https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/dlya_dachi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Был офицером-представителем Генерального штаба Советской Армии при 3-м Украинском фронте. Принимал участие в освобождении Румынии, Болгарии, Югославии, Чехословакии. За особые заслуги перед Родиной награжден орденом Ленина, двумя орденами боевого Красного Знамени и орденом Кутузова III степени, двумя орденами Отечественной войны, двумя орденами Красной Звезды, югославским орденом и семью медалями. В 1953 году окончил академию Генерального штаба, а затем семь лет работал там преподавателем.
...На одной из улиц Октябрьского поля в Москве в новом доме в маленькой квартире, обставленной со вкусом, один из героев Марухской эпопеи Владимир Александрович Смирнов предстал перед нами почти таким, как его описывали многие сослуживцы,– среднего роста и крепкого сложения мужчина, со спокойными и внимательными глазами на суховатом лице. Вот разве что морщин прибавилось, да еще больше поредели и поседели волосы...
Мы сидим в низеньких креслах, и перед нами на столике – документы, которые Владимир Александрович бережно сохранил через столько лет и событий. Тут и карта боевых действий полка – рассказывая, он то и дело обращается к ней, словно к самому достоверному свидетелю. Да так ведь оно и есть! Тут и списки командного состава полка, и пометки на них – кто куда выбыл: этот убит, тот ранен, того похоронил снежный обвал...
– 394-я стрелковая дивизия была сформирована в Грузии,– рассказывает Смирнов,– там же она завершила и первый этап боевой подготовки. А к началу 1942 года была переброшена в Абхазию. Командовал дивизией полковник Сторожилов, 808-м полком – майор Кантария, 810-м полком – я и 815-м – майор Кириленко. В Абхазии дивизия выполняла задачу по противодесантной обороне Черноморского побережья...
...Владимир Александрович говорит, и нам видится и трудная обстановка далеких военных лет, и горячие будни полковой жизни перед жизнью фронтовой...
С благодарностью вспоминает командир полка повседневные заботы руководителей Телавского горкома и горисполкома в период формирования части. Трудностей в ту пору было много. Прибывали по мобилизации люди, а чищу приготовить было не в чем. Жители Телавы снабдили полк котлами, посудой и ложками. Они же спешно оборудовали подсобные помещения под казармы.
Центром размещения полка был Телавский институт виноградарства, директор которого принял самое деятельное участие в его жизни. Уже когда полк ушел в Абхазию, директор и жители к Новому году послали для бойцов подарки.
С большой любовью была принята дивизия в Абхазии. У частей установилась повседневная тесная связь с многими организациями трудящихся республики.
Стало традицией по воскресным дням проводить строевые смотры, после которых красноармейцы отдыхали совместно с трудящимися Сухуми.
К началу получения новой задачи но обороне перевалов Главного Кавказского хребта 394-я дивизия была хорошо сколочена, полностью вооружена, но обмундирована летней формой, и по своей организационной структуре и техническому оснащению она в то время не соответствовала условиям войны в высокогорной местности. В августе 1942 года обстановка резко меняется. Враг устремился к Главному Кавказскому хребту. Полк получил приказ выступать. Очевидно, командование корпуса представляло себе, какое сложное и опасное задание дает оно полку, и поэтому с особенной теплотой и отеческой нежностью провожали бойцов и командиров.
Владимир Александрович вспоминает, как командир корпуса генерал-майор Леселидзе обнял его и сказал дрогнувшим голосом:
– В полку у тебя прекрасные солдаты, настоящие чудо-богатыри. С ними не пропадешь, хоть они в большинстве молодые да необстрелянные... Прощай.
Над Сухуми, над голубеющим ласковым морем, над ближними горами, манившими зеленью и прохладой, стояли прекрасные августовские дни. И, по правде говоря, хоть и некогда было особенно наслаждаться природой, бойцам и командирам, шагавшим в колоннах, невольно думалось: “Вот какую красоту идем защищать”.
Для занятия обороны Марухского и Наурского перевалов 810-й полк выступил 14 августа 1942 года из района с. Дранда и Сухуми, через Гульрипши, Манджари и Верхние Келасури.
...Бойцы больше молчат. Устали и на привалах нет обычного веселья. Лица сосредоточены, суровы и задумчивы.
Но в каждой солдатской семье всегда был свой Василии Теркин, который даже в самой тяжелой обстановке находит повод для острого словца и шутки. Участники боев рассказывали нам такую историю.
Случилось это как раз в эти дни августа, когда полк совершал марш из Сухуми на Марухский перевал. Финчасть двигалась в составе транспортной роты до тех пор, пока можно было проехать на повозке. А когда полк па-чал по тропе подниматься в горы, все необходимые транспортные грузы переложили па ишаков. Финчасти ишака не досталось. Начфип Цветков со своим железным сейфом не хотел отставать от полка. И вот он приказал писарю любой ценой достать ишака. Писарь приволок худого, плешивого, с ободранным хвостом. В общем, не ишак, а посмешище. Но Цветков и такому был рад. Они начали мастерить примитивное седло и вьюки. И когда нехитрое приспособление было готово, навьючили на ишака железный ящик с деньгами, финансовые документы, штатно-должностные списки полка и своп вещи. Под тяжестью сейфа ишак еле держался на ногах, а Цветков, довольный, облегченно вздыхал и вытирал пот с лица. Оп •и не предполагал, сколько ждет его впереди неприятностей. Ишак оказался на редкость упрямым. То идет, еле передвигая ноги, то вдруг станет и – ни с места. Писарь тянет его впереди за веревку, а Цветков сзади изо всех сил подталкивает. А ишак стоит, как вкопанный, шевелит длинными ушами и, словно в насмешку, спокойно помахивает куцым, обезображенным хвостом.
Из-за Цветковского ишака останавливается вся колонна, так как свернуть с тропы нельзя – обрыв. Сзади слышится язвительный смех, шутки:
– Цветков! Убирай с пути своего доходягу!
– Отпустите ишачью душу на упокой!
– Ишачок привык ходить в паре. И зачем ему одному тянуть этот свадебный сундук?
Каждая реплика сопровождалась общим хохотом, но Цветкову было не до смеха. К нему подошел старший писарь полка Дмитрий Балагура. Все притихли.
– И чего вы церемонитесь с этой упрямой скотиной?– спросил Цветкова Балагура.
– А что ему сделаешь? Не идет, хоть убей,
– Я могу помочь.
– Как?
– Это секрет. Меня мулла Насреддин научил по дружбе.
Неожиданно Балагура вытащил из кармана маленький, красноватый стручок перца и положил его ишаку под хвост. Вдруг ишак как заревет во все горло, как загарцует, а затем рванулся вперед, сбив с ног своих растерявшихся хозяев: и писаря, и начфина Цветкова. По всему ущелью эхом прокатился громовой смех...
Может быть, эту историю вскоре забыли бы шутники, но приключения с железным ящиком на этом не кончились. Когда полк вышел па Марухский перевал и занял оборону, финчасти было определено место в районе Первого Водопада. Цветков установил свой железный ящик под скалой, а беднягу ишака отпустил на все четыре стороны, так как он свою миссию блестяще выполнил, правда, с помощью недозволенных приемов Балагуры.
В сентябре немцы прорвались, захватили перевал и овладели Первым Водопадом. Цветков, естественно, не мог на себе вынести тяжелый сейф, а ишака – и след простыл. Поэтому железный ящик остался под скалой со всем содержимым, закрытый по всем правилам и опечатанный мастичной печатью.
Когда командир полка майор Смирнов узнал о том, что сейф с деньгами и списками штатно-должностного состава полка оставлен врагу, он вызвал Цветкова:
– Любой ценой сейф должен быть вырван у немцев. В противном случае вы, Цветков, будете отданы под суд военного трибунала.
Финчасть добровольно влилась в одну из рот, которая вела наступление на Первый Водопад. Когда кончилась атака, младший лейтенант Цветков и писарь почти первыми ворвались к Водопаду. И... о, радость! Их сейф стоял под скалой целым и невредимым. Даже мастичная печать на месте. Цветков, не помня себя от радости, хотел было открыть его, но тут подоспел лейтенант Глухов и с ходу закричал:
– Осторожно! Мины!
Цветков отскочил от ящика, как ужаленный. Несколько дней стоял железный ящик и к нему никто не подходил. Наконец, пришли саперы, осмотрели, посмеялись и сказали: никаких мин нет. Лишь тогда Цветков открыл сейф. Радость его была безмерна: деньги, документы и вещи на месте.
Старшину Дмитрия Балагуру и сейчас вспоминают как веселого и находчивого человека, который никогда не унывал, острого на слово, неистощимого на шутку и прибаутку.
Солдаты рассказывают, что он сочинил пародию на известные некрасовские стихи и назвал ее “Кому на войне жить хорошо!” Они запомнили только начало этих стихотворных строк:
В каких горах, рассчитывай, В каком полку, угадывай, Семь лодырей, бездельников Собрались на КП. Собрались и заспорили:
Кому живется весело, Вольготно на войне? Начхим сказал: начфину. Начфин сказал: начпроду. Начпрод сказал: начвещу. Начвещ: кобыльему врачу. Тот быстро призадумался И молвил слово дивное:
– Помкомполка великому...
Однако герои этой пародии пожаловались на Балагуру комиссару полка. Тот серьезно предупредил сочинителя, шутки, мол, такие неуместны. Балагура дал слово комиссару забыть эту поэму.
– Навстречу 810-му полку со стороны перевалов,– вспоминает В. А. Смирнов, – идет неболыпая колонна кавалеристов – остатки кавалерийской дивизии. Впереди едет полковник – командир дивизии. На груди этого боевого командира два ордена Красного Знамени. За ним человек 25–30 бойцов и командиров его дивизии – все, что осталось. Каждый ведет по нескольку лошадей – седоки остались на поле боя.
Полковник осадил лошадь, с улыбкой посмотрел на встречную колонну, спросил:
– Где же ваша артиллерия?
– А вот она! – сказал какой-то минометчик, указывая на свой миномет.
– Да-а-а,– протянул полковник неопределенно.
– Ничего, товарищ полковник,– успокоил его минометчик, – каждая мина дает уйму осколков...
Бывалый кавалерист ничего больше не спросил и тронул коня... Встретились по пути к перевалу и остатки артдивизиона. Тоже несколько человек и лошади с минометными вьюками. Командир дивизиона, старший лейтенант, все делает левой рукой: от правой остался один рукав, который аккуратно заправлен за пояс.
Старший лейтенант непрерывно ругает “этих вшивых фрицев”, которым он сейчас не может показать, “где раки зимуют”, потому что не осталось ни одной мины и ни одного патрона.
Из этих встреч бойцам и командирам стало ясно, какие трудности ждут их впереди. Ясно было также и то, что встретились им люди непобежденные. В неравном бою они сделали все, что могли, и вот теперь шли в тыл, чтобы набраться сил и снова ринуться на врага.
Около селения Верхние Келасури горная дорога оборвалась. Дальше вставала угрюмая и недоступная громада Абхазского хребта.
Оттуда к Марухскому перевалу вела лишь одна горная тропа, проходившая Келасурским ущельем. Движение по ней было возможно только в цепочку по одному.
Полк оказался перед необходимостью оставить все повозки, кухни, артиллерию. Срочно были мобилизованы у местного населения ишаки, что позволило полку создать свой боевой вьючный транспорт. Жители с большой готовностью помогали бойцам.
Марш возобновился. Шли трое суток, пока не ступили в район альпийских лугов Главного Кавказского хребта. Здесь полк провел однодневный отдых, впервые за четверо суток была выдана горячая пища,
Одновременно в тылу шло формирование вьючной транспортной роты. Она впоследствии оказалась единственным средством в снабжении всем необходимым защитников Марухского перевала.
Командир полка В. А. Смирнов с благодарностью вспоминает проводников из местного населения. Тропа вела вдоль каких-то мрачный стен, круто поднимавшихся от зеленого подножия прямо к сверкающим снежным вершинам. Порой она терялась в россыпях диких камней, а потом вновь появлялась, едва заметно вилась над пропастями, и без проводников пришлось бы туго. Порой ишаки с коротким ревом срывались в пропасть, унося с собой вьюки. Неопытные, не бывавшие раньше в горах солдаты испуганно жались к стене, но, видя спокойствие и уверенность проводников, успокаивались, осторожно ступая по камням, продолжали путь. Шли по местам, где, может быть, и человеческая нога никогда не ступала, без простейшего альпинистского снаряжения.
Преодолевая все трудности марша, совершаемого впервые в высокогорной местности с вечными ледниками, полк 21 августа главными силами занял оборону у подножия Марухского перевала. Несколько позже 3-й батальон под командованием лейтенанта Свистильниченко занял оборону Наурского перевала, что в двадцати километрах западнее Марухского.
24 августа 1942 года поступили сведения о появления противника к западу от Теберды. Сообщили, что движется он в сторону Марухского перевала и что наблюдается большое скопление войск в станице Зеленчукской. Полк в это время совершенствовал оборону и вел непрерывную разведку.
26 августа передовые части противника вышли на гребень высот, угрожая охватить правый фланг обороны полка. На усиление правого фланга из резерва полка выдвигается минометный батальон лейтенанта Коломникова.
Одновременно разведка доносит о том, что по долине реки Зеленчук продвигается противник численностью до роты.
Стало известно также, что 815-й полк ведет тяжелые бои на южных склонах Клухорского перевала. Туда фашисты прошли из Теберды. Боями на этом перевале руководит непосредственно командир дивизии, с ним у полка была связь только через офицеров штаба. По прямой удаление между полками составляло 45–50 километров, но добираться к соседям надо было через неприступную цепь высокогорных хребтов, покрытых вечными льдами. В обход через долину реки Чхалта путь занимал от двух до трех суток в один конец. Между прочим,– замечает Владимир Александрович,– за всю кампанию мне лично с командиром дивизии встретиться не пришлось. Боевые задачи ставил непосредственно штаб третьего корпуса, затем штаб группы войск Марухского направления.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66


А-П

П-Я