https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Am-Pm/like/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Мой брат попал в тюрьму вместе с тремя другими парнями, из-за наркотиков. Он передал мне через верных людей, что один человек собирается вызволить его. Я должен был помочь этому человеку, потому что мой брат в тюрьме совсем сходил с ума. Я отправился к тюрьме, чтобы хоть чем-то быть полезным в этом опасном деле.
Хуан задумался, а когда он заговорил снова, его акцент стал еще заметнее.
— Был жаркий полдень, сиеста. Все отдыхали, ни единой живой души вокруг. Я подумал, что тот человек не появится, так тихо было кругом. И вдруг я услыхал шум, выстрелы, потом выбежали люди. Я увидел брата и позвал его. Он бросился ко мне, и тут грянул выстрел. Я увидел, что брат упал, бросился к нему. Он был тяжело ранен. Кто-то сказал мне, где можно укрыться, и я потащил брата туда.
Позднее тот человек присоединился к нам, он осмотрел брата и сказал, что уже ничего нельзя сделать и что я должен оставить его. Но я отказался, ведь это был мой брат. Человек посмотрел на меня долгим взглядом, а потом сказал, чтобы я взял брата и поехал за ним. Вот так я и встретил Рафагу, — закончил свой рассказ Хуан.
— И он привез вас сюда? — спросила Шейла, и тот утвердительно кивнул. — А что стало с вашим братом? Он выжил?
— Да.
Они подъехали к затененному южному склону каньона. Впереди была крутая тропа, ведущая к выходу из каньона, к свободе. Она посмотрела на Хуана.
— Почему вы остались здесь? Вы же не совершили никакого преступления. У вас не было причин скрываться.
— Здесь остался мой брат, — мягко и терпеливо объяснил он. — Позднее Рафага перевез сюда наши семьи. Он хороший человек. Да и место это неплохое для жилья. Я ухаживаю за лошадьми. У моей семьи есть еда, на одежду денег хватает. Это бедная страна, сеньора, но мы живем лучше многих других.
— Ну а как же ваши дети? Здесь нет школы, где они могли бы научиться читать и писать. А уехать отсюда они не могут.
— Я учу их английскому языку, и, может быть, когда-нибудь они уедут в Америку. — Он гордо вскинул подбородок, и Шейла поняла, что он воспринял ее слова как намек, что он недостаточно хорошо заботится о своей семье. — Детям нужно учиться.
— Да, безусловно, — согласилась она с быстрой улыбкой.
Хуан направил лошадь в сторону от заветной тропы, вслед за ним повернула и Шейла.
— Вы когда-нибудь ездите вместе с ним — с Рафагой? — спросила она.
— Очень редко, — ответил Хуан и задумался. — На него стоит посмотреть. Представьте себе: все тихо, и тут… — Хуан прищелкнул пальцами. — … Появляется он — и сразу же исчезает. Рафага — он как ветер, — добавил Хуан.
Шейла вспомнила, как Ларедо объяснил ей, что в переводе Рафага означает «порыв ветра». Неужели, ворвавшись в ее жизнь, как ветер, он столь же стремительно исчезнет из нее?
Ее охватило беспокойство. Интересно, как долго он собирается держать ее здесь как свою пленницу, рабыню, наложницу? И что же будет с ней дальше?
Она легонько пришпорила бока лошади и поскакала вперед. Ей больше не хотелось разговаривать с Хуаном, потому что все их разговоры неизменно возвращались к Рафаге. Он сказал, что его не будет три-четыре дня. Шел уже третий день, и, возможно, это были последние часы, когда она предоставлена сама себе. Нужно воспользоваться этой передышкой.
Проезжая по рощице, Шейла отчетливо представляла, как совсем недавно они ехали здесь с Рафагой. Все ее тело вспыхнуло при воспоминании о том, что он проделывал с ней тогда у родника, в водоеме… Нет, она не могла заставить себя не думать о нем, точно так же как не могла и вырваться из этого заточения.
Шейла направила лошадь к дому. Они миновали загон и теперь приближались к дому с тыльной стороны, где Шейла никогда не была прежде. Неожиданно перед ними возникла большая естественная впадина. В центре ее находились два высоких столба на расстоянии примерно четырех футов друг от друга. Шейла остановила лошадь на краю впадины и посмотрела вниз. В середине ямы земля была окрашена в бурый цвет.
— Я никогда раньше не видела этого места, — пробормотала Шейла в недоумении. Она взглянула на Хуана и заметила тревожный блеск в его глазах. Он внезапно посуровел. — Что это?
— Здесь наказывают.
— Наказывают? Что вы имеете в виду?
— Тех, кто совершает проступок, отказывается повиноваться, приводят сюда и наказывают. — Он подъехал к Шейле и подхватил поводья. — Поехали, мне не нравится это место. Да и вам здесь нечего делать.
Он направил свою лошадь к загону. Заинтригованной Шейле хотелось поподробнее расспросить его, но Хуан ясно дал ей понять, что этот разговор ему неприятен. Она уже знала, что без разрешения Рафаги ни один человек не может покинуть каньон. Видимо, здесь наказывают тех, кто позволил себе ослушаться.
Это было понятно, но форма наказания… Судя по замечанию Хуана, ей лучше вовсе не знать об этом.
Лошади неторопливым шагом проследовали мимо загона. Хуан уже не управлял чалой кобылой Шейлы, он отпустил ее поводья сразу же, как только отъехали от впадины, и теперь они ехали бок о бок по дорожке между лачугами. Когда они проезжали мимо дома Елены, Шейла увидела инвалида, который, как и прежде, сидел под навесом. Она удивилась, когда Хуан поднял руку, прося ее остановиться.
— Минутку, сеньора, — сказал он и направил свою лошадь к этому человеку.
Чалая пошла следом, и Шейла не стала препятствовать ей. Она слышала, как Хуан поздоровался с инвалидом и стал что-то говорить ему по-испански, время от времени указывая рукой на Шейлу. Больной не реагировал. Он сидел, уставившись прямо перед собой, и, казалось, вообще не замечал их присутствия.
В дверях показалась Елена, она презрительно взглянула на Шейлу, прежде чем стала что-то выговаривать Хуану. Затем она быстро подошла к мужу и встала позади кресла положив руки ему на плечи. Она напоминала мать, заботливо оберегающую своего ребенка. Шейла почувствовала внезапную жалость к Елене, но она знала, что та вряд ли поймет ее.
Отвернувшись, Шейла направила лошадь к дороге, чтобы там подождать Хуана. Он почти сразу же догнал ее. Хуан обратил внимание на ее замешательство.
— Елена на меня рассердилась, сеньора, — сказал он, чтобы Шейла не подумала, что Елена злится на нее. — Она уверена, что мой брат ничего не понимает, и считает меня глупцом, потому что я разговариваю с ним.
— Ваш брат?! — удивилась Шейла.
— Чезаре — мой брат. А вы не знали?
— Нет, — Шейла покачала головой, пораженная этим сообщением. — Нет, я ничего не знала. — Ей пришла в голову другая мысль, и слова слетели с ее уст, прежде чем она успела опомниться. — Но ведь Рафага и Елена, они… — Наконец благоразумие взяло верх, и она не успела закончить фразу.
— Теперь все это уже позади. — Хуан дал ей понять, что не стоит обсуждать этот вопрос.
Хуан казался Шейле таким благоразумным и нравственным человеком, что Шейла недоумевала, как он может оправдывать связь Елены с Рафагой.
— Но она же ваша невестка…
— Она ухаживает за Чезаре. — Он искоса посмотрел на Шейлу, и этот взгляд сказал ей больше, чем его слова: все это ее не касается.
Обескураженная, Шейла посмотрела ему прямо в глаза.
— Я все-таки не понимаю, как вы можете так спокойно относиться к тому, что Рафага — любовник вашей невестки.
— Я ни в чем не обвиняю Рафагу. — В его тоне она явственно уловила нотки раздражения.
Она хотела возмутиться, но тут ей пришло в голову, что она попала в общество, где господствует мужчина и в ходу двойная мораль.
Ей сразу же расхотелось говорить на эту тему с Хуаном.
Коротко кивнув Хуану, Шейла спешилась и передала ему поводья. Кобыла потыкалась ей в плечо, и она рассеянно погладила ее крапчатую морду.
— Прости, Арриба, сегодня у меня нет сахара, — тихо сказала Шейла и вошла в дом.
Солнце уже заходило, а Рафаги все еще не было. Видно, и эту ночь ей придется провести в одиночестве. Она зажгла керосиновую лампу, поставила ее на стол и взяла в руки одну из книг, которыми ее снабдил Ларедо. Она читала до тех пор, пока глаза не стали слипаться, и тогда отправилась спать. После двух беспокойных ночей сон мгновенно сморил ее.
Ее разбудил стук двери и гулкие шаги. Она с трудом подняла тяжелые веки и прислушалась. Шаги приближались к ее комнате. Тихая чувственная улыбка тронула ее губы, когда она перекатилась на кровати на место Рафаги. Сон все еще не отпускал ее, иначе она наверняка попыталась бы обуздать вспыхнувшую в ее сердце радость.
— Рафага! — прошептала Шейла, всматриваясь в очертания темнеющей в дверном проеме фигуры.
Но ответа не последовало. В полудреме она все же заметила, что стоящему в дверях человеку явно недоставало роста, чтобы быть Рафагой. Последние остатки сна мгновенно испарились, она напряглась, всем телом ощущая опасность.
— Хуан? Это вы? — От страха у нее перехватило дыхание.
— Да, Хуан, — гортанным голосом откликнулся ночной посетитель.
Нет, это был не Хуан — по крайней мере не тот славный и обходительный человек, которого имела в виду Шейла. Это был Хуан Ортега, убийца Брэда! Крик ужаса застрял у нее в горле, когда он двинулся на нее. Господи, что же ей делать?!
Шейла мгновенно оценила ситуацию. В охране сегодня находился он сам или кто-нибудь из его приятелей, иначе он не осмелился бы войти в дом. Ее крики могут привлечь сюда того, другого охранника, и если сейчас их только двое, то с приходом второго перевес будет явно на их стороне.
Никто не спасет ее, кроме нее самой! Она лежала под одеялом нагая, и вообще кровать — не лучшее место для обороны. Она осторожно подползла к изножию кровати, тихо выскользнула из нее, завернулась в одеяло и попыталась в темноте выскочить из комнаты. Но ее ноги запутались в одеяле, волочащемся по полу.
Ортега хотел схватить ее за руку, но промахнулся и уцепился за край одеяла. Шейла попыталась удержать покров на себе и в конце концов оказалась в объятиях Хуана. Он победно рассмеялся, когда ему удалось прижать ее к своей широкой груди.
Шейла изо всех сил отбивалась, пожертвовав одеялом, лишь бы высвободиться из его отвратительных объятий. А он крепко держал ее одной рукой за талию, другой принялся шарить по ее груди.
Жесткие волосы на его руке царапали ее нежную кожу, когда он срывал одеяло с ее груди, стараясь добраться до обнаженного тела. Он грубо сжал ее грудь.
Шейла уворачивалась от смрадного дыхания, вертела головой, вздрагивая каждый раз, когда его омерзительный слюнявый рот касался ее шеи. Царапаясь, как дикая кошка, Шейла пыталась вырваться из его цепких рук, задыхаясь от подступивших к горлу рыданий. Ей удалось чуточку повернуться в его объятиях, но результаты ее борьбы были плачевны: она почувствовала твердеющую мужскую плоть в опасной близости от беззащитных в своей наготе бедер.
Он тяжело дышал от вожделения, и Шейлу тошнило от исходящего от него зловония. Она извивалась и вырывалась с отчаянной решимостью, но ей никак не удавалось освободиться от его хватких рук, беззастенчиво торящих себе дорогу к сокровенным местам ее ослабевшего тела.
У нее вырвался вопль отчаяния, когда он стал теснить ее к кровати. Когда ее ноги коснулись края кровати, он повалил ее на матрас, давя на нее своей огромной тушей. Его попытки добраться до ее рта оказались безуспешными, и тогда широко разинутой пастью он впился в ее грудь. Шейла вцепилась пальцами ему в волосы, но он прикусил ее сосок, и резкая боль заставила ее разжать пальцы.
Все еще не отрываясь от груди, он мял ее ягодицы, добираясь до промежности. Шейла отбивалась отчаянно, но это не помешало насильнику достигнуть цели. Он раздвинул ей ноги, Шейла из последних сил попыталась поднять коленку и ударить его, но ей было все труднее выдерживать его мощный вес.
У нее мучительно заныло в животе от его суетливых потуг, когда он безуспешно старался справиться со своими штанами. Ослабевшая и обезумевшая от страха, Шейла уперлась ему в живот, пытаясь сбросить с себя эту омерзительную тушу. Вдруг ее правая рука наткнулась на что-то твердое, и она поняла, что это рукоятка ножа.
Времени на раздумья не оставалось. Она быстро нащупала ножны, пошарила еще немного, нашла кнопку, расстегнула ее. И вот уже лезвие освободилось. Не раздумывая ни секунды, она вонзила лезвие в ненавистную плоть. Шейла, обезумев, еще несколько раз ударила ножом в спину Хуана. Он замер от удивления. В следующую секунду он попытался выпрямиться, закинул руку за спину, ощупывая себя. Когда Шейла еще раз воткнула нож ему в спину, он все понял.
Его лицо потемнело, жуткая гримаса исказила его лицо. Он застонал, как ошалевший буйвол, но Шейла решила любой ценой остановить его. Она не заметила, как он замахнулся, вернее, заметила слишком поздно. Искры посыпались у нее из глаз, когда он изо всех сил ударил ее по лицу.
Закружившись в черном туманном водовороте, Шейла старалась не потерять сознания, понимая, что иначе ей не спастись от его посягательств. Ее рука сжимала нож мертвой хваткой, но ей больше не пришлось воспользоваться им, так как Хуан сполз с кровати и, шатаясь, как пьяный, вышел из комнаты.
Обессиленная и опустошенная, Шейла лежала, задыхаясь от рыданий. По лицу у нее текли слезы. Постепенно боль в щеке утихла, но кожа все еще зудела от грубых прикосновений Хуана.
Заставив себя подняться с кровати, Шейла нетвердой походкой направилась к умывальнику. Она отодвинула лампу в сторону, чтобы темнота скрыла ее, и положила нож возле себя. Рядом с тазом стоял полный кувшин воды. Шейла приподняла его и стала осторожно лить воду на плечи, стараясь успокоить свое разгоряченное схваткой тело, пока кувшин наполовину не опустел. Вода стекала вниз, образуя на полу лужу. Но она не замечала этого, тщательно намыливая свое тело везде, где ее касались грязные липкие пальцы насильника.
Всхлипывая, она смыла пену оставшейся водой, но отвратительное ощущение нечистоты не покидало ее. Она сдернула с крючка груботканое полотенце и стала изо всех сил растираться им, как будто хотела стереть с себя всякие следы прикосновений этого похотливого животного. Неизвестно, как долго она продолжала бы это занятие, если бы она вдруг не услыхала, как открылась входная дверь в дом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я