https://wodolei.ru/catalog/accessories/dozator-myla/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она уже перешагнула девичий возраст, когда чего-то стыдятся. Наоборот, мужское внимание для нее — непременный доппинг. В свою очередь оглядела незнакомца и скрылась в своей комнате.
Возвратившись к себе, я подошел к окну. Как и предполагал, никто Машенькиного сынка не пас: от угла до угла квартала — ни одного человека, вообще — никого: ни рэкетиров, ни убийц, ни мирных жителей.
Виталий вышел из под"езда, словно зверек, уносящий желанную добычу. Презрительно глянул на окна коммуналки, поощрительно похлопал по джинсовому карману и подпрыгивающей походкой двинулся к вокзалу.
Ну, и Бог с ними, с деньгами. Частичная компенсация понесенного ущерба — лишние штрихи к портрету пасынка. Правда их, этих черт, столько скопилось — на сотню портретов хватит. Плюс, непонятные распросы о пропавшей Верочке, расспросы о бабе Фене и ее муже. Еще раз — плюс: такое же непонятное внимание пасынка к моей бочкообразной соседке. На мой взгляд, положить на нее глаз может либо пьяный вдрызг алкаш, либо окончательно оголодавший мужик. Как я. Если бы не было Машеньки.
И это называется юбилеем? Сначала меня напрягла Надин. Потом достала баба Феня. Завершил сериал неприятностей Виталий. Дай Бог, чтобы на этом праздник окончился…

4
Пищущая машинка снова привлекла мое внимание. Трудиться, вкалывать! Ни за что не отключусь, пока не осилю запланированные страницы! Работая, начисто забываю обо всем: и приятном, и неприятном. Это — мое лекарство от всех болячек. Как правило, сладкое, иногда — с горчинкой.
Но сегодня в комнате словно поселился дьявол. Ну, никак не удавалось углубиться в задуманный сюжет, расставить в нем главных и второстепенных героев.
На этот раз в облике дьявола выступила коротконогая, кокетливая соседка.
— Павел Игнатьевич, я вам не помешаю?
Дурацкий вопрос! Какой культурный человек ответит на него утвердительно: да, помешаете? Единственный, кого знаю — мой тесть, Машенькин отец. Тот может запросто отбрить. Внешне культурно и даже доброжелательно. Жаль, не обладаю таким умением.
С трудом сдерживая раздражение, я оторвался от машинки.
— О чем вы говорите? Конечно же, не помешаете. Проходите, присаживайтесь… Как жизнь, как работа?
Надежда Дмитриевна официально числится сотрудником какого-то института с трудно произносимым названием. Не то «Химмашпроектоборудование», не то «Биохимпроблематика». Институт не просто дышит на ладан — отдышался. Числится на бумаге. Остепененные и неостепененные ученые каждый на свой лад компенсируют неполучаемую зарплату. Один торгует газетами, другой — сигаретами, третий — подметает улицу.
Младшая научная сотрудница торгует косметикой и лекарствами на местном вокзале, зарабатывает восемь кусков рублей в месяц. По нынешним скорбным временам не густо, но на еду, квартплату и даже на скромные наряды хватает.
Сама об этом молчит — сведения поступили ко мне от всезнающей бабы Фени.
— Работа как работа, — равнодушно ответила химико-торгашка, сметая со стола крошки. — Зарплаты не дают, электричество в лабораториях отключили. Соберемся, побалдеем, посплетничаем — все занятия… Ни реактивов, ни расходных материалов… Вы работайте, работайте. Я зашла прибраться — ведь праздник.
— И как же вы проводите свободное время? Имею в виду, свободное от балдежа и сплетен?
Времяпровождение соседки меня интересует не больше, чем солнечное ветер, пронизывающий припаркованные к нему планеты. Но нужно же о чем-то говорить, не сидеть же истуканом? Научился притворяться, играть роль радушного хозяина. Или — гостя.
— По всякому… К примеру, в конце прошлой недели вместе с Верочкой бродили по магазинам и рынкам. Попросила девочка проконсультировать ее по части купальных костюмов. Ну и прочих женских причиндал. Весь четверг потратила. Не смогла отказать…
Конец прошлой недели? В пятницу Верочка уехала вместе с телохранителями в область… Странное совпадение… Уж не сыграла ли Надин роль наводчицы? Впрочем, для того, чтобы выполнить эту роль, нужно иметь в голове серое вещество, а у соседки, кажется, заложен коктейль из аспирина и средства от комаров.
Надин продолжала болтать, мешая магазин с модным платьем, мягкую мебель с косметикой, ковры со шторами. Одновременно, протирала полы, убирала пыль с мебели. Я старался выудить из женской болтовни зерна интересной для меня информации.
— Вашу машинку перенестим на пол в угол, — задумчиво планировала она. — Иначе не разместим закуски. Вообще-то, все равно придется использовать кухонный столик. Нарезать колбасу и сыр можно и на подоконнике…
У меня в голову впились сразу две занозы. Острые, колючие.
Первая — почему пасынок заинтересовался исчезновением внучки соседей?
Вторая — почему Надин потеряла уйму времени для прогулки по магазинам в обществе Верочки? Не связана ли эта прогулка с исчезновением девушки? И чем занимались во время прогулки телохранители?
Вторая «заноза» менее болезненна, чем первая. Ибо само по себе посещение рынков и магазинов не таит в себе никакого криминала. А вот интерес, проявленный пасынком необ"ясним. Все необ"яснимое, знаю по собственному опыту, всегда вызывает нежелательные последствия. Типа нагноения, подскока температуры и других неприятностей.
Надин исчерпала весь свой ресурс «потрясающих» новостей. Молча протерла полы, смахнула пыль с книжного стеллажа. Я поставил пищущую машинку на под"оконник, сделал вид — работаю. Она понимающе кивнула и на цыпочках покинула комнату…
Юбилейное застолье прошло невесело. Дед Пахом выпил два фужера колы, принялся за закуску. Опустошал тарелку за тарелкой, неважно с каким содержимым. Мешал селедку с джемом, ветчину с жаренной рыбой. Его жена не пила и не ела — утирала слезы. Веселилась одна Надин. Но все ее старания не могли заглушить царящую за столом тоску.
Я разлил по рюмкам ядовитое пойло, именуемое заграничным именем «мартини». Надин произнесла цветастый тост, расхваливающий юбиляра до такой степени, что мне показалось: на спине появились ангельские крылышки.
Выпили.
Дед Пахом лихо опрокнул в губастый рот рюмку. Его примеру последовала коротышка. Баба Феня пригубила, поморщилась. Какая гадость! За что только деньги дерут, травят русский народ, кровопийцы.
Я поторопился наполнить пустые рюмки. Предложил выпить за вечную дружбу и согласие в нашей коммуналке.
— Енто самое… хороший тост, — прошамкал старик. — То-то оно…
Баба Феня сухим кулачком толкнула мужа в бок. Молчи, дескать, за умного сойдешь.
— Давайте лучше выпьем каждый за свое, — многозначительно прижмурившись, предложила она.
Конечно, за Верочку! Все сегодняшние блага и желания у старухи связаны с пропавшей внучкой. Все остальное — согласие, дружба, мир во всем мире — ее не интересуют.
— Разве это торжество? — огорчалась Надежда Дмитриевна. — На поминках и то веселей… Ну-ка, господин юбиляр, пошли танцевать! Включите маг.
Желания вселиться, тем более, танцевать у меня не было. Настроение — далеко не праздничное, нелегкая беседа с пасынком окончательно его испортила. Но не отказывать же даме? Изображая сладкую улыбку, включил магнитофон, обхватил необ"ятную талию соседки. Она закинула руки мне на шею, вжалась грудью и животом. Двумя подушками. Взволнованно задышала. Типа паровоза перед отправлением. Куда — ясно без дополнительных пояснений.
Мало того, изображая нестерпимое желание, Надин отчаянно крутила жирными бедрами, терзала коготками мой затылок. По причине недостаточного роста уткнулась носом ву мою костлявую грудь. В области диафрагмы.
Со стороны наш «дуэт» выглядел довольно комичным. Два клоуна — олин мужского рода, второй — женского. Он — худой, длинный, узкоплечий, она — вполовину ниже его ростом и вдвое толще. Смехота!
Надин все больше и больше волновалась. Учащенное дыхание переросло в какой-то зверинный рев, я ощущал всю ее — от мощных коленей до накрученной прически.
Неужели, не притворяется? А что предосудительного в ее волнении? Холостячка, постоянного напарника нет, и при ее ожиревшей фигуре быть не может. А природа требует своего. Не за горами — беспроветная старость, горькая и одинокая.
Казалось бы, какой мужик устоит, откажется от предлагаемого лакомства? Пусть даже это «лакомство» упаковано в нес"едобные формы. Открытые до самых сосков выпирающие груди, подвижные, несмотря на толщину, бедра, приоткрытые губы, готовые принять в себя мужские.
А мне ведь всего сорок, можно сказать, самый мужской расцвет!
И все же я не ощутил малейшего мужского желания. Не только потому, что на мне одет непробиваемый защитный панцырь — партнерша не только крутилась-вертелась, но и… потела. Запах пота забивал ее женское обаяние, вызывал тошноту.
Дед Пахом и баба Феня потихоньку ушли к себе. Понимающе переглянулись и порешили не мешать молодым. Пусть порезвится холостежь, позабавится. Оба они не закольцованы, свободны — никаких проблем не существует. Особенно в наши дни, когда так называемая мораль — нечто вроде коврика для вытирания грязных ног.
Как это так — «незакольцованы»? А как же быть с официальной моей женой, вписанной в паспорт? Живу я с ней или не живу — наши проблемы. Но штампов в нащих паспортах пока никто не убрал.
Кончилась кассета, смолкла музыка. Бедра партнерши недовольно шевельнулись, но рук с моего исцарапанного затылка она не убрала.
— Господи, до чего же было хорошо! — промурлакала она терзая носом мою диафрагму. — Будто в раю побывала… А вы?
Едкий запах пота усилился. Тошнота сделалась нетерпимой. Еще одно полупризнание партнерши и я помчусь в коммунальный туалет.
— Вам понравилось? — наседала Надин, еще сильней втискивая в мои кости «подушки». — Может быть, повторим?
Ну, уж нет, дорогая квашня, повторения не дождешься!
— Время позднее! — максимально сухо проинформировал я. — Пора спать…
Восхитительная грудь опала. Волнующие бедра застыли. Обиженно задрожали второй подбородок и жировые складки на шее. Надин непонимающе распахнула перекрашенные глаза. Подумать только, от нее отказываются! И кто — холостяк! Неужели он не сосучился по женщине?
Видимо, она думала, что танцевальные об"ятия — прелюдия к другим, постельным. Партнер просто обязан сорвать с дамы платье и другие прчиндалы, охраняющие ее невинность, опрокинуть на свою тахту. В целях дальнейшего укрепления мирных и дружественных отношений в нашей коммуналке. Ведь мужчина же он, а не гомик!
Ну, уж, нет, дорогая химикоторгашка, если и изменять супруге, то — с красавицей. Поищи своего «квазимодо». Будь на ее месте красивая женщина, я тоже бы отказался? Скорей всего, нет. Даже с учетом штампа в моем паспорте и Машеньки, оюидающей возвращения сбежавшего супруга.
— Завтра встретимся. — туманно пообещал я в качестве компенсации. — И… поговорим.
Женщина всхлипнула. В меру обиженно, в меру одобрительно. С одной стороны, лучше продолжить успешно начатую беседу прямо сейчас, не откладывая. Старики отправились на покой, никто не помешает. С другой — завтрашнее продолжение можно подготовить, продумать каждое слово и каждое движение. Назначить на вечер. Лучше — позже.
— Завтра еду в институт, потом… есть кой-какие дела…
Какие именно — можно не расшифровывать: торговля косметикой и лекарствами… Впрочем, почему меня должно интересовать времяпровождение толстухи?
— Освободитесь — навестите. Весь день буду работать — кончилось праздничное безделье.
Прозрачный намек на нежелательность предстоящей слишком долгой беседы.
Покинув мою комнату, Надин так хлопнула дверью — посыпалась штукатурка. Хорошо еще — не вывалилась дверная коробка. Наверно, выражать подобным образом свои душевные переживания у нее вошло в привычку. Ну, и пусть себе резвится, подумал я, все равно осенью предстоит делать ремонт. Если, конечно, до осени, не сбегу к Машеньке…
Всю ночь я проработал. Изгнал из сознания злополучные «занозы», решил возвратиться к ним утром.
Действительно, возвратился. Обещание, данное бабе Фене, висело надо мной палаческим топором. Утром, позавтракав, дед Пахом, по обыкновению, бродил по коридору. Считал: после еды нужно двигаться, ибо движение способствует улучшению пищеварения. Баба Феня принялась за мытье посуды.
Пора действовать!
— Пахом Сергеевич, — максимально тихо позвал я. — Загляните, имеется разговор.
Старик опасливо покосился на вход в кухню. Убедившись в отсутствии опасности, вскочил в мою комнату и прикрыл дверь. Даже защелку задвинул.
— Енто самое… что стряслось, Игнатьич?
По натуре сосед — молчун, на добрую сотню вопросов отвечает максимум двумя словами, да еще с солидными паузами между ними. Правда, паузы не пустуют, заполнены непонятными образованиями типа «то-то и оно», «енто самое». А сейчас расщедрился аж на три слова. И почти без пауз.
В качестве приманки на столе — бутылка водки, оставшаяся от вчерашнего банкета селедка и несколько бананов.
Старик выразительно облизнулся, но от стопки отказался. Все понятно: учует жинка запашок спиртного — скандал. Ничего не поделаешь, придется обойтись без выпивки.
— Вы знаете, что баба Феня попросила меня найти вашу внучку?
Кивок: да, знаю.
— Для этого мне необходима ваша помощь.
Повторный кивок: ради Бога, всегда готов. Как юный пионер-ленинец.
— Где живут родителя Верочки?
Явное замешательство. Дедок растерянно щелкает выпадающей вставной челюстью. Лохматые брови занавесили глаза. Изломанные пальцы теребят скатерть.
Ну— же, ну, мысленно поторапливал я собеседника, рожай быстрей, пока не нагрянула бдительная супруга и не уволокла тебя домой. Почему-то мне не хотелось, чтобы баба Феня узнала о моей беседе с ее муженьком.
— Енто самое… зачем? — опасливо поглядев на задвинутую защелку, выдавил старик.
— Зачем да почему — пояснять не стану. Хотите, чтобы я отыскал Верочку — говорите, не хотите — ищите сами. С помощью милиции или экстрасенсов.
Брови поднялись. Из под них глянули зоркие, совсем не старческие глаза. Дед Пахом разразился целым монологом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я