Качество супер, рекомендую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Собственно, общественности с самого начала было на него плевать, поскольку человек, имевший такую дачу и такую машину, — не наш человек, а потому и Бог с ним, с буржуином… Группу нам удалось собрать вполне приличную. В нее вошли сотрудники седьмого отдела (наружки), оперативно-поискового отделения, уголовного розыска и даже гэбэшные оперы — не все им дурью мучиться, пусть с преступностью поборются.
После разговора с Иониным Нуретдинов полдня сидел безвылазно дома, а потом отправился в поход. Целью его вылазки явился междугородный переговорный пункт. Нет чтобы воспользоваться домашним телефоном! Осторожен «басмач», терт, просто так подставляться не намерен.
Междугородный автомат для нас изобретение весьма печальное. Проследить, по какому номеру звонит из него абонент, практически невозможно. Машина знай считает себе деньги, и ничего, кроме кода города, от нее не узнаешь. Звонил Нуретдинов в Москву. Притершийся к кабине оперативник сумел различить лишь обрывки фраз, некоторые из которых носили совершенно нецензурный характер.
"Ты в дерьме сидишь…» «Заложит…» «Сам разбирайся, мне насрать. Тебя расстреляют…» «Не помогу. Аллах поможет…» «Ай, шакаленок, умный ты какой»… «Я ей позвоню. Ты мне не звони…» «Жду…»
Из услышанного следовало несколько выводов. Главный — Нуретдинов сообщил кому-то о разговоре с Иониным. Притом тому, кого этот разговор непосредственно касался. И вскоре этот кто-то собирался приехать в город. Если, конечно, не передумает. Таких гостей нужно встречать по высшему разряду. И мы встречу подготовили.
Одна группа наружного наблюдения не спускала глаз с квартиры Ионина. Правдолюбец обязан был сидеть дома и никуда не показываться. От греха и от бандитской пули подальше. Вторая группа сопровождала Нуретдинова. Кроме того, наши ребята встречали и провожали каждый рейс из Москвы и каждый поезд. По фотороботу и по описаниям убийц их вполне можно было опознать среди встречающих… И опознали! Первый угрожающего вида бугай, привлекший внимание оперативников, оказался директором юношеской спортшколы и человеком с кристально чистой репутацией. Второй — вахтовым нефтяником, тоже не имеющим никакого отношения к преступному миру и большую часть года бурящий и добывающий черное золото на Севере.
— Интересно, к скольким богатырям они сегодня пристанут? — спросил я.
— Крупных мужчин у русского народа много. А наши парни, похоже, решили не пропускать ни одного, — зевнул Пашка, кидая взгляд на молчащий телефонный аппарат.
— Что-то не звонят твои подчиненные.
— Позвонят… Когда прилетит штангистская команда с чемпионата Союза.
Позвонили через восемь минут.
— Карнаухов говорит.
— Слушаю тебя, старший лейтенант, — отозвался Пашка.
— Прилетели, голуби сизокрылые. Два мамонта больше чем по центнеру весом на каждого. У меня екнуло сердце.
— Может, это Мухамед Али с тренером на гастролях, — сказал Пашка. — Почему думаешь, что они?
— Описания — один к одному. Фоторобот с них составлен. У одного глаза голубые. Все в масть. Они.
— Глаз не спускайте. Ведите вежливо, чтобы они нашу заботу не почуяли.
— Обижаешь, Павел.
Гости нашего города взяли на площади перед аэропортом такси и направились на Сиреневую улицу. В одной из пятиэтажек они нашли приют и, наверное, ласку. Квартира принадлежала сестрам-близняшкам Шамлевич Анне и Светлане 1957 года рождения. По документам, полученным в аэропорту, и по беседам со стюардессами получалось, что наши клиенты скорее всего являются Виталием Николаевичем Карасевым и Львом Георгиевичем Строкиным…
В полвосьмого нам позвонили из КГБ и сообщили, что по прослушиваемому номеру был звонок. Звонила женщина. Поздоровалась с фигурантом и коротко объявила: «Приехали». Фигурант назначил встречу на двадцать тридцать около памятника Свердлову близ центрального универмага.
— Отлично! — воскликнул Пашка. — Сработала наша дурацкая комбинация! Хряпнуть бы по этому поводу…
— Денег нет.
Все, тьма развеялась. Есть люди. Дальше моя работа как следователя — по крупицам собрать улики и строить процесс доказывания так, чтобы вина преступников ни у одного судьи не вызвала сомнений. Задача порой не легче, чем найти на необъятных просторах страны таинственного злодея.
— Что нам дальше с ними делать? — спросил Пашка. — Обожаю старые детективные фильмы. Седой полковник устало произносит: «Будем брать?»
— На что следует ответ — еще рано… Рано, Паша. Надо походить за ними. Проследить, может, еще связи в городе есть. Нужно будет доказывать, что во время убийства они здесь находились, нам свидетели до зарезу необходимы.
— Есть резон.
— Лучше всего задерживать их на месте очередного преступления, когда они к Ионину пойдут разбираться.
— Молодец. Хорошая мысль. Возьмем их над очередным трупом с кровавыми ножами в руках. Торжество правосудия — взяты на месте преступления после очередного убийства… Рискованно.
— Надо попытаться.
Как мы и ожидали, в двадцать тридцать Нуретдинов встретился с одним из двух гостей нашего города, прилетевшим сегодня из столицы. Говорили они ровно пять минут, после чего разошлись.
Всю ночь мы провели в УВД в кабинете, который являлся штабом операции. Я заснул на диване в углу комнаты, а Пашка задремал на сдвоенных столах рядом с телефоном. Но ночью никто не позвонил. Значит, бандиты решили ночь провести, как положено приличным людям — в койках.
Следующее утро порадовало звонком Нуретдинова к Ио-нину.
— Надо повидаться, — сказал Нуретдинов.
— Деньги собрал?
— Тридцать тысяч. Больше не дам.
— Ладно, хватит, — сказал Ионин, глядя на жестом призывающего к согласию оперативника.
— Тогда подъезжай…
— Куда подъезжай? Я болею. Заходи сюда.
— Нечего у тебя делать.
— Мои в деревне. С глазу на глаз обговорим.
— Ай, плохо. — Нуретдинов задумался. — Я не могу. Меня милиция может обхаживать. Я под подпиской. Девочку пришлю… Она деньги даст, скажет, что тебе делать. Просто так деньги не дают. Надо гарантию.
— Когда приедет?
— Через час. Дверь сразу открывай. Не надо, чтобы соседи видели.
— Хорошо…
Звонил Нуретдинов из автомата. Потом набрал еще один номер. Похоже, общался со спортсменами. Поставить на прослушивание номер в квартире сестер-близняшек мы не успели.
— Вызываем группу захвата. — Пашка позвонил кому-то и начал обрисовывать ситуацию.
Через двадцать минут спортсмены вышли из дома в сопровождении одной из сестер, поймали такси.
— На дело пошли, — удовлетворенно произнес Пашка. — Глушить или рога обламывать будут.
— Где их берем?
— В квартире. Для пущей драматичности… Поехали, времени в обрез.
К дому Ионина мы прибыли за четверть часа до бандитов. Наши ребята уже были расставлены и готовы к действию. Мы с Пашкой устроились в машине рядом со сквериком, откуда просматривалась арка дома Ионина.
— Говорит «Волга-восемь», — заработала рация.
— «Двести пятый» слушает, — сказал Пашка в рацию.
— Мы подводим объект. Через пять минут будут.
Позывной принадлежал группе Седьмого отдела, ведущей наблюдение за спортсменами. Они вошли в зону радиослышимостй. Близилась развязка.
Спортсмены оставили такси в двух кварталах.
— Чтобы машину свидетели не засекли, — сказал Пашка. — По-моему, они решили круто за нашего друга приняться.
— Да, — я размял пальцы, пытаясь унять дрожь. Я вдруг со всей ясностью увидел, что мы играем в опасную игру и неизвестно, чем она кончится. Похоже, мое настроение передалось и Пашке. На его лицо наползла тень.
— Заходят в подъезд… Все, зашли. Поднимаются.
— Кому дверь открывать? — спросил оперативник, сидящий в квартире Ионина.
— Открывайте вы. Боюсь, что они хотят Ионина завалить сразу. Берите на пороге… Ох, мама моя родная, — прошептал Пашка под нос и кивнул водителю:
— Во двор. Быстрее!
Тем временем двое бугаев с хрупкой девушкой поднимались по лестнице. Лифт, как всегда, не работал, но путешествие на пятый этаж вряд ли могло утомить добрых молодцев.
Девушка надавила бусинку звонка. Дверь распахнулась. Блондин ринулся вперед и получил резиновой дубинкой по шее, на нем повисли два крупногабаритных оперативника — комсомольцы и самбисты. Когда ошарашенный бугай попробовал дернуться, его запястья уже сковали наручники.
— Лежи, падла! — услышал он, почувствовав упершийся в затылок ствол пистолета, и счел за лучшее согласиться на это предложение.
Голубоглазый оказался расторопнее. Он стряхнул с себя прилипшего оперативника, наградил второго оглушительным ударом в челюсть и, взревев, как ледокол «Ленин» полярной ночью в Арктике, бросился вниз по лестнице. Попутно он размазал по стенке еще одного опера, пытавшегося его остановить. Пять этажей он перемахнул как один. Во дворе его ждал теплый прием. Наши ребята были из неслабых, но к такому обороту не приспособлены.
Голубоглазый тут же снес первого подвернувшегося бойца, еще сильнее взревел, когда резиновая палка угодила ему в живот. Палка и второй опер полетели в разные стороны. Пашка бежал навстречу голубоглазому, выдергивая пистолет, крича:
— Стой, стреляю!
Времена были не такие, чтобы стрелять по подозреваемым в убийстве, оказывающим сопротивление милиции., Пистолет был скорее декоративным украшением, свидетельствующим о принадлежности к милицейскому цеху, как, скажем, портупея или петлицы на форме. Естественно, никакого внимания на окрик бугай не обратил. Ревя что-то нечленораздельное типа «убью!», он резво мчался вперед. До жути обидно было смотреть, как голубоглазый подобно кеглям сшибает сотрудников группы захвата…
— Уйдет, — прошептал я.
Тут перед голубоглазым появился кто-то очень шустрый, маленький и верткий. Голубоглазый даже не замедлил шаг, намереваясь без труда смести эту незначительную преграду. Потом замелькали руки и ноги. В мешанине я понял, что голубоглазый получил страшенный удар в какую-то болевую точку ногой, а затем еще два — локтем и кулаком. Спортсмен вырубился. На его запястьях тоже щелкнули наручники, которые еле-еле сошлись. Операция выглядела позорно, но была завершена успешно.
Группа захвата была внештатной, а значит, оперативники занимались боевой подготовкой в свободное время, точнее, почти не занимались, хотя в прошлом и имели какие-то достижения на спортивном поприще. Если бы в тот день клиентов брал спецотдел быстрого реагирования, картина была бы совершенно другой. Каким бы здоровым ты ни был, все равно устроишься в считанные секунды на полу, а если будешь сопротивляться, то потом всю жизнь придется ходить по врачам. Но СОБРы появятся только через пять лет. ОМОНами в нашей области еще не пахло. Да и преступники не любили рукопашных боев с милицией, если, конечно, не по пьяни, а по серьезному делу.
Нестеров удовлетворенно потирал руки, глядя, как преступников рассаживают по машинам.
— Здорово ты его отключил, — с уважением произнес Пашка.
— Нет вопросов, — улыбнулся Нестеров. — Если еще надо будет кого сделать — зови, поможем…
Голубоглазый, выключенный Нестеровым в честной схватке, пришел в себя только через пятнадцать минут. Он ошарашенно озирался и встряхивал головой. После обработки его лицо годилось только для игры в фильмах Хичкока.
— Сейчас я передохну, наручники порву и всех вас уделаю, — прохрипел он.
— Не дождешься, — сказал Пашка.
РАСКОЛКА

Голубоглазого, им оказался Виталий Карасев, мы оставили в камере в райотделе внутренних дел, а его боевого товарища Льва Строкина привезли в ИВС УВД. Карасев свой буйный нрав укорачивать не собирался и, как было обещано, порвал-таки наручники. А потом еще одни. И теперь бился с разбегу в камере-одиночке, не давая вздремнуть уставшему и привычному ко всему дежурному, оглашая помещение непристойными ругательствами.
Мы решили пока его не трогать и дать возможность поизрасходовать бешеную энергию. Сперва коротенько допросили Анну Шамлевич, с которой друзья пошли на дело. Наш рассказ о перспективе ее привлечения за соучастие в совершении преступления весьма благотворно сказался на ее умственных способностях, особенно на памяти, и она рассказала нам массу интересных вещей. Потом мы взялись за Строкина. Тот выглядел подавленным и пришибленным. Похоже, за последние два часа он сильно разочаровался в жизни. Мы откатали его пальцы на дактилокарту. После того как эксперт дал нам предварительное заключение, а на это времени ему много не понадобилось, я и Пашка принялись за допрос.
— Не буду упражняться в красноречии, — сказал я, — не буду вас долго уговаривать и уламывать. Честно говоря, ваши признательные показания меня не очень волнуют. Вы можете вообще ничего не говорить, но через трое суток я предъявлю вам обвинение в совершении преступления, предусмотренного статьей сто второй — умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами.
— Я никого не убивал, — голосу его недоставало должной уверенности.
— Не буду тратить на вас силы. Нет так нет. У меня такое количество доказательств, по которым осудили бы даже Николая Угодника. А вы отнюдь не относитесь к категории святых.
— Какие доказательства?
— Сколько вам заплатили за убийство?
— Нисколько.
— Разговор становится бессмысленным. Кстати, сто вторая — расстрельная статья. Если жить надоело — можете попытаться помешать следствию, не признаваться. Наш областной суд любит непризнающихся. Им по максимуму дают… Ваша вина доказана, и ничто вас отсюда не вытащит. Нужно принять это как должное. И начать помогать себе.
— Какие такие доказательства?!
— Вы думали, оказались самыми умными. Приоделись в клоунскую одежду, тайно пробрались на дачу. Вас, родимые мои, видели люди и составили фоторобот, который сильно помог в розыске. Мало?
Строкин молчал.
— Насмотрелись детективов, следы рук попытались уничтожить. А не получилось, братцы. На стаканчике, который вы разбили и который ты аккуратненько в мусорное ведро выбросил, твои пальцы. Не хватит?
Строкин молчал.
— И то небесное создание, с которым вы в гости решили заглянуть к Ионину, вспомнило, что в то время, как убили Новоселова, наш город имел честь принимать вас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я