.
Пока Регина вела нас по каким-то коридорчикам и зальчикам, я скороговоркой объяснял диспозицию. Броневик должен ждать, пока Артист не убедится, что я сел в самолет и тот взлетел. Но те, кто, допустим, затеял нехорошее, тоже наверняка присматривают и за Артистом, и за броневиком.
Уловив идею. Поводок и псина отвели меня к малозаметному выходу в зал ожидания. Погранцы, таможенники и авиационные барышни на нас внимания не обращали. Регину и Поводка тут знали, и знали, что работники они безупречные.
Но когда я, пробормотав «Спасибо вам, ребята. По гроб обязан!», заторопился к телефону-автомату, Регина вдруг рыкнула мне вслед. Я недоуменно обернулся, и Поводок, недоуменно пожав плечами — дескать, он тут ни при чем, — перевел мне этот рык, потерев палец о палец. Я спохватился и отдал подопечному Регины полсотни баксов. Сержант сделал было вид, что отказывается, но сука рыкнула и на него. Женщина — она и есть женщина, она гораздо практичнее мужика в том, что касается обеспечения семейного будущего и благополучия ее щенка...
Мне нужен был Артист: у него была глушилка. Но до Артиста у меня дозвониться не вышло: занято. Наверняка трепался с кем-то из своих пассий.
Тогда я позвонил Доку и вкратце объяснил ему ситуацию. Он согласился, что рисковать не стоит. И согласился также с мыслью, что в броневик мне возвращаться не стоит. Если дело хреново, за ним наверняка следят. Мы договорились, что он заберет у Артиста глушилку и будет ждать меня возле выхода из таможни.
Сказано — сделано. Когда я нырнул в его серо-перламутровый «мерседес-230», то первым делом убедился, что глушилка действует. Это сейчас главное: ведь если, паче чаяния, в моем кейсе есть радиовзрыватель, при ней он не сработает. В эфире столько всяких помех от раций, радиотелефонов, ЛЭП и подстанций, что пришлось разработать специальные глушилки, создающие вокруг радиовзрывателей такое плотное «облако» помех, что сквозь него не прорвется никакой сигнал. Правда, это хотя и гарантировало от случайного взрыва, но ни в коей мере не гарантировало от той же беды, если кроме радиовзрывателя имелся еще и какой-нибудь другой.
Химический, например. Короче, у меня были все основания стремиться как можно скорее избавиться от кейса. Но Док повел машину в сторону Зеленограда. На всякий случай. На тот же случай Артист как ни в чем не бывало изображал безмятежное ожидание моего отлета. Уверен, что он это делал качественно. По системе Станиславского.
В Москву мы вернулись, сделав кругаля через Дедовск и Опалиху. Тогда я и спросил:
— Куда рулишь?
— Вот я и думаю, — отозвался Док. — Куда нам рулить?
Сами мы с Доком местные и в саперном деле понимаем, но для такой тонкой работы — маловато. Он по причине того, что и в самом деле был по основной специальности врачом-хирургом, с недавних пор занявшимся психологией. Я, как и мой тезка, гранатомет «муха», предпочитал в основном взрывы масштабные. Фугас там, граната... От Артиста тоже в этом деле толка не было, поскольку он как сапер еще хреновее, чем Гамлет. Наш кэп Пастух находился далеко, на своей лесопилке в Затопине. Единственный, кто среди нас не соответствовал своему прозвищу, поскольку никогда не служил во флоте, а лишь в морпехе, и отлично умел разминировать все, что заминировано, — Боцман. Но он нынче валялся дома с подозрением на сотрясение мозга. Так что в наш офис возле метро «Коньково» нам соваться не резон...
Но куда-то податься надо было!
И вот тогда Док догадался:
— А если бы ты нас пас, ты бы телефоны наши слушал?
— Наверняка, — согласился я. — Но тогда почему они нас не перехватили?
— А когда? Переговаривались мы кодом. Не сразу поймешь. Потом, так быстро все провернули, что инструкции на этот случай им получить было некогда.
— Значит, им остается только следить, — закончил я его мысль.
Мы проверили, но слежку обнаружить не смогли: час пик. В потемках и сполохах реклам даже цвет машин не поймешь толком, а уж чтобы засечь ту, которая тебя ведет, — тем более. А если их к тому же несколько, вообще глухой номер. Док молчал. Он хоть и был когда-то старше меня званием и до сих пор существенно опережал в возрасте, но знал, когда нужно приказывать, а когда нет.
— Ну что ж, — вздохнул я, припоминая кстати боцмановское словечко. — Пойду-ка я в автономный рейд. Пока вы со связью определитесь и сообщите мне на пейджер.
— Согласен, — сказал Док. — Ну что, рулим к метро?
Мы выбрали подходящий момент, и возле «Сухаревской» он прижался к бровке, а я метнулся в арку, где «Медицинская газета». Я уже столько раз пользовался тамошним хитрым проходом, что, хотя до сих пор не читал этого издания, абсолютно уверен в его важности и полезности.
В метро, а также в иные публичные места, включая общепит, мне с, возможно, черт-те чем в кейсе соваться было никак нельзя. Даже при наличии глушилки. Так что через полтора часа я основательно задубел, петляя в своей хилой замшевой курточке по дворам. Я ж не планировал работать на свежем декабрьском ветерке — как-никак собирался лететь на юг. Кстати, я бывал в молодости в Грузии. Ох и хорошо же там! Тепло и весело. Правда, это было еще в советские времена. И летом.
Нет-нет да и мелькала у меня малодушная мыслишка вызвать на связь генерала Голубкова, дабы прибегнуть к помощи родного УПСМ. В конце концов, мы их столько раз выручали, почему бы и им мне не помочь? Но тошнее всего для меня была мысль о том, что все мои теперешние действия и мучения основаны фактически на мнении собаки! И если эта сука Регина, предположим, напустила туману, решив по-легкому срубить полсотни баксов, то я-то в каком виде окажусь?
Приходилось выкручиваться в одиночку.
Глава вторая. Генерал Голубков и УПСМ
В то время, когда замерзший Муха слонялся по вечерней Москве, в Управлении планирования специальных мероприятий (УПСМ) заканчивалось совещание начальников отделов. Шло оно на втором этаже скромного особнячка, якобы принадлежащего небольшой коммерческой фирме «Контур». Но и здание, и само управление могли называться как угодно. Например, «Управление поставками смазочных масел» или «Комитет независимого туризма». Суть бы от этого не изменилась. УПСМ было спецслужбой, независимо от ФСБ и ФАПСИ предоставлявшей администрации президента информацию, которая могла улучшить управление страной. А еще УПСМ по приказу Самого или по собственной инициативе вмешивалась в определенных случаях в ситуации, которые представляли угрозу России.
Начальник УПСМ генерал-лейтенант Александр Николаевич Нифонтов, заканчивая совещание, сделал паузу и с легким вздохом объявил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9


А-П

П-Я