https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/uzkie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Пётр Васильевич, тут к нам на работу человек просится.
Он показал рукой на Силина и скрылся внутри дома вместе с ещё более молодым худеньким пареньком, имевшим на голове скорее не волосы, а какой-то белесый пух.
Нумизмат подошёл к прорабу, тот оценивающе оглядел его и неожиданно для Михаила протянул руку. Силин несколько опешил от подобного демократизма, но пухлую ручонку прораба сжал довольно крепко, без подобострастия. Он бы очень удивился, узнав истинную причину подобного панибратства. Пётр Васильевич Паршин ещё в студентах вычитал в каком-то журнале, что греческий миллиардер Аристотель Онасис подобным образом проверял экипажи своих судов на лентяев и работяг. Заскорузлая ладонь Нумизмата с въевшимися прямо в кость мозолями произвела сильное впечатление на прораба.
— Откуда? — спросил он Силина.
— Из Москвы, — ответил Михаил, теперь уверенно доставая свой липовый паспорт. В третий раз за день пересказанная им «строительная сказка» звучала без запинки и настолько естественно, что и сам Силин на секунду поверил в неё.
— А в какой организации вы работали? — насторожился Паршин.
Силин наугад назвал одну из фирм, заполонивших своими рекламами полстолицы.
— А, это вы тот дом на Ильинке реставрировали?
— Ну да, — подтвердил Нумизмат, пытаясь припомнить, где эта чёртова Ильинка находится.
— С Семёновым мы на параллельных потоках учились. Сейчас он глава фирмы, а я вот здесь… — Паршин не докончил фразу, лишь неопределённо махнул рукой в сторону особняка. Последний разговор с хозяйкой ещё довлел над ним. Затем он взял себя в руки и задал несколько вопросов по существу:
— Что можете делать?
— Все. От кладки до отделки. Плотницкие, столярные работы, подвесные потолки, натяжные потолки, циклёвка паркета, плитку кладу…
— А мрамор?
— Приходилось, — кивнул головой Михаил. — Установка сантехники, жестянщиком могу.
Паршин задал несколько чисто теоретических вопросов и убедился, что долговязый мужик с громадными ручищами действительно хорошо разбирается в профессии. Прораб сразу как-то поверил, что перед ним истинный мастер своего дела. В новичке не было суетливого мельтешения дилетанта, он себя не расхваливал: «Приходилось, работал, знаю», но за простотой ответов чувствовался опыт и талант.
— Эй, Шалим! Подойди-ка! — позвал прораб появившегося на крыльце бригадира. Когда тот подошёл, Паршин кивнул на Силина и сказал:
— Вот, человек просится в бригаду, может, возьмём?
Силин всю свою жизнь не любил рыжих. Очень редко среди них попадались нормальные люди, все больше упрямцы и властолюбцы.
«Не возьмёт», — сразу понял он и оказался прав. И без того некрасивое, продолговатое лицо Шалима исказилось злой гримасой, он моргнул длинными белесыми ресницами и сухо отрезал:
— Своими силами управимся.
— Смотри, брат! — покачал головой Паршин. — До сдачи осталось десять дней. Если в срок не уложимся, то ты больше меня теряешь. Я-то на окладе, это вы на сдельщине. Обдерёт вас мадам как липку.
— Справимся, не впервой, — буркнул рыжий и отошёл к грузовику, с которого уже сгружали длинные рулоны линолеума.
Паршин обернулся к Силину и огорчённо развёл руками.
— Извини, брат. Договор подписан с этими вот орлами. Мест нет. — И также отошёл к машине, командуя, куда какой линолеум нести.
«Да, похоже срывается моя затея», — подумал Нумизмат. Безнадёжность и усталость просто подкосили его. Машинально он уселся на бортик фонтана, бездумно наблюдая за суетой строителей. Вскоре его окликнул рыжеусый, пришедший за раствором с новым напарником.
— Ну шо, не взял? — спросил он.
— Нет, прораб вроде не против, да бригадир ваш развыступался. И так, говорит, справимся.
Рыжеусый, Силин вспомнил, что его звали Мироном, отчаянно замотал головой, а его напарник откровенно засмеялся и высказал своё мнение:
— Шалим делиться не хочет. Общак-то один на всех. Верно говорит Шпон, подохнем мы на этой хибаре.
— А что, работы много? — поинтересовался Силин.
— Выше горыщи, — скупо отозвался Мирон, закидывая в носилки вязкий раствор.
— Надо отсюда мне выбираться, — вслух высказал свою мысль Михаил и запоздало посмотрел вслед уехавшему грузовику. Уже вечерело, тащиться обратно до платформы ой как не хотелось, особенно после такой неудачи.
— А тебе куда ехать? — спросил напарник Мирона Сергунчик, невысокий мужичок в заляпанном раствором и краской комбинезоне.
— К Казанскому вокзалу, недалеко от него.
— А, далековато, а то подожди, часа через два за нами автобус приедет, правда, нам в другой район, Хорошево-Мневники.
— Да какая разница, полчаса на метро.
— Тогда сиди жди. Или вон в вагончик иди, там теплее.
— Ладно, — охотно согласился Нумизмат. Лучшего выхода он не видел.
Но «пазик» приехал лишь в восьмом часу вечера, и все это время строители, словно муравьи, не прекращали работы. Лишь раз они собрались в вагончике попить чайку и перекусить. Угощали крепким «купчиком» и Силина. Нумизмат пустил в ход все своё артистическое обаяние, так живо интересовался делами бригады, что скоро узнал почти всю историю строительства особняка Балашовых. Оказалось, что такая махина выросла всего за год. Начинали строить её хохлы с «нуля» и тянули до сдачи «под ключ». Все это время они трудились по двенадцать часов в день без праздников и выходных, смертельно устали и соскучились по оставшимся в Запорожье семьям.
— Скорей бы домой, — вздохнул один из строителей. — Димке вон хорошо — ни жены, ни подруги. Хоть ещё на год оставайся.
Все засмеялись. Димка, голубоглазый херувимчик с волосами, как пух одуванчика, скривил пухлые губы и важно изрёк:
— А я, может быть, и в самом деле здесь останусь. Женюсь на москвичке, всего-то и делов.
Чувствовалось, что парень хочет казаться старше, чем он есть, на вид ему было лет шестнадцать, не больше. Силин давно понял, что мальчишка в бригаде на подхвате: принести, отнести, поднести, сварить чай.
— Женилка ещё не выросла, кавалер, — пробурчал бригадир и, дав лёгкий подзатыльник обиженному Димке, скомандовал: — Хорош базарить, двигайте работать.
После чаепития у Силина родилась неплохая идея. Он зашёл в сторожку у ворот, небольшой, но уютный домик для охраны, там временно помещался прораб со своими бумагами и чертежами.
— Пётр Васильевич, если вам все-таки понадобится рабочий, то позвоните по этому телефону, попросите позвать Михаила, — сказал Нумизмат, протягивая Паршину клочок бумаги с номером Надежды.
— Хорошо, — кивнул головой прораб. Он продолжал рассматривать эскизы интерьера и даже не поднял головы.
Уже стемнело, когда автобус привёз бригаду в столицу. Силин со всеми вежливо распрощался и двинулся в сторону ближайшей станции метро. Строители же толпой отправились в противоположную сторону, все очень устали, и никто не догадался оглянуться. Тогда бы они увидели бы, что, пройдя метров двадцать, их новый знакомый развернулся и двинулся вслед за ними.
4. «ВМЕСТО ВЫБЫВШЕГО ИЗ ИГРЫ…»
Как оказалось, жили украинцы в десятиэтажном общежитии бывшего текстильного института. Силин даже рассмотрел, как во вспыхнувшем окне на третьем этаже появилась белобрысая голова Димки.
К Наде на квартиру Михаил в этот день пришёл очень поздно.
— Не ждали? — спросил он открывшую дверь женщину.
— Да нет, вы все-таки обещали позвонить, если уедете.
— Это верно.
За ужином он сказал хозяйке:
— Завтра-послезавтра я точно ещё буду в столице, а вот потом — не знаю.
— Что, кончается командировка? — с явным сочувствием спросила Надя.
— Да, все рано или поздно кончается. Жизнь сначала всегда кажется вечностью, а умирать приходится. Хочешь ты этого или не хочешь.
Надя удивлённо посмотрела на него, впервые в голосе Михаила прозвучали философские нотки. Ей захотелось спросить своего странного постояльца, кто он, чем занимается и какое дело привело его в столицу. Эти вопросы давно уже мучили женщину. Но Нумизмат вдруг спохватился, резко поднялся из-за стола и пожелав хозяйке спокойной ночи удалился к себе в комнату.
В этот вечер он особенно внимательно изучал криминальную хронику по всем каналам.
С утра он предупредил Надю, что придёт домой поздно, но весь световой день слонялся по городу без видимой цели. Как обычно, накупив периодики, долго сидел в сквере за памятником Пушкину, просматривая её. Затем прошёлся по магазинам, пополнил свой багаж справочником различных охранных систем для квартир, офисов и машин. Ближе к вечеру Михаил зашёл в хозтовары, после чего отправился в Хорошево-Мневники.
В ожидании возвращения украинской бригады с работы Нумизмат изрядно замёрз, автобус в этот вечер пришёл ещё позже вчерашнего, ночь уже сгустила осенние сумерки. Михаил стоял далеко, лиц приехавших он не видел, но не сомневался, что это именно та самая бригада, двенадцать смертельно уставших людей. На время хохлы сбились в толпу, что-то оживлённо обсудили, затем все двинулись к общежитию, а двое в противоположную сторону. Силин знал, что там находится дежурный магазин. Минут через двадцать эти же двое вернулись в общежитие с полными сумками. Нумизмат узнал обоих: Димка, вечный мальчик на побегушках, и черноглазый взрывной Шпон.
План Силина горел синим пламенем, но врождённое упрямство заставило его пойти за мирно беседующей парочкой через большой сквер к самому общежитию. Стоя под большим деревом, он долго наблюдал за окнами на третьем этаже, не выпуская при этом из поля зрения и крыльцо огромного здания.
И опять судьба сыграла на его стороне, хотя Нумизмат чуть было не прозевал момента, ради которого он мёрз в этот вечер. На крыльце появилась щуплая фигура в чёрной вязаной шапочке, с матерчатой сумкой в руке. Силин всем телом подался вперёд. Без сомнения, это был Димка-Одуванчик. Помахивая сумкой и насвистывая, он двинулся мимо Нумизмата в сторону магазина, и свет от окон общежития на секунду высветил его по-детски круглое добродушное лицо.
Выбравшись из кустов, Силин пошёл вслед за ним. Но убедившись, что Димка и в самом деле направляется в магазин, Нумизмат остался в сквере, на самом краю не очень длинной, метров тридцать, аллеи. Минут через пятнадцать Михаил увидел знакомую подпрыгивающую фигуру пацана, но за ним, метрах в пяти, шёл ещё кто-то, похоже, женщина.
Нумизмат с досадой скрипнул зубами, но тут женская фигура свернула за угол ближайшего дома, и Михаил, облегчённо вздохнув, неторопливо двинулся по аллее, напряжённо прислушиваясь к лёгкому шуршанию Димкиных шагов за своей спиной. Силин чуть неудачно рассчитал скорость, они сошлись в самом центре аллеи, под единственным фонарём. Димка, обгоняя неторопливо движущегося впереди себя верзилу, машинально глянул в его лицо и удивлённо воскликнул:
— Здравствуйте! Это вы? Что, работу так и не нашли?
— Нет, но надеюсь, что скоро найду, — отозвался Силин, насторожённо оглядываясь по сторонам. Аллея с обеих сторон оказалась пустой, и нервная дрожь тут же одолела его большое и сильное тело.
— А что же вы тут, у нас, делаете? Вы вроде, у Казанского живёте? — неожиданно насторожился парень.
Но было уже поздно. Нумизмату показалось, что кто-то свернул пространство вокруг него наподобие бумажного кулька, повторяя конус идущего от фонаря света и отделяя этим сквер от остального мира. Уже ничего не боясь, Силин вытащил из кармана длинный столовый нож. Димка отшатнулся назад, но Михаил с высоты своего роста схватил его за шиворот и ударил ножом в грудь пацана. Тело Одуванчика даже подпрыгнуло вверх, с такой силой лезвие вошло точно в сердце парнишки. Тот не успел ни крикнуть, ни простонать, лишь коротко прохрипел и начал заваливаться вперёд.
Но Нумизмат не дал ему упасть, он оттащил Одуванчика за кусты и лишь там позволил соединиться с землёй. Тяжело дыша, Силин опустился на одно колено, перед глазами плыли красные круги, словно он только что поднял невероятную тяжесть. Немного переведя дух, он склонился над телом Димки. Убедившись, что тот безнадёжно мёртв, Михаил обшарил его карманы, собрал какую-то мелочь, заглянул в сумку. Там оказалась бутылка водки, две булки хлеба и батон самой дешёвой вареной колбасы. Мужики из бригады в тот вечер решили кутнуть, для полного счастья им не хватило самой малости — пол-литра водки да немного закуски. Это и предопределило судьбу Одуванчика.
Сунув Димкину сумку в свою, Силин протёр рукавом рукоять ножа, огляделся по сторонам и быстрым шагом покинул сквер.
Лишь в метро он рассмотрел, что немного крови осталось на тыльной стороне ладони. Сунув руку в карман, Нумизмат обтёр руку о подкладку, сел на диван. Под ровное гудение вагона сразу навалилась усталость, да так, что, задремав, он чуть было не проехал свою остановку.
Надя очень удивилась, когда Силин выложил на стол продукты.
— Что это вы так потратились?
— Да нет, это я так, приобрёл по случаю. Надя, мне бы завтра днём остаться у вас. Мне должны позвонить сюда. Вы уж извините, я дал ваш телефон.
— Ну, это не проблема. Завтра же суббота, — улыбнулась хозяйка.
— Ах, да! Совсем я что-то в столице потерял счёт времени.
— А с этим что делать? — Надя показала пальцем на бутылку водки. — Хотите выпить?
— Нет, оставьте до лучших времён.
Весь следующий день Силин провёл дома, только с утра вышел, чтобы выкинуть в мусорный бак сумку строителей. Он ждал звонка, но того все не было. Нумизмат не находил себе места. Он прокручивал все возможные варианты: может, бригадир настоял на своём или прораб потерял бумажку с номером его телефона. Несколько раз звонили, Силин вскакивал с места, подходил к двери и, затаив дыхание, вслушивался в мягкий говорок Нади. Но увы, звонили то ей, то детям. К вечеру Михаил пережил все стадии ожидания: волнение, тревогу, отчаяние, безнадёжность.
«Неужели я чего-то не учёл? — думал он. — Выходит, пацан зря отдал Богу душу. Забавно, что в этот раз я не испытал никаких эмоций. Привыкаю, что ли?
Собственно, кто этот Димка? Одуванчик и есть одуванчик — дунул, и нет его, как не было. Что он значит по сравнению со мной? Полный ноль.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56


А-П

П-Я