Качество удивило, в восторге 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Если бы меня не прельстило зрелище двух длинноногих красавиц… — Он внезапно замолчал и кинул ледяной взгляд поверх головы Шейлы. — Что там еще?
— Сюда направляется патруль, — услышала Шейла ответ Ларедо. — Должно быть, они слышали выстрел.
— Мы разделимся на две группы и встретимся в каньоне, — коротко скомандовал Рафага, подталкивая Шейлу к гнедой.
Прежде чем она успела что-нибудь сообразить, неведомая сила усадила ее в седло; Рафага пристроился позади нее. Еще не нащупав стремя, он развернул гнедую и пустил ее галопом. Шейла заметила вдали всадников и невольно подумала, что ее побег мог бы увенчаться успехом.
Рафага повернул на северо-восток. С двойной ношей гнедой было трудно уйти от патруля, поэтому Рафага направил ее в горы, где привычка скакать по крутым уступам компенсировала бы недостаток в скорости.
Когда они остановились под прикрытием деревьев, Рафага повернулся в седле и оглянулся назад.
— Они нас преследуют? — спросила она.
— Мы оторвались от них, — бесстрастно ответил он. Но она без труда заметила язвительность в его тоне, когда он добавил: — Ты надеялась услышать другой ответ, не так ли?
Он все еще был зол на нее. Шейла умолкла. Хотя он был не прав, возражать не имело смысла. Никто из них не произнес ни слова, пока лошадь пробиралась к северу по горному склону.
Уже стемнело, когда они достигли входа в каньон. Луна серебрила дорогу, и лошадь резво скакала к дому. У Шейлы дрогнуло сердце при мысли о том, что она тоже возвращается домой.
Ларедо уже ждал их.
— Вижу, вам удалось оторваться, — сказал он без улыбки. — Консуэло сварила кофе, еда уже на столе.
Шейла открыла рот, намереваясь сказать, что она сразу отправится спать, но Рафага опередил ее:
— Мы выпьем кофе.
Он сказал это тоном, хорошо известным Шейле и означавшим, что он насильно заставит ее выпить кофе, если она попытается отказаться. Поэтому она молча направилась к столу.
Рафага наполнил две чашки и щедро насыпал сахару в ту из них, которая предназначалась Шейле. Она медленно потягивала крепкий черный напиток, не глядя на Рафагу. В комнате повисло тяжелое гнетущее молчание. Она взглянула на сидящего напротив Ларедо. Он быстро отвел полные тревоги глаза в сторону.
Вскоре он встал из-за стола.
— Пожалуй, я пойду, — коротко сказал он и вышел, не пожелав остающимся спокойной ночи.
Шейле было не по себе от пронизывающего взгляда темных глаз Рафаги.
— Почему ты сбежала, Шейла?
Она повернула к нему голову. Навернувшиеся слезы скрывали любовь, притаившуюся в ее золотистых глазах.
— Я должна была попытаться убежать.
Он взял чашку из ее дрожащей руки и посмотрел на нее долгим взглядом, по которому было трудно догадаться о его мыслях. Но она ждала, что он поднимет ее со стула и привлечет к груди.
Вместо этого он опустил глаза.
— Тебе надо отдохнуть. Ложись спать.
Шейла встала из-за стола, пошла в спальню, разделась и свернулась калачиком под одеялом. Она долго лежала без сна, дожидаясь, когда придет Рафага, но в конце концов усталость взяла свое и она заснула.
19
Проснувшись, Шейла не увидела в постели Рафаги, хотя смутно помнила, как он обнимал ее во сне. Из кухни доносились какие-то звуки. Она встала, ощутив лишь несильную головную боль.
Рафага бросил на нее беглый взгляд, когда она появилась на кухне. Шейла хотела поздороваться, но тут же осеклась. Его гнев темным облаком навис над столом. Воздух казался наэлектризованным, как перед грозой.
— Buenos dias, Консуэло, — сказала Шейла, стараясь не замечать гнетущей обстановки.
Темные глаза женщины метнулись в ее сторону. Робкая улыбка тронула ее губы, прежде чем она кивнула и вернулась к своему занятию.
Рафага раздраженно сказал что-то по-испански.
— Si, seсor, — чуть слышно отозвалась Консуэло и с видимым облегчением поспешила к двери.
Гневный огонь мелькнул во взоре Шейлы, ее возбуждение росло. Вечером Ларедо старался не смотреть в ее сторону, теперь Консуэло прячет от нее глаза.
А главное — Рафага. Его гнев можно было понять, только на сей раз причина его была Шейле неизвестна.
Налив себе кофе, Шейла направилась к столу, за которым сидел Рафага, не притрагиваясь к еде, приготовленной Консуэло. Ей окончательно расхотелось есть.
— Еда на столе, — сказал Рафага.
— Я не голодна, — покачала головой Шейла. Он не стал спорить, не напомнил, что со вчерашнего дня она ничего не ела. Хотя он не двигался, Шейла чувствовала его раздражение так явно, как если бы он барабанил пальцами по столу. Именно эта молчаливость и неподвижность тревожили Шейлу и еще ощущение, что внутри его происходит какая-то борьба.
Однажды она уже пыталась сбежать отсюда—в грозу. Тогда он тоже разозлился, но не так, как сейчас. Она украдкой посмотрела на него. Его лицо казалось высеченным из гранита. Мрачный непроницаемый взгляд не выдавал его мыслей.
Шейла стиснула зубы, это бесконечное молчание становилось невыносимым.
— Почему ты ничего не говоришь? — спросила она. — Ну хорошо, я сбежала, ты меня поймал. Это же не первая моя попытка.
— В прошлый раз ты не покинула каньон, — резко сказал Рафага.
Новая мысль пришла ей в голову.
— Надеюсь, ты не обвиняешь в этом Хуана? — Она вспомнила, что случилось с Хуаном Ортегой, когда он не подчинился приказу Рафаги. — Это не его вина. Его лошадь повредила ногу. Он не мог меня остановить.
— Я не виню Хуана. — В голосе Рафаги снова прозвучали стальные нотки.
— Тогда что же? — Шейла нахмурилась и сжала губы от возмущения. — Что произошло?
— Ты покинула каньон без моего разрешения.
— Ах, извините, пожалуйста, — язвительно проговорила она. — Мне следовало сначала предупредить тебя, что я решила сбежать отсюда. Это было бы правильно, да?
Он поиграл желваками.
— Ты нарушила закон.
— Твой закон! — вспыхнула Шейла. — Я не обязана подчиняться твоим законам! Для меня они ровно ничего не значат!
— Ты не поняла ничего! — взорвался Рафага. Гнев его пугал особенно потому, что он не повысил голоса. — Когда я сделал тебя своей женщиной, мои правила и законы стали обязательными и для тебя.
— Очень жаль! — Она открыто выражала непокорность, не желая пасовать перед ним.
— Совершенно верно, — согласился Рафага, — потому что если для тебя обязательны наши законы, то обязательно и наказание за их нарушение!
— Вот оно что! Я… — Саркастическая насмешка так и застряла у нее на губах, когда до нее вдруг дошел смысл его слов.
Наказание за нарушение законов и неподчинение приказам совершалось там, в яме, за загоном. Шейла побледнела. Ей стало дурно при воспоминании о покрытой кровавыми рубцами спине Хуана Ортеги.
— Надеюсь, ты не хочешь сказать, что меня… — Она выскочила из-за стола, пытаясь отогнать от себя страшную мысль. — Ты не сделаешь такого со мной!
Рафага встал перед ней. Его пальцы впились ей в плечи, но она не обращала внимания на боль.
— Если бы я мог изменить правила для тебя, я бы сделал это. — Действительно ли она углядела страдание в его взоре, или ей это только показалось? — Единственное, что в моей власти, — это смягчить наказание, потому что ты женщина и жила раньше по законам другого народа и не привыкла к нашим порядкам. — Голос его оставался ровным и твердым.
— Нет, ты не можешь подвергнуть меня такой пытке! — Она пыталась отбросить его руки.
Он резко встряхнул ее за плечи.
— Ты нарушила закон, который мы считаем священным. Он стоит на страже нашей свободы и охраняет нас от риска быть обнаруженными. Я не в силах изменить его.
— Но ведь я — твоя женщина. Конечно же, ты… — все еще не сдавалась Шейла.
— Закон не может быть обязательным для одного и необязательным для другого, — оборвал ее Рафага. — Он либо существует, либо нет.
Его руки обвились вокруг нее, притянули ее к груди. Рука на затылке прижала ее голову. Она отчаянно дрожала от обуявшего ее страха.
— Я не могу встать на пути закона, не могу отменить наказание, querida, — глухо произнес он. — Я могу лишь требовать снисхождения и проследить, чтобы тебе не причинили особой боли. Это все, что я могу сделать.
Она непроизвольно вздрогнула, и его руки еще крепче сомкнулись вокруг нее, словно он хотел взять на себя часть охватившего ее страха. Шейла закрыла глаза, ощущая, как холодеет кровь в ее жилах.
— Когда? — прошептала она.
Не надо было объяснять Рафаге, что она имеет в виду.
— Сегодня утром. Сейчас, — мрачно сообщил он. Шейла уткнулась лицом в его рубашку, внутри у нее все замерло. — Так будет лучше. Тебе не придется томиться в ожидании.
— Ты знал об этом, — горько проговорила она. — Еще вечером. И Ларедо тоже. И Консуэло узнала утром. Вы все знали.
— Да, знали.
— И до сих пор не нашли нужным сказать мне о том, что предстоит!
— Мы все знали, что тебе придется расплачиваться за проступок. Ты не знала. Но я не хотел заменять твое неведение страхом.
Шейла вспомнила о том, что, когда она пошла спать, Рафага остался сидеть без сна, один в этой комнате. Теперь она поняла: он был подавлен тем, что должно было произойти утром. Этим объяснялась и вспышка его гнева, адресованного вовсе не ей.
Рафага позволил ей немного отодвинуться от себя, но его рука все еще лежала на ее талии, другой рукой он обнимал ее за шею и плечи.
Его темные глаза смотрели ей прямо в душу, горящую от возмущения и страха.
— Я ненавижу тебя, — прошептала Шейла дрожащим голосом.
— К исходу дня ты возненавидишь меня еще больше.
В это время в дверь постучали. Шейла вздрогнула, и сердце ее замерло.
— Пора, — холодно объявил Рафага.
Сдавленный крик вырвался из ее груди.
Она попыталась вырваться из его цепких рук, но он легко справился с ней.
— Ты женщина, norte americano, — негромко и резко произнес Рафага. — Все ожидают, что ты будешь рыдать и умолять о пощаде, что ты упадешь в обморок при виде плети и забьешься в истерике, когда тебя поволокут к столбам.
Шейла выпрямилась, осознавая, что он бросает ей вызов. Она представила себе, как будет выглядеть, если поступит так, как описал Рафага, и поняла, что не переживет такого унижения. Холод сковал ее тело, лишая сил и приглушая волнение и страх.
— Можешь отпустить меня, — холодно сказала она. — Я не сбегу.
— Неужто ты собираешься разочаровать зрителей? — В его голосе сквозила чуть заметная насмешка.
В дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво.
— Тебе следует откликнуться, — все так же холодно посоветовала она.
Он пытливо посмотрел на нее, потом выпустил из объятий и распахнул дверь. Снаружи стояли двое мужчин, за их спинами были видны лошади, привязанные к столбам. Один из них что-то тихо сказал Рафаге, с любопытством поглядывая на Шейлу. Шейла с вызовом посмотрела на них.
Рафага повернулся к ней и объявил бесстрастным голосом:
— Нам пора.
Твердым шагом она прошла мимо него к двери, не обращая внимания на незнакомцев. На крыльце она немного помедлила, разглядывая лошадей, позволив себе взгрустнуть о своей чалой, которая никогда уже не встретит ее приветственным ржанием.
— На которой из них мне ехать? Или… — она смерила Рафагу ледяным взглядом, — … я должна идти пешком, как овца на заклание?
— Ты поедешь на гнедой, — ровно проговорил Рафага.
Значит, на его лошади. Когда Шейла подошла к ней, один из мужчин уже отвязывал ее от столба. Шейла взобралась на лошадь и протянула руку за поводьями, но мужчина не отдавал их ей, пока сам не сел в седло. Она опять вопросительно посмотрела на Рафагу.
— Скажи ему, что я не нуждаюсь в сопровождении. Я в состоянии сама добраться куда следует.
Без малейших признаков недовольства Рафага сказал мужчине что-то по-испански. Очевидно, перевел заявление. Тот оторопело посмотрел на Рафагу, но спорить не стал.
Расправив плечи и высоко подняв голову, Шейла повернула лошадь в сторону поселка и подождала, пока Рафага сядет в седло. Потом они двинулись в путь. Рафага ехал рядом с ней, мужчины — позади.
Как и в день наказания Хуана Ортеги, все обитатели каньона собрались около ямы. Ларедо уже поджидал их. Он подхватил поводья Рафаги.
— Ты не можешь пойти на это, Рафага, — хмуро сказал Ларедо.
— У меня нет выбора, — невозмутимо ответил Рафага.
Шейла заглянула в яму, прежде чем спешиться; она не слышала, как Ларедо выступал в ее защиту. Предупредительный Хуан появился рядом с ней, в руках он держал шляпу, его глаза были печальны.
— Сеньора… — начал он.
Шейла взглянула на него, увидела виноватое выражение его лица и едва не заплакала.
— Это не твоя вина, — с горечью сказала она. — Мне ужасно жаль Аррибу. Я оказалась для нее плохой хозяйкой.
— Сеньора, пожалуйста, я…
Но Шейла уже отвернулась. Ее голос опять стал металлически-холодным, когда она обернулась к Рафаге:
— Я полагаю, что мне надо пройти в центр ямы, чтобы все пришедшие смогли хорошо разглядеть меня?
— Да, — столь же холодно ответил Рафага.
Она шагнула к яме, но тут дорогу ей преградил Ларедо.
— Клянусь, никогда не думал, что Рафага допустит это, Шейла, — горячо уверял он, — Если бы я знал, я бы выбил из его рук ружье, прежде чем он подстрелил под тобой лошадь.
Она царственно вскинула подбородок.
— Теперь поздно говорить об этом. Пожалуйста, дай мне пройти.
На открытом лице Ларедо появилось суровое выражение. Поколебавшись, он отошел в сторону. Потом дотронулся до ее руки и твердо произнес;
— Я пойду вместе с тобой.
Шейла с гордой решимостью оттолкнула его руку.
— Я пойду сама.
И она направилась к центру ямы. Ларедо и Рафага следовали за ней. Шейла чувствовала на себе любопытные взгляды. Казалось, в самом воздухе витал вопрос: долго ли она сможет управлять собой?
Она гордо расправила плечи. Они ждут, что она будет пресмыкаться перед этой толпой бандитов, уголовников! Нет, она не даст им повода для злорадства и презрения!
Когда Рафага выступил вперед, сообщая собравшимся о причинах наказания, Шейла повернула к нему голову. Он говорил тихим, ровным голосом, но его слова звенели в тишине. Не понимая ни слова по-испански, она тем не менее оценила его ораторское искусство.
Когда он кончил, вместо согласного молчания, как после обвинительной речи против Хуана Ортеги, в толпе послышался ропот.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я