https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/nedorogie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ага, — выдавил Гиви пересохшим горлом.
Усладите меня вином и освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви… Или наоборот? Почему, ну почему так бывает? Не те девушки ему нравятся, что ли? Лично сам Гиви всегда думал, что хорошие спутницы жизни получаются из тихих серьезных девушек в темных юбках ровно до середины коленной чашечки. Но у его гормонов было на этот счет иное мнение.
В воде за бортом что-то подпрыгнуло, потом тяжело плюхнулось обратно в воду.
Гиви вздрогнул.
— Ты чего? — удивилась Алка, — Это ж дельфины играют.
— А я думал, акулы…
— Тут, к твоему сведению, акулы не крупнее скумбрии.
Далеко, на горизонте вставало неяркое пока зарево, играя в сбежавшихся тучах.
Алка стояла, облокотившись на перила, по прежнему лениво притоптрывая стойной стопой с лакированными ногтями. Ногти блестели в лунном свете.
— Это — что? — Гиви кивнул в сторону зарева.
— Как — что? — вновь удивилась клиническому неведению Алка, — Стамбул, конечно. Вернее, рефлекс от городских огней. Исключительно населенный город с интенсивной ночной жизнью.
— А-а…
Гиви вновь открыл рот. Колышутся огнем! Точно!
Из соленой теплой тьмы донесся голос.
— Аллочка? Алла Сергеевна?
Алка, сразу оживившись, резко обернулась.
Некто, в ослепительно белом кителе, выступивший из тьмы, тянул по меньшей мере на помощника капитана.
— Луной любуетесь?
— Да так… — неопределенно протянула Алка, — скучаю.
— Вы же обещали позаниматься со мной языками!
— Сразу несколькими? — великодушно спросила Алка, — ну, можно попробовать.
Некто в белом взял ее под руку (хозяйским жестом, отметил Гиви) и повел в сторону музыки и света.
— Никогда я не был на Босфоре… — донеслось до Гиви.
Он стиснул зубы. Равнодушная луна оловянно таращилась с небес. Под корпусом судна сновали темные тени. Из салона донесся женский смех.
Гиви чувствовал себя до омерзения одиноким. Совершенно одинокий, никому не нужный Гиви, стоящий на палубе теплохода, почему-то плывущего в Стамбул, захваченный ненароком холодными руками судьбы, развязующей и связующей узлы, по причине сходства с неведомым, но оттого не менее омерзительным Яни…
А ведь мама меня любила — ни с того, ни с сего подумалось ему. И тетя Натэлла.
…В каюте было полутемно. Тетка глухо храпела за задернутой занавеской. Гиви, сжав зубы, рухнул, не раздеваясь, на койку и закинул руки за голову.
— Нагулялся? — благожелательно спросил Шендерович. — Поспал бы лучше, завтра вставать рано. Прибываем…
— Ты бы лучше за Алкой приглядывал, — буркнул Гиви.
— А что — Алка? Я за Алку не беспокоюсь. Она сейчас на самообеспечении. И напоют ее, и накормят.
Он обеспокоенно поглядел на Гиви.
— Ты что, втюрился, что ли? Ты ее зря всерьез принимаешь, Алку… Не того полета она птица… Вольная она птица, брат Гиви. Вот погоди, вернемся из Турции, долю твою тебе выплатим, приоденем, другую найдем. Хорошую.
— Иди ты к черту, — горько сказал Гиви.

* * *
Гиви одурело вертел головой — шум торговых улиц и ослепительный солнечный свет вместе создавали стойкое впечатление, что он попал в пчелиный улей. Что активно подтверждало обоняние — отовсюду лился сладковатый запах вареных на меду сладостей; на каждом углу приплясывали лоточники, вокруг которых вились одуревшие осы.
В судорожно стиснутой руке нагревалась бутылка пепси, которую купил ему Шендерович.
Над городом висело марево.
Я иду по Стамбулу — на всякий случай напомнил себе Гиви. Вот это я. А вот это — Стамбул. И что я, спрашивается, тут забыл?
— Эй! — кто-то схватил его за рукав. — Русский, да? Смотри сюда, русский!
Гиви попытался освободить рукав. Но сухощавый турок в красной жилетке вновь нырнул за свой прилавок, не ослабляя хватки…
— Ковры берем, да?
— Нет, — сухо ответил Гиви.
— Хали, килим! Гляди, какой красота! Невеста подаришь! Мама невеста подаришь!
— Не надо, — Гиви попытался освободиться.
— Та девушка подаришь! — продавец кивнул на Алку, которая через две лавки от них задумчиво прикладывала к шее кораллы. — Красивый девушка. Сразу любить будет!
Гиви, наконец, сумел высвободиться.
— Слушай, какой ковер, — сердито проговорил он с ужасом внимая собственному, вновь пробудившемуся опереточному акценту, — Куда я его? В карман спрячу?
— А! — понимающе кивнул продавец, — тогда вот! То, что нужно мужчина!
Он отдернул пеструю занавеску, демонстрируя стену, спошь увешенную причудливо изогнутыми кинжалами. Гиви вновь застыл. К оружию он питал слабость. Особенно к холодному. Оно придавало уверенность.
Ятаганы — решил Гиви.
Он нерешительно полез в карман и вновь скривился.
Сука этот Шендерович.
Продавец, видимо умеющий читать по лицам, мигом потерял к нему интерес.
— Гиви! — заорал Шендерович, выныривая из-за очередной лавки, — блин! Яни! Ты что уставился. Давай сюда!
— Ты на меня не ори, — сквозь зубы пробормотал Гиви, в котором неожиданно проснулось попранное достоинство.
Шендерович плавно дал задний ход.
— Ты чего, — сказал он, подходя к Гиви и дружелюбно похлопывая его по плечу, — это ж подделки! Тут все одни сплошные подделки. А дерут, блин, как за музейные экспонаты, совести у них нет, вот что я тебе скажу… Таким кинжалом даже яблоко от шкурки не очистишь… Вот погоди, сходим на Лейили, на барахолку, купишь себе…
Гиви бросил печальный взгляд на кинжалы, грозно сверкающие на солнце. Они выглядели именно как и надлежало подделкам — лучше, чем настоящие…
— Пойдем, брат Яни, — уговаривал Шендерович, — пойдем, назначено нам.
— Не пойду! — неожиданно твердо сказал Гиви.
Шендерович несколько опешил.
— Да ты чего? Куда ты денешься?
— В консульство пойду. Есть тут консульство?
— Ну есть, — неохотно согласился Шендерович. — Типа посольство. И чего ты им скажешь? Что ты по пьяни по чужому паспорту выехал? Ты ж шпион… нарушитель границы.
— Разберемся, — угрюмо сказал Гиви. — Раскаюсь. Одумаюсь. Расскажу как вы, аферисты, меня своими сетями опутали. Не хочу я так. Что я как невольник — каждый кусок выпрашиваю…
— А! — сообразил Шендерович. — Так это, брат Яни… Я ж о тебе забочусь. Ты погляди, тебя ж как младенца тут каждый вокруг пальца обведет…
— Уж как-нибудь…
Шендерович пожал плечами.
— Перед Алкой шикануть хочешь, — проницательно сказал он, — пыль в глаза пустить. Все лавки скупить, бросить к ее ногам! Вокруг кораллов она тут выплясывала…
— Не твое дело… Слушай, одно из двух — либо я в доле, либо жертва интриги…
— В доле, в доле… На, — Шендерович втиснул ему в ладонь мятый комок, — сори, выбрасывай! Только потом не жалуйся, что, мол, не углядел, подделку всучили…
— Сказано, сам разберусь…
— Мальчики! — нетерпеливо крикнула Алка, бросив на прилавок очередное ожерелье, на сей раз с бирюзой… — Вы скоро там? Мишка! Ты ж говорил, вы на два забились!
— Идем-идем! — Шендерович извлек из кармана потертую на сгибах карту Стамбула. — Ага, вот… Теперь, кажется, влево… Не боись, тут всего пару минут ходу. А ты, Яни, деньги лучше спрячь. Потом потратишь, успеешь еще.
Он подхватил Гиви под руку, увлекая его по улице и попутно отмахиваясь от уж очень приставучих разносчиков.
— Ты, главное, помни — внушал он на ходу, — Ты — Яни. И у тебя все схвачено. Входишь, видишь Али, сразу говоришь — «Привет, Али!»
— По турецки?! — ужаснулся Гиви.
— А то этот Ставраки недорезанный по турецки умеет! По русски, как же еще…
Он подумал, потом великодушно разрешил.
— Можешь сказать «Хэлло!». Мол, хэлло, Али…
— А как я узнаю, что это Али?
— Да этот урод его от силы пару раз и видел. Входишь, сразу кричишь — «Али!». И все тут. Потом представляешь ему меня. Это, мол, Миша, босс наш. Запомнил?
— Запомнил.
— Я на него Алку напущу. Ему не до тебя будет. Они блондинок любят. Так что не дрейфь, все обойдется. А уж дальше я сам… Ты сиди, молчи.
— Ладно. А если спросит?
— Что спросит?
— Как дела, мол, Яни?
— Говори — хорошо дела. Алка! Как по турецки «хорошо»?
— Окей, — не оборачиваясь ответила Алка.
— Ну видишь, как все просто. Сюда.
Шендерович нырнул в открытую дверь — на Гиви, торопливо последовавшего за ним обрушился полумрак и такой густой запах кофе, словно Гиви окунулся в кофейную чашку.
За столиками маячили смутные фигуры.
— Это что? — шепотом вопросил он, — контора?
— Какая контора? — холодно отозвался Шендерович, — это кофейня. Разве дела делаются в конторе?
Несколько черноусых мужских лиц медленно обернулись к новоприбывшим.
Алка что-то прошептала на ухо Шендеровичу.
— Мерсаба, — вежливо сказал тот, — нэреде Али?
И ткнул Гиви локтем в бок.
— Али! — взвизгнул Гиви.
Совершенно опереточный официант в феске, подскочив, внимательно их оглядел.
— Русум? — спросил он. И заорал, обернувшись в зал, — Али! Эй, Али! Тут тебя какое-то чмо спрашивает.
— А? — слабо пробормотал Гиви.
— Не боись! — повторил Шендерович, дружелюбно хлопая его по плечу. — Видишь, все свои…
Из мрака вынырнул Али, совершенно неотличимый от остальных. На волосатой груди блестела толстая золотая цепь.
— Салям алейкум, — вежливо сказал Шендерович. И вновь ткнул Гиви локтем в бок.
— Салям алейкум, — покорно повторил Гиви.
— Здравствуй-здравствуй, хрен мордастый, — кивнул Али, — присаживайтесь. Привет, Яни. Давно не виделись. Как делишки?
Гиви, было, открыл рот, но Али уже отвернулся. Он поглядел на Алку, расправил пальцем усы, потом покосился темным глазом в сторону Шендеровича.
— Миша? — спросил он.
— Это есть Миша, — механически воспроизвел Гиви, — он есть наш босс.
— Босс — то запор, а то понос, — прокомментировал Али.
И, склонившись к Гиви через весь столик, громким шепотом спросил:
— Ему можно доверять? Рожа уж больно хитрая.
Шендерович пнул Гиви под столом ногой. Гиви непроизвольно дернулся. Стул под ним скрипнул.
— Как мне самому, — торопливо сказал Гиви.
Али неодобрительно покосился на него.
— Нервничаешь. — заметил он.
— С непривычки, — пояснил Шендерович.
Али понимающе кивнул.
Какие такие шарики? Пронеслось в голове у Гиви. Боже ж мой! Во что я впутался. Они ж наверняка наркотики переправляют. Или оружие… Кому я поверил? Авантюристу этому? Сейчас войдут эти… карабинеры… арестуют нас… А у меня еще и паспорт подложный. Горе мне, горе!
Он нервно огляделся. Красивые мужчины сидели за столиками, неторопливо попивая кофе.
— Товар есть? — сурово спросил Шендерович, поигрывая ложечкой.
— Есть, — так же сухо ответил Али, прихлебывая кофе.
— Где?
— На складе. — Али пожал плечами. — Где ж еще? Вечером доставим, как договаривались.
— Я хочу присутствовать при погрузке. Номер склада?
Али молча протянул ему карточку. Шендерович, прищурившись, кинул на нее беглый взгляд, потом вынул из нагрудного кармана пухлый конверт и, в свою очередь, протянул его Али.
— Задаток.
Конверт исчез в аналогичном кармане на могучей груди Али.
Али благожелательно кивнул, вновь искоса поглядел на Алку и расправил плечи.
— Красивая девушка, э?
Алка разразилась какой-то длинной непонятной фразой — очевидно по-турецки, решил Гиви.
Какое-то время Али недоуменно таращился на нее, потом осторожно произнес:
— Ну да, ну да…
Шендерович нервно обернулся.
— Яни…
Гиви сидел, погрузившись в свои мысли. Огромный город, куча людей, толпы буквально, и каждый чем-то занят. Каждый при деле, каждый на своем месте, каждый знает, кто он такой. И только он, Гиви, не знает кто он такой. Пустое место, окруженное воздухом, вот кто он такой.
— Яни, блин! Вставай, мы уходим…
Гиви поднялся, вежливо осклабившись, пожал протянутую через стол железную ладонь Али.
— Плохо выглядишь, кацо — сочувственно произнес Али, — с лица спал…
Гиви издал неопределенный горловой звук.
— Пошли-пошли… — Шендерович схватил его за руку и поволок между столиками. — Скажи дяде «до свидания».
Алка, бесстыже вильнув задом, уже поднималась по ступенькам. Вслед ей неслось одобрительное цоконье языков и постукивание чайных ложечек.
— Штирлиц! — упрекал Шендерович на ходу. — мастер скрытия!Чуть легенду не провалил! Ты ж имя свое, сука, все время забываешь. Ладно, сегодня грузимся и все! Аллес! Отваливаем, пока целы.
Гиви отшатнулся от бьющего в лицо солнечного света. Далеко-далеко над бухтой Золтой Рог плыл ослепительный зной, разбивая воду на тысячи серебряных зеркал.
Он остановился так резко, что Шендерович, по прежнему волочивший его за руку, петляя меж прохожими, потерял равновесие.
— Миша, — тихо, но яростно произнес Гиви, — Шендерович! Ты маму любишь?
— Ну? — мрачно спросил Шендерович.
— Мамой заклинаю, скажи правду. Почему тайна такая? Почему спешка? Почему ты оглянулся только что? Ты ведь проверял, не следят ли за нами, Миша! Проверял же, а? Что мы покупаем? Что везем? Тут что-то нечисто, Миша.
— Ну, нечисто, — хмуро пробормотал Шендерович, отводя глаза и разминая сигарету. — Обманул я тебя, брат Гиви…
— Так я и знал, — Гиви почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— В опасное дело я тебя втравил, друг.
— Значит, наркотики, — уныло произнес Гиви. — Что ж ты, мерзавец…
— Наркотики? — удивился Шендерович, — да за кого ты меня принимаешь? Сказано же — шарики! Хочешь, контейнер вскрою! При тебе вскрою! Сам посмотришь!
Что такого сугубо опасного может произойти с шариками для Гиви оставалось неясным.
— Это что, сырье для взрывчатки, да? — выдавил он пересохшим горлом.
— Ну и фантазия же у тебя, брат Гиви, — Шендерович вновь нервно оглянулся, подхватил Гиви под локоть и торопливо увлек его в ближайший проулок. — Какое сырье? Пластик — он и есть пластик. Накачиваешь гелием, выходишь на Приморский бульвар, стоишь, внизу порт раскинулся, все на солнце сверкает — сердечки, слоники… Людям нравится.
— Тогда почему?
Шендерович вновь оглянулся. Поблизости никого не было, за исключением Алки, которая стояла, прислонившись к выбеленной солнцем стене и нетерпеливо притоптывала босоножкой.
— Лысюк! — шепотом произнес Шендерович, приникая к самому уху Гиви.
— Чего? — Гиви от неожиданности отшатнулся. — Какой лысюк?
— Да тише ты! — нервно воскликнул Шендерович.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я