https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/s_gidromassazhem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Теперь все по-другому, — быстро проговорила она, — никто из нас не хочет ни уходить, ни жениться на стороне.— Интересно было бы посмотреть, если бы кто-то из вас поступил так. У тебя было когда-нибудь свидание за стенами «Молота ведьмы»?— Свидание? — Она смотрела не понимая.— Ну, чтобы местный парень из деревни куда-нибудь пригласил тебя? — объяснила я. — Хороший парень, который тебе даже не дальний родственник? Например, посмотреть кино, или на танцы, или просто прогуляться?— Мадемуазель, вы пугаете меня, — пробормотала Марица. — Вы как графиня, когда она сердилась...— Откуда ты знаешь? Ты была ребенком, когда она умерла.— Другие говорили о ней так. Они. — Она вдруг замолчала, потом спросила: — Мадемуазель, могу я уйти? Прошу вас...— Послушай, Марица, — заговорила я мягко, — прогресс и соседи когда-то дойдут до вас тоже. Ты американка, поэтому свободна поступать, как тебе вздумается, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.— Да, мадемуазель. Могу я идти? Пожалуйста.— Конечно, Марица. Но подумай над тем, что я тебе говорю.Я проводила ее, заперла за ней дверь и начала раздеваться.Бренди Стефана определенно успокоило мои нервы и прогнало суеверные страхи. Завтра надо подумать над тем, что рассказала мне бедная Марица. Начну анализировать и записывать события. Но не сегодня...Я с наслаждением погрузилась в мою роскошную пуховую постель и сразу уснула глубоким сном без сновидений. * * * Утром, когда я проснулась, на безоблачном небе ярко светило солнце. Море было прозрачно-зеленым, и среди островков и рифов я увидела белые лодки мужчин из деревни, поднимающих тяжелые корзины с омарами, которые неспокойное море не позволяло им проверить с тех пор, как я приехала в «Молот ведьмы».Поднявшись в комнату-башню, я обнаружила, что в окно вставлено повое стекло, ставня починена. Игорь, весело насвистывая, заканчивал ремонт.— Доброе утро, мадемуазель, — улыбнулся он.— Доброе утро, Игорь. — Меня до сих пор удивляло, когда слуги разговаривали со мной по-английски. Им, по-моему, это тоже доставляло немалое удовольствие, но такое происходило, только когда мы оставались наедине. Ни один из них не использовал английского в присутствии Питера и Шерил, исключение составляли лишь те случаи, когда хозяева их об этом просили. — Вам, наверно, нельзя называть меня «мисс Кроуфорд»?Он посмотрел удивленно:— Можно, мисс Кроуфорд. Но мы обычно применяем французский по старой русской привычке.— Однако вы ведь уже не русский, Игорь. Вы — американец.Он ухмыльнулся:— Наверно, так и есть, мисс Кроуфорд. Но мне нравится в «Молоте ведьмы», а у нас тут свои порядки и правила. Прямо как в американской армии.— И вам это по душе?Он почесал бровь:— В армии мне тоже кое-что не правилось поначалу, мисс Кроуфорд. Но со временем я привык. А потом уже ничего не замечаешь, плывешь по течению и перестаешь обращать внимание. Вы смотрите на нас глазами постороннего человека и видите вещи, которых мы уже не видим. Между нами говоря, я тоже кое-чему удивлялся, когда пришел сюда с войны в Корее. Еще как удивлялся, знаете ли! Это можно сравнить, например, с тем, как если бы вы жили в холмах и думали, что взбираться на них высоко и тяжело. Потом на годик попали в настоящие горы, а вернувшись, обнаружили, что холмы как будто съежились и стали маленькими. Холмы больше не высокие, и склоны не крутые. И вам странно, что вы считали раньше по-другому. Но вот вы начинаете снова жить здесь, и холмы опять как будто вырастают. Я родился здесь и никогда не видел ничего другого, пока не уехал. А когда вернулся через несколько недель, мне показалось, будто я никуда и не уезжал.— Вы помните графиню?Он кивнул.— Видели ее портрет? Правда, меня еще не было на свете, когда его рисовали. Даже когда графиня умирала, можно было видеть, как она была красива когда-то.— И жестока?— Я бы так не сказал, — возразил Игорь, но, немного подумав, добавил: — Правда, однако, то, что если она приказывала кого-то наказать, то приходила смотреть. Она обязательно смотрела. Но видно было, что это ей не по душе. Жестоким можно назвать Сашу, но не графиню Лару. — Он протер стекло и повернулся ко мне. — Я не знаю, кто вам что говорил, мисс Кроуфорд, но наказывали тогда редко. Я помню только, как троих выпороли, и то, когда я был еще мальчиком. Один из них ранил другого ножом в драке из-за девушки. Ему за стенами дома пришлось бы отвечать по-другому, он еще легко отделался. Но здесь мы сами решаем свои проблемы.— А другие двое что сделали?— Один из них бегал за девушкой из деревни. Нам без этого хватало тогда хлопот с деревенскими. Они ненавидели в нас все — и как мы одеваемся, и как себя ведем. Парень перелезал по ночам через стену, чтобы встречаться с ней. Он знал, что ему грозит в том случае, если его поймают. Он все еще здесь, но я не стану называть его имени. Если вам интересно, месье сам вам расскажет.— А третий?— Лучше о нем не говорить.— Почему?— Не думаю, что он этого заслужил, вот почему. Но я тогда был очень молод и плохо помню. Ему было в ту пору лет двадцать, и здесь была замешана ревность. И Саша... Саша чуть не убил его. Графиня его остановила.— Этот человек все еще здесь?— Нет, когда он поправился, графиня дала ему денег и отослала прочь отсюда. Он больше не вернулся.— Если графиня так поступила, это говорит о том, что она чувствовала свою вину перед ним.Игорь пожал плечами:— Не знаю. И никто здесь не говорит об этом.— Но если была замешана ревность, как вы сказали, и Саша чуть не убил, не запорол этого человека до смерти, значит, Саша ревновал. К кому, Игорь? К графине?— Вы действительно хотите докопаться до всего. Верно? — В его голосе послышался страх. — Знаете, вы напоминаете мне чем-то саму графиню. Вы бы ей понравились, мне кажется.— Тот молодой человек был любовником графини Лары, Игорь?— Наверное, был одним из них. Я не знаю. Я же говорю, что был тогда ребенком всего лишь семи-восьми лет.— Вы сказали «одним из них». Почему вы так сказали?Он снова пожал плечами:— Знаете, как бывало в старину в России?— Нет, не знаю. Пожалуйста, расскажите.— В старой России крестьяне были собственностью помещиков, мисс Кроуфорд. Если граф видел красивую девушку в деревне или на ферме, он просто брал ее. А девушка была польщена вниманием, и ее родители тоже. Никто особенно не переживал. И здесь было точно так же — если барыне приглядывался какой-то юноша. Только крестьянам приходилось быть осторожнее, чем господам, потому что если муж, брат или отец этой леди узнавал, то парня могли запороть до смерти!— И такое здесь случилось?Игорь явно был смущен.— Я этого не говорил, мисс Кроуфорд.— Нет, но вы сказали, что была замешана ревность. Только ли Саша был ревнив? Или графиня Лара ревновала тоже?— Парень был дурак. А может, был влюблен в какую-то девушку до того, как графиня... ну... вы понимаете. Когда графиня узнала, то велела его выпороть, Саша был только рад. Хотя парень сделал лишь то, что сам Саша делал часто. Но графиня выделяла Сашу особенно. Я думаю, она его считала кем-то вроде второго мужа, с такими же правами и привилегиями, какие имел граф. — Он собрал свой инструмент. — Мы здесь люди довольно простые, мисс Кроуфорд. И если принимать все как есть, то жить тут не так уж плохо. А сейчас гораздо лучше, чем было. Благодаря месье и мадемуазель Шерил. Порок больше не бывает. Никаких проблем. Мы живем спокойно, сыто и в безопасности. Я не стал бы ничего менять. Но есть здесь некоторые, которым не нравится. — И он вышел, унося свои инструменты.Я подошла к окну и стала задумчиво смотреть на море. Игорь был так современен в своей речи, но старый мир все еще властвовал в его отношении к жизни. И из этого, почти средневековья, сформировался характер Питера Кастеллано? Ведь он мог видеть многие вещи более отчетливо, чем Игорь, который младше его по возрасту, и находиться под гораздо более глубоким впечатлением. Как он нашел в себе смелость, чтобы вырваться? И стать, несмотря ни на что, актером? Как?У подножия скалы, почти под моим окном, на волнах качалась рыбацкая лодка. Мужчина в голубом свитере стоял у руля, а мальчик лет четырнадцати перегнулся через борт, глядя в воду. Тростниковая корзина для лобстеров появилась на поверхности, мальчик поймал и держал ее, пока мужчина вертел ручку лебедки, поднимал и переворачивал корзину в лодку. Они работали увлеченно некоторое время, потом мальчик поднял голову и увидел меня. Он сказал что-то мужчине, указывая на мое окно. Оба несколько минут смотрели на меня, потом мальчик сделал насмешливый жест. А мужчина сплюнул в воду перед тем, как лодка, покачиваясь, направилась к береговым рифам.Я вернулась к столу. Ненависть и суеверия прошлого все еще живы. Я должна написать об этом. Я села и, взяв листы рукописи, стала складывать их по порядку. Закончив, снова проверила.Один лист пропал. Последний. Он единственный потерялся в ночном происшествии. Я помнила прекрасно, что там было написано. Особенно последнюю фразу: «Выход для него был один: только через смерть властной женщины графини Лары Зиндановой». Глава 4 Маленькое кладбище находилось в миле от дома, на самом краю скалистого мыса. Большинство дорожек и могил были ухожены, и место казалось приятным. Солнце ярко светило. Спокойное море поблескивало внизу. Но, должно быть, в другую погоду и время суток здесь жутковато... Особенно ночью, во тьме, когда завывает ветер и бушует море. Низкорослые буковые деревья, такие же, что я видела по дороге в Дарнесс-Киль, окружали кладбище с трех сторон. Ночью они могли показаться зловещими.Я узнала, что старый Игорь, привратник, следит за состоянием кладбища, но особое внимание уделяет фамильному мавзолею. И это действительно оказалось правдой.Камни были чистыми, пи одного побега сорняка на красном гравии, и свежие красные розы в коричневой каменной вазе, укрепленной на стене. На мавзолее были написаны имя графини и все ее титулы, оставлено место для Питера, Шерил и их наследников.Я достала блокнот и записала даты: «Рождена в 1886, умерла в 1952».Почему Питер хотел обмануть меня, назвав другую дату смерти своей матери? Хотел доказать мне, что смог покинуть «Молот ведьмы» лишь после ее кончины? А ведь уехал за шесть лет до этого, в год, когда родилась Марина. И уехал отсюда во Францию — на Ривьеру, где впервые вкусил все прелести современной жизни.Оп встретил свою первую жену в Каннах, блестящую французскую актрису, Ивонну Картье. Поехал за ней в Париж, где, как я помню, играл мелкие роли в ее спектаклях. Но именно то, что он стал играть на сцене, привело его обратно в Америку и к славе. Брак был аннулирован. Они разошлись, каждый пошел своим путем.Я снова взглянула на даты на мавзолее. Значит, графине Ларе было двадцать пять, когда родился Питер. Она была тогда на пике своей красоты и выглядела, наверное, именно так, как на портрете, написанном в 1913 году, что висит в библиотеке. Графиню рисовал знаменитый французский художник, который, вероятно, был тоже ее любовником.Я захлопнула свой блокнот, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, увидела Игоря, старого привратника. Он нес грабли и большой резак.Когда Игорь приблизился, я рассмотрела, что его лицо еще более морщинистое, чем мне казалось, а густая белая борода в желтых пятнах от табака. Он беззубо улыбнулся мне — его кожа собралась в глубокие складки, как старый пергамент, — и дотронулся до своей поношенной черной шапки.— Доброе утро, Игорь.— Мадемуазель...Я не могла не заметить, что его блестящие черные глаза не соответствуют морщинистому старому лицу.— Вы приходите сюда каждый день, Игорь?— Да, мадемуазель. Если погода позволяет. — Он осмотрел запертый мавзолей. — Она рассердится, если старый Игорь не придет, чтобы хорошенько прибраться в ее доме.Я вспомнила невольно, что рассказывал Питер. Игорь был одним из казаков, которые служили графу, перед тем как семья приехала в Америку.— Вы любили графиню, Игорь?Старик кивнул.— Она была очень красива?— Таких, как она, сегодня нет.«Туше!» — подумала я печально, улыбнувшись ему с симпатией.— Вы, наверно, очень сожалели о ее смерти?— Это были черные дни для нас, мадемуазель. И месье уехал, и она слегла... Даже Саша не смог ей помочь. И так медленно тянулось время... — Он покачал головой.— Она была... больна какое-то время?— Долгое время, мадемуазель.— И доктора не могли ей помочь? Она ведь, кажется, не была еще старой. Шестьдесят шесть? В наши дни люди живут дольше.— У нее был Саша. Ей не нужны были иностранные доктора, мадемуазель.— Но она умерла.— Она не боялась смерти, мадемуазель. И почему должна была бояться? Она повидала многое на своем веку.— И все равно, — настаивала я, — жить она могла быть еще жива и сейчас, если ее болезнь была излечима. Что ее убило, Игорь? Саша смог определить, что это за болезнь?— Графиня была женщиной с большим характером, мадемуазель. Ее убил гнев, а не болезнь.Я посмотрела на его фигуру в белой, подпоясанной кушаком рубахе, мешковатых брюках и сапогах до колен.— Это было то, что называют «ударом»?— Наверно. Я не знаю.— Ее парализовало? Она не могла двигаться? Удар случился внезапно?Он медленно наклонил голову:— Да. Она лежала так годы. Не двигалась, не говорила. Только глаза жили. Саша одно время смог ей помочь. Но она этого не хотела. Кода он вернул ей речь, она прокляла его. Когда сделал так, что она смогла двигать руками, ударила его. Графиня даже пыталась убить себя, желала смерти. В конце концов он усыпил ее, погрузил в сон, и она медленно перешла от сна в смерть. Вот этого графиня Лара и хотела, я думаю, с самого начала.Я дотронулась до его руки:— Что вызвало удар, Игорь? Из-за того, что месье покинул «Молот ведьмы»?— Вы задали вопрос и сами на него ответили, мадемуазель, — проворчал он. — И графиня так делала. Если сами знаете, зачем спрашивать?— Значит, это правда? У нее случился удар, когда уехал из дому Питер?— Ну да, — сдался старик, — она очень разгневалась. Никогда не видел ее такой. Они ссорились целыми днями. Она вдруг созвала нас всех во двор. И там в присутствии всех приказала Саше высечь сына. Но Саша не стал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


А-П

П-Я