https://wodolei.ru/catalog/dushevie_paneli/s-dushem-i-smesitelem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Мистер Лоусон, я еще раз прошу вас употреблять в этом доме более пристойные выражения.
— Пошел ты, знахарь, подальше! В Европу свою проваливай!
Джерри не мог больше сдержать свой гнев. Указав широким жестом на дверь, он вдруг воскликнул:
— Вон! Я не привык иметь дело с таким негодяями. Уходите!
Мистер Лоусон еще больше надвинул шляпу на глаза и прошипел сквозь зубы:
— Бывают на свете люди сроду слепые, а некоторые слепнут оттого, что глаз не уберегли.
И, как бы ставя точку в конце фразы, он припечатал свой кулачище прямо в бровь Джерри. Незадачливый хиропрактик ударился затылком о стол, и перед глазами его заплясали такие звезды, каких и в кино не увидишь. Но мозг его работал лихорадочно быстро. Выхватив из кармана маленький игрушечный молоточек, Джерри неожиданно сделал стремительный выпад и нанес верные резкие удары по обеим коленям противника. Рефлексы мистера Лоусона действовали отлично: колени его подкосились, он упал ничком и не смог подняться.
Мистер Риверс, услыхав небольшую перепалку, поспешил на место происшествия. Видя пациента в молитвенной позе, он ворчливо заметил своему компаньону:
— Мы ведь условились, что мужчин принимаю я.
Тут он подхватил мистера Лоусона под руки, произнося на ходу привычные слова утешения:
— Слабость в коленках и отнятие ног происходят от позвоночника. Вам следовало прийти раньше. Давным-давно надо было…
Когда через минуту Джерри заглянул в кабинет доктора Риверса, глазам его представилось великолепное зрелище: мистер Лоусон без сознания лежал на полу, раздетый по пояс, а доктор Риверс восседал на нем верхом, разминая и выстукивая позвоночник молодого супруга своими крепкими пальцами.
Джерри тихонько приоткрыл дверь и пошел в ванную делать примочки к распухшей брови. Он свято поклялся, что никогда больше не станет вмешиваться в супружеские отношения.
Как бы там ни было, но он был доволен тем, что недолго длившаяся эротическая трагикомедия принесла ему сто долларов чистоганом, — эту прибыль он не собирался включать в свои расчеты с мистером Риверсом.
Женщина знает смысл любви, а мужчина — ее цену.

5. ДЖЕРРИ ФИНН СТАНОВИТСЯ АГЕНТОМ ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНОГО
ДОКТОРА АЛЬБЕРТА ХИНСЕЯ И ВСТУПАЕТ НА ПУТЬ ИСКУШЕНИЙ
Дня через два в самой распространенной бульварной газете Нью-Йорка появилось сообщение о том, что миссис Чарльз Лоусон возбудила дело о разводе со своим пятым мужем. «Колоссально богатая нефтяная королева, — писала газета, — пробыла замужем на этот раз всего лишь сто четырнадцать дней. Миссис Лоусон обвиняет своего мужа в душевной грубости и в неисполнении супружеских обязанностей. Мистер Чарльз Лоусон ранее привлекался к суду и отбывал наказание за неоднократный шантаж и изнасилования. Следует отметить, что знаменитой нефтяной королеве исполнилось 82 года, а ее нынешнему супругу — 26 лет».
В качестве концовки было напечатано жирным шрифтом следующее изречение: «Антикварная вещь такова, что цена ее возрастает по мере того, как потребительная стоимость падает».
Джерри прочел заметку вслух, но мистер Риверс не нашел в ней ничего увлекательного. Он только усмехнулся:
— Я всегда говорил, что лучшее средство сократить число разводов — не жениться.
— Ты, вероятно, помнишь мистера Лоусона? — спросил Джерри.
— Нет.
— Это тот хулиган, который украсил меня синяком.
— Тот самый мерзавец, который ушел тогда, не заплатив ни цента? А я еще потратил добрых десять минут на борьбу с ним, пока сумел уложить его на живот.
Доктор Риверс взял из рук Джерри газету, прочел заметку сам и закончил высказыванием следующего собственного афоризма:
— Супружество — это игра двоих, в которой оба проигрывают.
Рабочий день снова закончился более чем двумястами долларов чистой прибыли. Прошло уже около получаса после того, как ушел последний пациент, и хиропрактики сидели в кабинете доктора Риверса, приводя в порядок карточки больных. Личность Исаака Риверса оставалась для Джерри такой же загадкой, как и две недели назад, когда наш герой, теперь поднявшийся до профессора, стал помощником хиропрактика. Этот массажист сам домассировался до доктора и теперь всей пятерней греб доллары из человеческих позвонков. Временами Риверс производил впечатление вечно юного, забывшего свой возраст американского финна-полубродяги, который научился читать и писать, переезжая с места на место; а порой он казался замкнутым отшельником, скрывающим все, что могло бы его выдать. Он никогда не был склонен рассказывать о своей жизни и о родственниках. В этом отношении он был похож на мула, который не видит оснований гордиться своими родителями.
Бывали минуты, когда Джерри восхищался безграничной энергией, трудоспособностью своего шефа и его оптимистической душой, в которой отовсюду сияло солнце. Но бывало и так, что Джерри раздражала умственная ограниченность коллеги. Порой к Исааку Риверсу так и просилась одна чисто американская пословица: чем глупее фермер, тем крупнее картофель. Он был из числа тех людей, которые проходят счастливыми по узенькой дорожке между простотой и посредственностью и всегда с довольным видом глядятся в зеркало.
Мистер Риверс напевал песенку. Он был доволен собой и своими успехами! Пятьсот девяносто новых больных за одну неделю! Он уже мог тягаться с модными врачами Нью-Йорка, которые ставят диагноз, судя не столько по состоянию больного, сколько по его состоятельности.
Звонок в передней прервал работу компаньонов. Мистер Риверс поглядел на часы.
— Без четверти девять. Кто это стремится на прием так поздно?
— Открыть? — спросил Джерри.
— Пойди посмотри.
Джерри чуть приоткрыл дверь, но посетитель распахнул ее и быстро шагнул в переднюю.
— Вы доктор Риверс? — спросил вошедший — коротенький человек с быстрыми красноватыми глазками.
— Нет, мое имя Финн.
— Отлично. Я доктор Попкин, сотрудник всемирно известного доктора Хинсея. Наверно, вы меня знаете?
— Я помню ваше имя, — ответил Джерри, хотя слышал его впервые.
Доктор Риверс выглянул из кабинета и, видя под мышкой вошедшего кожаный портфель, казалось, догадался о цели этого визита.
— Я не нуждаюсь в страхова…
— Страхование? — переспросил вошедший.
— Да, именно. Я уже застраховал свою жизнь, автомобиль, здоровье, сбережения и даже все мои будущие путешествия.
— Это просто великолепно! — воскликнул посетитель восхищенно и обнажил свой голый череп. — И мне следовало бы поступить так же. Мое имя — доктор Роберт Попкин. Разумеется, вы знаете меня?
— Нет, не знаю, — ответил мистер Риверс, отрицательно качнув головой. — Я Исаак Риверс.
Доктор Попкин протянул свою маленькую мягкую руку, и его тонкие пальцы врача-гинеколога хрустнули в огромной, сильной лапе массажиста.
Они прошли в комнату, и доктор Попкин привычным взглядом пробежал по развешанным на стенах таблицам, показывающим различные положения и формы позвоночников. Доктор Попкин обладал благословенным даром речи и не давал словам заржаветь.
— Я пришел к вам с очень интересным предложением, — начал он без запинки, в то же время ловко поглаживая свою голову, на которой прическа делается с помощью бритвы.
— С чрезвычайно интересным предложением, уважаемые господа! Среди ваших пациентов имеется громадное количество женщин, не правда ли? У вас бывают женщины всех возрастов.
Мистер Риверс, бросив строгий взгляд на Джерри, подумал: «Если ты, голубчик, явился, чтобы сцапать меня и Джерри за знахарство, так ты ошибаешься: у меня есть законное разрешение заниматься хиропрактикой и держать учеников».
Гость ожидал ответа.
— Я не хочу касаться ваших профессиональных тайн, господа, — поспешил он рассеять возможные опасения, — но, видите ли, коллеги, дело в следующем: я сотрудник доктора Альберта Хинсея, и…
— А кто он такой? — перебил мистер Риверс.
— Как, неужели вы не знаете доктора Хинсея? Я назову имя по буквам: Ха
— хилый, и — икота, эн — невинность, эс — свинья, е — езда, «и» краткое — Хинсей, Альберт Хинсей. Он является автором лучшего бестселлера прошлого года «Женщина хочет мужа», а теперь…
— Я не покупаю книг! — воскликнул мистер Риверс решительно.
— Конечно, вы не покупаете, дорогой доктор. Но сейчас речь идет не о покупке книг, а о сотрудничестве.
— Я не вступаю ни в какое сотрудничество, — парировал мистер Риверс еще решительнее.
Но доктор Попкин нисколько не смутился и продолжал свое:
— Позвольте мне объяснить, господа, о чем идет речь. Мой друг Альберт Хинсей теперь готовит новый бестселлер, предварительная реклама которого начинается с завтрашнего дня. Книга будет называться «Институт любви, или Половое поведение современной женщины дома и вне дома, в свете новейших исследований методом научного анкетирования».
Мистер Риверс перекрестился, но Джерри Финн почувствовал интерес к предмету и заметил:
— Тема книги вызывает любопытство.
— Нет, дорогой мой, гораздо больше: она вызовет революцию, — ответил доктор Попкин. — Широкую публику интересуют три вещи: деньги, любовь и преступление. Те, кто не способен научно рассматривать любовь, пишут о деньгах и преступлениях. Специальной областью доктора Хинсея является любовь в широком смысле слова. Один голландский врач попытался было тоже взяться за этот вопрос, но описанный им идеальный брак не соответствует нашему жизненному ритму, основанному на сенсациях. У доктора Хинсея гениальный метод: он создает свой новый бестселлер на основе научно составленных анкет. Предстоит опросить по крайней мере десяток тысяч женщин и узнать их мнение о половой жизни. Агенты, проводящие опрос, должны рассеяться по всем тем местам, куда сходятся женщины. Доктор Хинсей может научно подтвердить, что женщина охотнее всего поверяет свои деликатные дела попу, врачу и любовнику. Из представителей этих категорий в настоящее время уже отобрано более четырехсот агентов для проведения анкетирования, но теперь, для полноты картины, нам нужен еще хиропрактик.
Доктор Попкин поглядел вопрошающе на спинохребетных докторов и сказал:
— Желаете ли вы оказать услугу медицинской науке?
— Вы имеете в виду — услугу доктору Хинсею? — заметил мистер Риверс.
— Совершенно верно. Это по существу одно и то же. Я знаю, что у вас обширная практика среди женщин и вы легко могли бы задать своим пациенткам несколько деликатных вопросов.
— Например? — поинтересовался Джерри.
Доктор Попкин раскрыл портфель и достал оттуда пачку анкетных бланков.
— Вот они, вы легко разберетесь во всем. Если, например, больная не желает отвечать на какой-либо вопрос, вы делаете пометку в графе «Не сумела ответить» или «Не знает». Имена больных записывать не нужно, достаточно лишь указать их возраст и семейное положение. За каждую анкету вам будет уплачено по три доллара — после того, как труд будет опубликован и распродан в «количестве полумиллиона экземпляров. Доктор Хинсей полагает, что католическая церковь запретит всем католикам читать и покупать эту книгу, благодаря чему тираж может увеличиться в течение двух недель по крайней мере до миллиона экземпляров. Но вот, господа, теперь я хотел бы услышать ваше мнение.
Мистер Риверс пожал плечами.
— У меня нет никакого мнения, поскольку в настоящее время я принимаю исключительно мужчин. Женщинами занимается мистер Финн.
Доктор Попкин обратился к Джерри:
— В самом деле! Ведь вы же тот, кто так блестяще выступал в Хагар-сквере. Я лично не слыхал, но моя давнишняя постоянная пациентка миссис Лоусон рассказывала мне о вас. Вы недавно прибыли из Европы?
— Да.
— Вы имели там хорошую практику?
Джерри вспомнил свои неудачи на газетном поприще и ответил уклончиво:
— Так себе.
— Да, конечно. Ведь ничего хорошего в Европе и не может быть, поскольку там нет свободы. В каждой стране государство устанавливает, что должен делать врач. Здесь иное: здесь врачи устанавливают, что должно делать государство. Но вернемся к делу. Итак, вы согласны быть агентом по анкетированию? Имейте в виду: задача эта необычайно далекого прицела, ибо подобное исследование содействует социальному прогрессу во всем мире.
Джерри взглянул было на мистера Риверса в надежде получить совет, но старый хиропрактик только буркнул:
— Решай сам, дело твое.
Подумав немного, Джерри Финн решил оказать услугу науке и социальному прогрессу во всем мире.
В восемь часов следующего утра на прием явилась дама неопределенных лет, с прострелом, мучившим ее уже две недели. Дама начала освобождать себя от одежды, а Джерри сел к столу и, достав анкетный бланк, приступил к опросу.
— На этот вопрос я не отвечаю, — резко заявила дама.
— Ну… хоть примерно?
— Меньше сорока.
— Давно ли вы замужем?
— Немного более месяца.
— Это ваш первый брак?
— Нет, уже пятый.
— В каком возрасте вы впервые вышли замуж?
— Кажется, мне было лет шестнадцать.
— Вы были тогда еще невинной девушкой?
Женщина перестала раздеваться.
— На этот вопрос я не отвечаю.
Джерри сделал пометку в графе «Не знает» и продолжал допрос:
— Каким образом вы впервые отдались мужчине: а) в порыве страсти; б) из чувства жалости к партнеру или в) с намерением иметь ребенка?
Дама ничего не ответила и начала поспешно одеваться. Джерри сделал пометку в графе «Не сумела ответить» и продолжал:
— Были ли вы неверны в браке: а) однажды, б) изредка, в) постоянно?
Ответа не последовало. Джерри оторвал глаза от анкеты и невольно отшатнулся: больная, подойдя на вытянутую руку к честному служителю социологической науки, воскликнула:
— Мерзавец! Вот каких типов привозят из Европы! Из этой несчастной, растленной Европы!
Возражать было бесполезно, потому что женщина, выплюнув эту гневную тираду, повернулась и ушла вместе со своим прострелом.
Путь искусства тернист, но путь науки оказался еще хуже: к половине дня Джерри удалось заполнить только три анкеты, да и то с пробелами. Зато одиннадцать больных он потерял навсегда. Женщины Бруклина как-то странно отнеслись к научному исследованию ради социального прогресса:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я