https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Значит, около двух. А патологоанатомы указывают в заключении, что смерть наступила в два часа ночи, плюс-минус минуты. Что мы получаем в итоге? Парень вышел в коридор, а девушка стояла и ждала его в номере напротив, они опять ругаются, и он хватает с тумбочки хозяина чужого номера тяжелый предмет и кидает убегающей девушке вслед. На этом остановимся. Что здесь, по-вашему, не так, Иван?
— Все примерно так и происходило.
— Но это же выводы следователя Рачковского. Никто не видел происходившего. Катя Потапова мертва, а Кирилл Миронов был пьян и ничего не помнит. Эту историю ему навязали, но виновным он себя так и не признал.
— Понимаешь, Палыч… Извини, я не знаю, как тебя зовут.
— Неважно, пусть Палыч, я привык.
— Так вот, Палыч, я, конечно, не спец. Меня в дверях поставили как часового, но со стороны все выглядело именно так. У меня даже мысли не возникло, что девчонку убил кто-то другой. А потом, когда парня привели в чувство, он еще буянил, еле скрутили.
— Буянил, почему?
— Кровь увидел, девчонку мертвую. Он еще не протрезвел. Может, он и неплохой малый, но на бытовой почве все убийства совершают по пьяни. Протрезвеет человек и становится сущим ангелом. В жизни не поверишь, что такой убить может! Но практика показывает обратное. Хорошие люди убийцами становятся.
— Что вы скажете о следователе Рачковском?
— Вообще-то он крутой мужик. В нашей прокуратуре считался лучшим. Десятка полтора убийств раскрыл.
— Понятно, непререкаемый авторитет.
— Опыт у него большой. Мы все у него на побегушках были. Даже Куликов.
— Майор Куликов, который возглавлял бригаду, а теперь ходит в полковниках в краевом управлении?
— Да, тоже крепкий орешек, но с Рачковским не сравнить. Тот авторитетом давил.
— А это значит, что он один ставил все точки над "i".
— Случай бытовой, не очень мудреный.
— Слишком мудреный, Иван. Ведь вскрытие показало, что девушка изнасилована. Обнаружены следы спермы. А под ее ногтями следы крови и частицы кожи нашли. Значит, она сопротивлялась. Ну а теперь ответьте мне как мужчина: сможете ли вы в пьяном виде изнасиловать двадцатилетнюю девчонку, которая будет отчаянно сопротивляться?
— Если бы мне было двадцать три года, как тому парню, может, и удалось бы.
— С вашей комплекцией. А я вижу на фотографии преступника хлюпика вроде меня. Я бы не смог. Хорошо, положим, что смог бы. Но сколько у меня ушло бы на это времени? Думаю, борьба длилась бы не менее получаса. А по актам экспертизы получается, что я вышел из номера 1314 в два часа и в течение десяти минут — максимум — успел найти, затащить свою жертву в чужой номер, изнасиловать и убить. Неувязочка получается.
— Ну может, она сопротивлялась только поначалу, а потом смирилась.
— Если так, то зачем ее убивать? Смирилась — значит помирились. И зачем насиловать свою девушку? Свидетельница Света Малахова, подруга убитой, в своих показаниях утверждает, что Кирилл и Катя встречались около двух лет, давно имели близкие отношения и собирались пожениться. Они любили друг друга до безумия и в Питере жили вместе. А здесь они нашли жилье только по половому признаку. Одни хозяйки сдают квартиры только девочкам, другие только мальчикам. Вот и пришлось Кириллу жить с другом Гошей, а Кате с подругой Светой. Что касается Гоши, то он утверждает, что Кирилл не мог убить Катю. Во-первых, он ее очень любил, во-вторых, Кирилл не был агрессивным человеком.
— Так я же видел, как его вязали!
— И меня пришлось бы вязать, если бы я увидел изуродованный труп своей любимой девушки.
— Я уже говорил, по пьянке чего не бывает. Хорошие люди в переплет попадают.
— А кровь под ногтями? Кого же Катя царапала, если медицинский осмотр подозреваемого зафиксировал на его теле только гематому на затылке от удара головой об угол деревянной спинки кровати?
— Черт его знает! Послушай, Палыч, я не спец. Получается, ты сам с собой разговариваешь. Ну что я могу тебе сказать?!
— Может быть, я рассуждаю вслух. Если вы не спец, то очевидец. Следов в номере осталось столько, что искать третьего бессмысленно. Кто затоптал номер?
— Тут я отвечу, потому что допрашивали свидетелей при мне. В милицию позвонили в четыре утра. Мы приехали минут через двадцать, а потом к нам присоединился Рачковский. Он вызывал всех по одному. История выглядела так. Режиссер Грановский после дня рождения пришел в свой номер и увидел страшную картину. Он побежал тут же обратно в номер 1307, где все еще гуляли артисты, и позвал их к себе. Те пришли. Естественно они натоптали. Кто-то даже в лужу крови вляпался. Тоже пьяные все были. А потом к ним и ребята из номера напротив присоединились, но позже. За пять минут до приезда милиции какая-то артистка их позвала, фамилии не помню. Мол, посмотрите, не ваши ли ребята в соседнем номере? Те тоже натоптали. Вот так дело со следами обстояло.
— Так, да не совсем. А фамилии артистов вы не запомнили?
— Я — нет, так они все в протоколах есть.
— Почему же Грановского запомнили?
— Еще бы! Брат знаменитого олигарха.
— Это он сам сказал?
— И говорить не надо. Григорий Грановский в тот же день на самолете прилетел. Ему тут же апартаменты царские открыли. Хозяином себя чувствовал, во все дыры лез.
— А зачем? Разве Грановского-режиссера в чем-то подозревали?
— Вряд ли, но в его номере совершено убийство.
— В том-то все и дело. А главное, что весь ковер кровью пропитался, так просто не отговоришься, труп на помойку не выкинешь. А вот со следами опять промашка произошла, и вновь на нее не обратили никакого внимания. — Горелов достал из дела фотографию. — Вот оно — орудие убийства, что-то, напоминающее маршальский жезл. Тут указаны не название, а характеристики. Длина предмета пятьдесят сантиметров, вес два килограмма пятьсот граммов, сплав серебра семьдесят процентов, остальное платина, цинк, золото и палладий. Красивая штука. Витая палка с расширением кверху, увенчана головой орла. Что скажете, Иван?
— На допросе Грановский рассказывал об этой штуке. Это не жезл, а скипетр кахетинского царя Давида семнадцатого века. Труппа приехала в Сочи из Тбилиси, и Грановский рассказывал, что скипетр ему подарили ц Грузии какие-то банкиры. Он увидел его в одном из музеев и сказал: «Шикарная штука! Моему бы Цезарю такой, может, играть станет лучше!». Банкиры выкупили скипетр из музея и подарили ему. Раньше в глазницах орла были вставлены изумруды, но они не сохранились до наших дней.
— А Рачковский не спросил, с чем связан такой роскошный подарок простому смертному режиссеру в качестве реквизита для спектакля?
— Объяснение выглядело убедительно. Григорий Грановский подписал очень выгодный для Грузии контракт, а Антон Грановский просто его отвез, как бы по ходу дела. И те решили отблагодарить его. Они сочли, что брат имеет особое влияние на олигарха, вот и выполнили его каприз. Эта штуковина оценивалась в триста пятьдесят тысяч долларов. На вопрос, почему он разбрасывается такими раритетами в номере, он ответил, что считал скипетр своим талисманом и он вроде как заговоренный, его нельзя украсть. А Грановский каждый день им любовался. Ничего в этом не смыслю, но вещь считается уникальной.
— Вот и подумай, Ваня. Следов в номере выше крыши, а на орудии убийства, этом самом скипетре, обнаружены только отпечатки убийцы Кирилла Миронова. Куда же делись отпечатки Грановского, который каждый день любовался своей новой игрушкой?
— Я даже не знал об этом.
— Но опытный Рачковский не мог этого не заметить. Или не захотел? Факты, конечно, упрямая вещь. Экспертизой установлено, что сперма принадлежит Кириллу, следы на скипетре тоже, а про кровь под ногтями убитой забыли.
— Экспертом была Варвара Николаевна Харченко. Она ошибиться не могла. Ее вызвали из Краснодара, из института судебной экспертизы. Она даже преподает в Высшей школе милиции, профессор. У нас тут нет хороших лабораторий.
— Она и раньше приезжала?
— В особых случаях, если дело пахло скандалом. Помню, пришили какого-то банкира на его даче, точнее, его током убило в крытом бассейне. Дело очевидное, но вызвали ее. Заключения Варвары Николаевны сомнениям не подлежат.
— А вы помните, какая погода стояла в ту ночь?
— Жарко было, под тридцать, а днем до сорока пяти.
— Окна и балконы у всех были раскрыты?
— Они и в сентябре не закрываются.
— А как были одеты артисты?
— В шортах и футболках, женщины в сарафанах. Они же не в ресторане отмечали день рождения, а в номере.
— Все так были одеты? Вспомните точно.
— Кажется… Хотя, постой. Нет, не все. Антон Грановский был в брюках и водолазке, причем черной, а брюки белые.
— Вам это не показалось странным?
— Ну он же руководитель, солидный человек.
— Значит, должен париться. Спрашивал ли следователь у актеров, кто из них отлучался из номера, где они гуляли? Может быть, Грановский выходил?
— Нет, все в один голос сказали, что Грановский выпил лишку и уснул в кресле. Как отрубился около часу ночи, так и проспал до четырех, потом пошел к себе, а через две минуты влетел в номер как угорелый, в панике. Неужто ты, Палыч, думаешь, что Грановский причастен к убийству?
— Я не думаю, а пытаюсь анализировать. Посудите сами, Иван. Первым, кто увидел труп, был Грановский. Вот поэтому я с него и начал. Может быть, мы и до других доберемся, не знаю, но зацепки есть: отсутствие отпечатков пальцев на скипетре, убийство в его номере, и брюки с водолазкой в тридцатиградусную жару. Почему? А может быть, чтобы скрыть царапины на шее? Почему следствие делает упор на одном и не хочет замечать очевидных вещей. Не стыкуются обстоятельства, указывающие на виновность Кирилла. А если не он, то кто же? Почему в деле нет показаний дежурной по этажу, которая несет ответственность за порядок?
— Да нет же! Рачковский ее допрашивал, но без протокола. Бабу потом с работы выгнали. Значит, так. Ее тоже позвали на день рождения. Вечеринка началась около одиннадцати вечера. Вообще, она по номерам не ходит, а тут особый случай, столичные артисты. Она поддалась соблазну и пошла. Выпила и закосела. Ну и пошла спать в свой закуток. Ее уже мы разбудили, когда приехали. Чего с нее возьмешь? На следующий день уволили.
— А горничную допрашивали?
— Горничная в деле не фигурировала. Они же по ночам не работают.
— Хорошо, Иван, спасибо за помощь. Если что-нибудь вспомните, заходите, я здесь еще недельку поживу.
— Конечно, я подумаю. Ты, Палыч, извини, что я на «ты», уж так мы тут привыкли. А вообще ты интересно все раскладываешь. Угол другой. Я тоже подумаю. Вспомню чего, обязательно приду.
На том и порешили.
***
А в Москве тем временем лил беспрестанный дождь. У Трифонова разболелась нога, а от машины он отказался. Неудобно развозить свою задницу, выполняя мелкую работу, когда транспорта и без того не хватает.
Профессора Никанорова он отлавливал с утра. Тому уже семьдесят два стукнуло, а он ускользал у него из рук как рыба. И везде слышал одно и то же: «Только что был, но ушел туда-то». В последнем месте ему сказали, что Никаноров поехал в библиотеку. Уж там-то он не вывернется. И точно, Трифонов нашел его в читальном зале.
Девушка указала вымотанному следователю на столик у окна и сказала, что за ним сидит профессор, удивившись, что странный посетитель такого не знает. Трифонов откашлялся. В читальном зале надо разговаривать очень тихо, а с его громобойным баритоном делать это чрезвычайно сложно.
— Извините, что отвлекаю вас, Лев Абрамыч, уделите мне несколько минут.
Сухопарый старикашка, похожий на отставного прапорщика, поднял живые глаза и спросил:
— Вы из милиции?
— Нет, из прокуратуры.
— Один черт, штамп тот же на лбу стоит.
Трифонов немного смутился.
— Дело у нас к вам.
— Догадался, что не в ученики напрашиваетесь.
— Вы, кажется, возглавляли комиссию, определявшую причастность Шолохова к написанию «Тихого Дона»?
— И кто же, любезнейший, научил вас так издеваться над русским языком?
— Штамп на лбу и соответствующие собеседники по другую сторону стола.
— Преступники, стало быть. Ну а я тут при чем?
Трифонов положил на стол несколько книжек в мягком переплете с пугающими названиями.
— Так вы еще в письменном виде изгаляетесь над словесностью?
— Нет, слава Богу, не обнаглел еще до такой степени. Мне очень важно установить принадлежность автора этих книг к научным трудам, написанным другим человеком, а может быть, и им же. Но мне необходимо заручиться авторитетным мнением одного из лучших стилистов России, чтобы поймать плагиатора с поличным.
— Изъяснялись бы лучше по-татарски. Где источники?
Трифонов вынул из портфеля толстую папку.
— Здесь его кандидатская диссертация и три статьи.
— А что лично вас смущает?
— Я разговаривал с ним. Романтический стиль изложения, и в то же время в книгах ведется прямолинейное повествование. Попытка сближения с читателем на почве бытовых проблем. Никакой выдумки и романтики нет.
— Любопытно! Автор очень часто идет на поводу у массового читателя, но фразеология от того не меняется. Романтика тут ни при чем. Писатель, как клоун, может примерять маску. Ловить мы будем его на другом. Найдете меня через неделю. Раньше не старайтесь. Оставляйте свой мусор, и до свидания. Я в работе.
Профессор погрузился в книги, и Трифонову пришлось уйти.
Следующий визит не предполагал долгих мытарств. Человек работал в стационарных условиях. Трифонов уже бывал в лаборатории известного химика Сутягина, и ученый встретил его приветливо.
— Эпидемия отравлений продолжается, Александр Иваныч?
— Трудно сказать, но хочу быть готовым ко всему. Я тут приволок вам медицинское заключение из старого дела. Речь идет о вирусах, но я не силен в вашей терминологии. Мне бы попонятней, как в детской энциклопедии.
— Вирус — это по части биологии, а не ко мне. Ну раз пришли, давайте глянем, в чем проблема.
Сутягин ознакомился с актом экспертизы, и лицо его стало озабоченным.
— Очень любопытный случай. Этих микробов называют пираньи. Клеточные микробы. Истреблять их можно любимым лакомством — кровью. То, что они пожирают красные клетки, — это фантастика.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я