Качество удивило, в восторге 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Это правда, Ринк? – с невольным кокетством спросила она.
Золотые искорки в глазах Ринка вспыхнули и расплавились в огне страсти.
– Если б ты знала, как ты на меня действуешь, – прошептал он, сжимая Каролину в объятиях.
Она затрепетала от страха.
Ринк поспешно отстранился.
– Проклятье! Что это на меня нашло? Извини. Я больше не буду.
– Нет-нет, ты тут ни при чем, – Каролина кивнула на свою руку, покрывшуюся вдруг гусиной кожей. – Просто похолодало. Наверное, дождь пойдет.
И едва она вымолвила эти слова, на ее лицо упали первые дождевые капли. Ринк лег навзничь и смотрел на сгущавшиеся тучи. Дождь быстро перерос в ливень, но Ринк и Каролина не бросились на поиски надежного укрытия, а весело смеясь, подставляли лицо под теплые дождевые струи. Все неприятности куда-то отступили. Они оба вдруг ощутили себя счастливыми, беззаботными детьми. Довольно скоро гроза утихла, только редкие дождевые капли падали на землю.
Ринк приподнялся на локте и залюбовался Каролиной. Потоки дождя смыли с ее лица косметику, но от этого она только выиграла. Никакой дождь не мог лишить ее очарования чистоты и юности. Взгляд Ринка скользнул по стройной девичьей шейке и… замер. Дыхание прервалось. Намокшая белая блузка Каролины прилипла к груди, и Ринк увидел, что она без лифчика.
– Я… у меня… мое белье все такое некрасивое, – охрипнув от волнения, пробормотала Каролина. – Вот я и подумала, что, может, без него будет лучше… Я… – Она всхлипнула и прикрыла грудь руками. – Я не хотела…
– Ну что ты! Успокойся, – Ринк медленно отвел ее руки.
В наступившей тишине слышался только шелест дождевых капель. Ринк молча наслаждался упоительным зрелищем. Мокрая ткань подчеркивала соблазнительные округлости.
– По-моему, гром гремит, – дрожащим голосом сказала Каролина.
Ринк прижал ее руку к своей мокрой рубахе.
– Нет, это мое сердце так стучит.
Поцелуй его был легок и нежен. Но когда Ринк осторожно провел кончиком языка по контуру Каролининых губ и услышал ее блаженный стон, он потерял голову.
Долго сдерживаемая страсть выплеснулась наружу. Поцелуи стали требовательными, а рука, до той минуты ласково обнимавшая девушку за талию, поползла вверх и остановилась на холмике груди.
До чего же это было здорово! Никогда прежде Ринк не испытывал такого восторга. Осторожно, чтобы не напугать девушку, он гладил упругую, только начавшую наливаться грудь, пытаясь пробудить в ней чувственность. Мало-помалу Каролина начала отвечать на его ласки, невольно приглашая Ринка к дальнейшему их продолжению.
Когда пальцы юноши нащупали острый, упругий сосок, она изогнулась дугой, лежа на мягкой траве. Сосок напрягся и затвердел. Ринк задышал прерывисто и часто.
Он торопливо расстегнул мокрую блузку. Каролина испуганно ойкнула и схватила его за руку.
– Нет, Ринк! Не надо, – бормотала она, но за этим «нет» слышалось совсем другое.
– Не бойся, малышка, – прошептал Ринк. – Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу полюбоваться тобой, потрогать тебя.
И он опять припал к ее губам, словно к живительному источнику. А ощутив под своей ладонью теплую, бархатистую кожу, так распалился, что казалось, из груди его вот-вот вырвется огненный сноп. Ринк никогда еще не испытывал столь сильного влечения к женщине. В эту минуту ему вдруг стало ясно, что ни одна женщина в мире не способна дать ему такой радости, как Каролина. Да, он нашел свою вторую половину. Вот она, девушка его мечты!
Ринк играл с нежной грудью, легонько сжимая ее ладонью, и осыпал поцелуями белую девичью шею. Потом взял губами маленький розовый сосок. Каролина всхлипнула, схватила Ринка за голову и прижала к себе. Он чуть не умер от восторга, поняв, что его ласки доставляют и ей огромное удовольствие.
Повинуясь слепому инстинкту, Каролина приподняла ноги и согнула их в коленях. Рука Ринка скользнула под легкую юбку и прикоснулась к бедру. И здесь кожа была нежной, шелковистой… Рука Ринка поднималась все выше и выше, пока не наткнулась на резинку трусиков.
Каролина схватила его за плечи.
– Ринк! Ринк! – вскричала она, замирая от восторга и ужаса.
– Не бойся, любимая. Я не сделаю тебе ничего плохого. Клянусь!
Прикосновения Ринка были легки, как дуновение летнего ветерка. Он осторожно потрогал ее самое сокровенное место…
– О Господи! – вырвалось у него. – Хорошо-то как!
Его пальцы словно подбирали мелодию на незнакомом инструменте. И когда тело Каролины откликнулось, Ринк преисполнился гордости. Чувствуя себя всемогущим волшебником, он ласкал девушку до тех пор, пока она не откинула голову и из груди ее не вырвались блаженные крики, которые поспешил приглушить ветер, шелестевший мокрой листвой.
Ринк с любовью всматривался в отрешенное лицо Каролины. Казалось, душа ее блуждала в краю счастливых снов. Но затем ресницы дрогнули… Девушка постепенно возвращалась к реальности.
Но вместе с пониманием происходящего пришло и смятение.
Каролина пристыженно одернула задравшуюся юбку.
– Ринк! Что со мной было? Я боюсь. Обними меня.
Он накрыл ее своим телом и принялся нежно целовать, приговаривая:
– А ты разве сама не знаешь, Каролина?
Она провела пальцем по губам Ринка, словно желая удостовериться, что он доставил ей радость наяву, а не в сладостных грезах.
– Но ты… ты… не был… во мне? Ринк застонал и прижался лбом к ее лбу.
– Нет, не был, хотя ужасно хотел. Господи, как мне хотелось проникнуть в тебя и отдать все, что у меня есть!
И он поцеловал ее взасос, словно наглядно показывая, как это должно было выглядеть. Однако поцелуй был слишком слабой заменой, и Ринк поспешил отстраниться, понимая, что через минуту он уже будет не в силах справиться со своим желанием.
Каролина разрыдалась. Слезы струились по побледневшим щекам, смешиваясь с дождевыми каплями.
– Не плачь. – Ринк помог ей встать и прижал к себе.
Но она плакала, не переставая.
– Почему ты плачешь, Каролина?
Господи, если он нарушил свою клятву и все-таки сделал ей больно, он себя никогда не простит! Неужели она теперь будет его бояться и презирать?
– Каролина, ответь, что с тобой? Почему ты плачешь?
– Ты не вернешься. Ты больше не придешь… После того, что я сделала, ты, наверное, считаешь меня бесстыжей…
Ринк облегченно вздохнул:
– Да что ты! Я ведь люблю тебя. – И он еще крепче обнял Каролину.
Она медленно подняла на него глаза.
– Ты меня любишь?
– Люблю, – повторил Ринк, ни секунды не сомневаясь в том, что говорит правду. И действительно, в любом другом случае он бы непременно пошел на поводу у своих желаний. – И будь я проклят, если не приду сюда и завтра к тебе на свидание! – Ринк перевел дух и прошептал на ухо возлюбленной:
– Вообще-то мы с тобой здорово влипли, Каролина.
– Да, – всхлипнула она. – Я с самого начала знала, что это все безнадежно.
– Нет, не безнадежно. Я исправлю положение. Сегодня же исправлю!
– Сегодня? Но что ты задумал?
– Я добьюсь того, чтобы мы смогли с тобой спокойно встречаться, никого не боясь, ни от кого не прячась.
Каролина схватила Ринка за руку.
– Нет-нет, не надо! Пусть пока все остается как есть.
– Нет, если мы будем по-прежнему видеться только здесь наедине, это меня доконает.
– Почему?
– Мне слишком трудно сдерживаться, я не смогу остановиться в нужный момент.
Каролина долго молчала, теребя пальчиками воротник его рубашки. Потом нервно облизала губы и, собравшись с духом, выпалила:
– Ринк, я… я не буду против, если ты… Ну… в общем, я тебе позволю… ну, это…
Он взял ее пальцем за подбородок и сказал тоном, не терпящим возражений:
– Нет. Я не хочу чувствовать себя вором. И портить тебе жизнь своей неосторожностью тоже не желаю.
Губы Каролины притягивали его как магнит, но Ринк крепко зажмурился, отодвинувшись подальше. Дело принимало серьезный оборот, и надо было объясниться до конца.
– Я очень хочу тебя, – продолжал он, открыв глаза. – Ей-Богу, хочу. Но я обещал, что никогда не причиню тебе боли.
– Да. И я тебе верю.
– Тогда положись на меня. Не беспокойся, я все улажу. Мы больше не будем встречаться тайком.
– Ты так думаешь? – На лице Каролины все еще была написана тревога, и Ринк вдруг понял, что она тревожится не за себя, а за него.
– Я уверен. Завтра я порадую тебя хорошими известиями. До завтра, малышка! Встретимся здесь. На нашем месте… Поцелуй меня на прощанье, солнышко!
Ринк опять потянулся к ее губам, но поцелуй длился недолго. Ринк больше не доверял себе. Он боялся, что еще немного – и он овладеет Каролиной, пренебрегая всеми последствиями.
– До завтра, – повторил Ринк, отступая от нее.
Вот он отошел на расстояние вытянутой руки… Еще шаг – и пальцы влюбленных разомкнулись. Ринк повернулся к Каролине спиной и побежал сквозь омытый дождем лес к машине.
– Дурак ты! – выйдя из-под душа, сказал Ринк своему отражению в запотевшем зеркале. – И с чего ты взял, что твой план должен удаться? Наивный дурак!
Он залпом допил бурбон, толком не почувствовав его вкуса и сожалея лишь о том, что лед уже успел растаять и бурбон уже не такой крепкий.
Ринк до сих пор помнил неприятный осадок, оставшийся после того давнего разговора с отцом. Уже двенадцать лет обида разъедала его душу. Каким же он был самоуверенным идиотом! Сражаться с Голиафом, не имея при себе ни пращи, ни камней!.. Мужества, правда, ему было не занимать, но Роско-то пустил в ход тяжелую артиллерию…
Тогда, ворвавшись в отцовский кабинет, Ринк с порога заявил:
– Папа, я хочу жениться.
– Вот и прекрасно, – проворчал Роско, переложив из одного угла рта в другой толстую сигару. – А мне сегодня как раз позвонил Фрэнк Джордж. Мерили беременна. Фрэнк говорит, она чахнет от тоски из-за того, что ты к ним в последнее время и носу не кажешь. Ну что ж, сынок, ты времени даром не терял – сразу станешь и мужем, и отцом. Я рад, что ты принял верное решение.
Даже теперь, вспоминая слова отца, Ринк внутренне сжимался, словно стальная пружина. Негодяй! Подлый, коварный негодяй!
А Каролина, та самая Каролина, которой он, Ринк, признавался в любви под летним дождем на берегу реки, теперь жена этого негодяя. Его она теперь слушает, с ним разговаривает, ему дарит утешение и любовь. Да, ее сладкие губы, ее мягкие бедра и упругая грудь теперь принадлежат Роско.
Ринк с силой надавил пальцами на глаза, словно пытаясь выдавить из них откровенные картины, терзавшие его душу. Думать о физической близости Каролины с Роско было просто невыносимо.
Господи, как же больно! И главное, ой ничего, абсолютно ничего не может с этим поделать!
– Спасибо, Стив!
– Не за что.
– Я так рада, что ты починил тостер! Ринк уверял, что он уже отработал свое, и уговаривал Хейни купить новый. Но она не хотела – и, видишь, правильно делала! Теперь он опять как новенький. Слушай, Стив, а ничего, что я тебя попросила его починить?
– А что же в этом такого?! – буркнул конюх, деловито приводя в порядок свой рабочий стол в гараже.
– Ты на меня сердишься? Да?
Стив замер и впервые за время разговора посмотрел на Лауру Джейн. Она была в летнем сарафане, и при взгляде на ее нежную молочно-белую кожу Стиву пришло на ум сравнение с лепестками магнолии. Острое копье желания пронзило его тело, и он поспешил отвернуться.
– Из-за чего это мне на тебя сердиться?
Лаура Джейн, сидевшая на верхней ступеньке стремянки, прерывисто вздохнула и принялась теребить поясок сарафана. И этот жест, и низко опущенная голова – все свидетельствовало о крайнем смущении девушки.
– Из-за того, что я тебя вчера поцеловала. Я знаю, ты за это на меня рассердился.
– Да нет же, я не сержусь!
– Тогда почему ты на меня не смотришь? – Огорченный вскрик девушки вывел Стива из оцепенения.
Он и не подозревал, что Лаура Джейн способна на такое. Сколько Стив ее помнил, она даже голоса никогда ни на кого не повышала. Но сейчас перед ним был не ребенок, а оскорбленная женщина.
Стив с трудом поднял глаза.
– Я на тебя смотрю.
– Нет, твой взгляд все время скользит мимо. Почему, Стив? – Девушка спустилась с лестницы и приблизилась к конюху. – Почему? Я тебе совсем не нравлюсь?
Несколько минут взор Стива ласкал густые, шелковистые каштановые волосы Лауры Джейн, ее изящный стан и стройные ноги, обутые в легкие сандалии.
– Ты мне очень нравишься, Лаура Джейн, – охрипшим от волнения голосом сказал он.
Девушка улыбнулась, но тут же снова помрачнела.
– Тогда в чем дело? Может, я плохо тебя поцеловала вчера?
Стив вытер о джинсы вспотевшие ладони.
– Нет, это было прекрасно.
Лаура Джейн озабоченно нахмурилась.
– А мне кажется, нет. Женщины в телевизоре целуют мужчин гораздо дольше. И при этом покачивают головой. Туда-сюда, туда-сюда… И знаешь, что еще? Я думаю, что они даже открывают рот.
Стив чуть не застонал.
– Лаура Джейн, – сдавленно прошептал он, – ты не должна говорить о таких вещах с мужчинами.
– Но ты же не мужчина. Ты Стив.
– Все равно. О поцелуях и со мной говорить не следует.
Лаура Джейн искренне изумилась:
– Почему?
– Потому что есть вещи, которые неженатые люди не должны обсуждать.
– Погоди… Значит, получается, что делать можно, а говорить нельзя? – лукаво спросила Лаура Джейн.
Несмотря на всю серьезность ситуации, у Стива вырвался смешок. «Порой эта крошка проявляет куда больше здравого смысла, чем я», – подумал он.
А вслух пробормотал:
– Ну да… Что-то в этом роде…
Она положила руки ему на грудь.
– Тогда давай будем целоваться молча.
Ее легкое дыхание щекотало ему горло.
Стив отстранился.
– Нет, это тоже нельзя.
– Но почему, Стив?
Его сердце разрывалось от тоски. С огромным трудом он заставил себя отвести ее руки от своей груди.
– Потому что нельзя.
И, торопливо вернувшись к столу, Стив потянулся к уздечке, с которой возился в момент появления Лауры Джейн, взял ее и вышел из гаража.
Она уныло посмотрела ему вслед, взяла тостер – на самом деле тостер был лишь предлогом, чтобы увидеться со Стивом, – и понуро поплелась к дому. В этот момент во двор въехал автомобиль Каролины. Лаура Джейн остановилась, поджидая мачеху.
– Здравствуй, Лаура Джейн!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я