кран для ванной с душем grohe 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Джордж Х. Кокс
Смерть в Панама-сити

Джордж Х. Кокс
Смерть в Панама-сити

1

Джим Рассел знал, что однажды ему придется вернуть Максу Дарроу долг. Напоминание о том, что пора выполнять обязательства, которые он взял на себя на Лусоне ещё весною 1945 года, пришло девять лет спустя из Панамы, и в нем не было ничего странного для того, кто знал Дарроу; несколько неожиданным был скорее сам способ напоминания.
Когда в конце марта в пятницу утром он вошел в свой кабинет в адвокатской конторе «Стенфорд, Салливен, Маркс и Боун», на письменном столе лежал конверт, прибывший авиапочтой. Письмо было коротким и несколько невнятным:


«Дорогой Расс!
Я хочу воспользоваться тем обещанием, которое ты мне дал когда-то. Если у тебя что-то не получится, сообщи телеграммой и смени заказ на удобное для тебя время. Чем скорее ты приедешь, тем лучше.
Заранее признателен – Макс.»


Джим ещё раз перечитал письмо, и когда его мысли вернулись в прошлое, легкая улыбка тронула уголки губ. Он достал из конверта авиационные билеты и увидел на них свое имя. После внимательного их изучения содержание письма несколько прояснилось. Из заказанных билетов следовало, что он должен вылететь через Майами в аэропорт Токумен в Панаме рейсом из аэропорта Айдлуайлд в понедельник днем; согласно обратному билету он должен был покинуть Панаму в пятницу, вылететь в Нью-Йорк через Новый Орлеан и вернуться в субботу утром.
Тут он откинулся в кресле и взглянул в окно на серый холодный туман, висевший над крышами и скрывавший вид на гавань, и улыбка его погасла. В глубине души он всегда подсознательно понимал, что такой призыв может прозвучать в любой момент и что тот будет связан с определенным риском, ибо человек, о котором он сейчас вспоминал, обладал способностью притягивать к себе неприятности в самых разных формах. Но сейчас, постаравшись прогнать эти неприятные мысли, он с удовольствием думал о том, как удачно сложились обстоятельства, благоприятствуя этой поездке.
Неожиданно подхваченный где-то неделю назад вирусный грипп заставил его на несколько дней покинуть контору. На работу он вернулся в прошлую среду и вынужден был уйти с обеда, так слабо себя почувствовал. В четверг он был вызван в кабинет мистера Стенфорда по текущим вопросам и старший партнер поинтересовался его здоровьем. Джим ответил, что чувствует себя гораздо лучше; его ещё немного пошатывает, но этого следовало ожидать.
Стенфорд удивил его.
– Что вам нужно – проворчал он добродушно, – так это немного солнца. Не стоит слишком беспечно относиться ко всем этим делам с вирусами. Возьмите отпуск на недельку, поезжайте во Флориду или куда-нибудь еще. По-моему, у вас сейчас нет никакой особо срочной работы, верно?
Джим пробормотал какие-то слова благодарности и признательности и Стенфорд отпустил его.
– Я все устрою. – сказал он. – Скажите только, когда вы хотите уехать.
Несколько растерянный от такой удачи, Джим в первую очередь проверил свой текущий счет. Еще вчера он интересовался ценами на поездку в Майами и Нассау и прикидывал на листочке свой бюджет и возможные расходы, размышляя, сможет ли себе это позволить. Теперь же он протянул руку к телефону и проверил, действительны ли забронированные ему билеты на самолет. Убедившись, что все в порядке, вызвал секретаршу и сообщил ей новости.
Полет до Майами в понедельник прошел спокойно и без происшествий. В Майами за время промежуточной остановки на час с четвертью он осмотрел современное здание аэропорта, купил журнал и вечернюю газету и съел сендвич, запив его пивом. Они вылетели в восемь вечера и к тому времени, когда Джим покончил с газетой, по трансляции сообщили, что летят они на высоте пятнадцати тысяч футов и сейчас пролетают над Кубой примерно в ста тридцати пяти милях к востоку от Гаваны.
Выключив лампочку для чтения, он увидел далеко внизу темную землю, россыпи огней, а затем, когда земля осталась позади, снова только мерцание воды в лунном свете. Он задремал и даже не заметил, как уснул, но вдруг почувствовал прикосновение чьей-то руки к своему плечу. Недоуменно привстав, взглянул на улыбающуюся стюардессу.
– Через двадцать минут мы прилетаем, – сообщила та…
Джим поблагодарил её и потянулся к ремням безопасности; возясь с ними, выглянул в окно. Теперь они летели значительно ниже, так что он мог видеть волнистую поверхность воды, ползущую под крылом тень, обозначавшую прибрежную полосу, и непроницаемую черноту суши. Затем море осталось позади и он с интересом прислушивался к гулу моторов, гадая, как они в такой темноте найдут посадочную полосу.
Географические познания немного подвели его и только потом он вспомнил, что океан лежит скорее к востоку, а не к западу от города Панамы, и теперь, когда самолет слегка накренился направо, он разглядел под крылом длинные волны и понял, что они пересекли перешеек. Нескольких минут они продолжали лететь вдоль побережья, потом крыло снова поднялось, самолет накренился вправо и начал быстро терять высоту. Внизу не было никаких признаков города и Джим решил, что они приземляются далеко за городской чертой.
Посадочная полоса в аэропорту Токумен была в хорошем состоянии, но аэровокзал оказался деревянным бараком, крытым жестью, и даже в слабом лунном свете было видно, что он нуждается в покраске. В половине первого ночи внутри все выглядело крайне уныло, но как только доставили багаж, иммиграционные и таможенные формальности прошли очень быстро и он получил обратно половину своей туристкой карточки с приклеенной к ней фотографией. Подхватив большой чемодан и пластиковую полетную сумку-подарок авиакомпании, которые таможня пропустила без досмотра, Джим последовал за швейцаром наружу.
Там дул сильный и влажный ветер, который прижал его брюки к ногам и пытался сорвать его шляпу, пока Джим разглядывал пассажиров, прибывших вместе с ним и покинувших самолет, который должен был продолжить свой полет в Лиму. Армейский капитан с женой и двумя сонными детьми был встречен приятелем-офицером. Супружеская чета среднего возраста, радостно приветствуемая каким-то родственником или другом, была отведена к ожидавшему автомобилю. Пока Рассел разглядывал длинный фургон, который по-видимому служил здесь общественным транспортом, к нему подошел небольшой темнокожий человечек в шоферской шапочке.
– Вы – мистер Рассел?
– Да.
– Меня послал мистер Дарроу. Я отвезу вас в отель.
Он потянулся за чемоданом, выхватил его у Рассела, махнул свободной рукой. – Туда, пожалуйста, – и зашагал через стоянку, направляясь к небольшому седану.
Они ехали до отеля примерно полчаса сначала по бетонной автостраде, шедшей мимо небольших сельских домиков, казавшихся тёмными и необитаемыми, а затем по прямой широкой улице, также в этот час тихой и спокойной. На перекрестке, где освещение было получше, он успел заметить деревянные и оштукатуренные дома, стоявшие высоко над землей на бетонных столбах. Тут и там, как признак прогресса, виднелись новенькие-с иголочки-магазинчики, станция обслуживания с привычной вывеской на крыше и рядом бензоколонок. И наконец перед собой и чуть вправо он увидел стоявший на пригорке отель, на первый взгляд выглядевший прямоугольной бетонной коробкой, лишенной окон и подпертой толстыми круглыми сваями.
Изогнутая подъездная дорожка миновала вымощенную стоянку с противоположной стороны здания и, когда Рассел вышел, он увидел справа обширный двор и легкие балкончики, как соты облепившие фасад; затем, следуя за водителем, миновал вход, где не было ни дверей, ни окон, и который представлял просто широкий проем из-под навеса над тротуаром прямо в вестибюль.
Водитель поставил чемоданы и принял протянутый Расселом доллар, улыбнувшись, поклонившись и пробормотав «Gracias». Администратор поднялся из-за стола и в ответ на вопрос Рассела, забронирован ли для него номер, утвердительно кивнул и протянул регистрационную карточку и ручку.
Появился одетый в красивую форму цветной посыльный и взял у администратора ключи. Тот протянул ещё и конверт, и, взглянув на него, Рассел увидел, что это фирменный конверт отеля с надписанным его именем, но без почтового штемпеля. Он сунул конверт в карман и покосился на застекленную стойку коктейль-холла, которая сейчас была темной и пустой.
– Сейчас уже слишком поздно для того, чтобы выпить?
Администратор взглянул на висевшие за ним часы.
– В это время должен быть открыт бар «Белла Виста», – сказал он. – Это на крыше. Или, – он наклонился над стойкой и показал в сторону сводчатого коридора направо от себя, – вас могут обслужить в кафе. Увидите вывеску в конце коридора. Они работают всю ночь.
Рассел поблагодарил его и пошел за посыльным, завернувшим за угол к лифту. Они вышли на шестом этаже, прошли по коридору, неожиданно превратившемуся в галерею с номерами по одну сторону, а открытой стороной выходившую на дворик и бассейн, сейчас освещенный только горевшими под водой огнями, и смутно видной линией кабинок для раздевания.
Номер 601 оказался в самом конце галереи. Когда посыльный ушел, Рассел постоял какое-то время, разглядывая обстановку. В стенах не было стекол, собственно не было окон как таковых. Дверь, через которую они вошли, была деревянной, жалюзи открывались для вентиляции или закрывались для уединения в зависимости от желания хозяина. Слева – ванная, отделенная перегородкой из матового стекла. Обстановка вполне современная, обтянутые кожей кресла стояли углом, хотя сейчас одно из них было разложено в кровать, застеленную простынями.
Напротив входа – другие двери-жалюзи, за которыми открывался балкон с небольшим столиком и креслами. Когда Рассел вышел туда и взглянул вниз на улицу, по которой только что приехал, то сразу за отелем заметил что-то вроде ангара и стоявшего рядом человека в форме национальной полиции. За ним и вправо тянулись городские огни, а над ними словно на какой-то башне высоко в небе мерцали красные фонари – предупреждение для низко летящих самолетов.
Только сейчас, когда Рассел почувствовал, как высыхает пот и мягкий ветерок овевает его лицо, он понял, как устал. Все ещё отказываясь думать о том, что может случиться завтра, он решил, что сон нужнее, чем выпивка, и потому принялся распаковываться. Он сбросил одежду и надел пижаму; он развесил костюмы, разложил по ящикам стола мелочи – и лишь после того, как почистил зубы, вспомнил о записке, которую передал администратор.
Присев на край кровати, вскрыл конверт. Как он и ожидал, там были приветствия и подпись «Макс», но текст едва ли мог быть короче.
«Позвоню тебе утром» – прочел он. – «Если кто-нибудь спросит, ты здесь на отдыхе».
Рассел прочел записку и буркнул что-то, звучавшее одновременно возмущением и покорностью судьбе. А потом засунул сложенный листок в конверт, положил тот на стол, выключил свет и растянулся на постели, ещё чуть поворчав, прежде чем закрыть глаза.

2

На следующее утро уже в девять часов пронзительный звонок телефона на столике у постели вырвал Рассела из глубокого сна. Он на ощупь схватил телефонную трубку, голова была ещё затуманена и он действовал автоматически, как человек, который намерен заставить умолкнуть будильник.
– Да? – буркнул он сквозь полусон.
– Доброе утро, лейтенант. Вы уже проснулись?
После стольких лет голос звучал незнакомо, но короткие четкие фразы нельзя было не узнать и Рассел неожиданно полностью проснулся.
– Макс?
– Вот именно. Ты хорошо долетел?
– Отлично.
– Комната тебе понравилась?
– Превосходная.
– Все, что понадобится, можешь заказывать, просто подписав счет. Вся поездка за мой счет, приятель. Я чертовски рад, что ты смог приехать. Ты мою записку получил?
– Конечно. Я – турист.
Дарроу засмеялся и наступило молчание. Когда оно стало затягиваться, Рассел прокашлялся.
– Когда я тебя увижу?
– Ну, – Дарроу заколебался, – скорее всего так… Я сегодня должен съездить за город. Думаю, тебе лучше всего пока будет познакомиться с окрестностями.
– О…
– День прекрасный и ты можешь нанять автомобиль прямо у отеля. Скажи водителю, что хочешь осмотреть деловую часть города – рынок, канал и Юнион клуб, может быть, проехаться через Анкон и Бальбоа и взглянуть на больницу и дом правительства, а затем посмотреть развалины старого города. На все это должно хватить пары часов; кроме того, я думаю, что тебе стоит взглянуть на Колон и Кристобаль. Но туда машину не бери.
– Не брать?
– Иначе это будет прогулка впустую. Ты ничего не увидишь. Поезжай поездом.
Рассел воспринимал все лишь частью своего сознания, но у него начало возникать странное чувство беспокойства. Когда он вспоминал таинственную записку и свой поспешный полет, так долго остававшийся неоплаченным долг, его охватывало смутное, но возбуждающее ожидание новых событий и новых приключений, поэтому он был изрядно разочарован разговором об осмотре достопримечательностей.
– Спасибо, – протянул он.
– За что?
– За план моей поездки, – пояснил Рассел с некоторой иронией. – Я думал, что приехал сюда, чтобы помочь тебе.
– Надеюсь, ты сможешь сделать это.
– Какие-то неприятности?
– Возможно, для меня. Не для тебя. Твое участие вполне законно. Так что не беспокойся, ладно? Поужинаем у меня. Ресторан называется «Перешеек», на Авенида сентраль – Мейн-стрит по-вашему. Любой таксист знает, где это.
– «Перешеек»?
– Пе-ре-ше-ек. Там, где канал.
– Но почему…
– Это лучшее место в городе, где можно прилично поесть.
– Хорошо, – сказал Рассел, все ещё несколько затрудняясь связать лучшее место в городе, где можно хорошо поесть, с человеком, которого он знал как сержанта Дарроу. – Я не знал, что ты стал хозяином ресторана.
– Я не хозяин, – поправил Дарроу. – Я только совладелец. В семь тридцать тебя устроит? И ты все ещё турист, приятель. Сегодня ты должен доказать это.
Несмотря на желание сделать что-нибудь полезное, Рассел поступил так, как было сказано.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


А-П

П-Я