https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/glybokie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как я уже сказал – никто не заметит, если у тебя не будет яиц. Но если смелость вышибалы под сомнением – об этом знает каждый мудак, у которого есть два уха.
Но то, что ответил Нейтан, мало что значило. Если об этом знает он, не факт, что знают все остальные.
– Лады, Нейтан. Спасибо.
Я начал есть пирог. Пирог был ничего. По сравнению со всем остальным, что можно получить в «Длинном носе». Но я не мог насладиться этим пирогом. Я ничем не мог толком насладиться, пока у меня над головой болтался этот проклятый вопросительный знак. Даже пиво казалось пресным. Жизнь потеряла вкус. И насколько я понимал, был лишь один способ вернуть этот вкус обратно. Показать всем, что я не зассал. Показать всем, что ни один урод – даже ебаный Мантон – не может меня опустить.
Я очистил тарелку и выпил еще пива. Вкус потихоньку стал возвращаться. Так и бывает, когда примешь решение. Возвращается вкус жизни. Ну, его часть. Весь не вернется, пока не сделаешь то, что решил. Но и это уже скоро. Я посмотрел на часы.
Пора на работу.
Вот что хорошо в решениях. Как только примешь, тут же начинаешь чувствовать себя лучше. И никогда не приходит в голову, что сделать то, что решил, – совсем другой геморрой, и если ты облажаешься, тебе запросто опять станет херово.
– Ладно, ребятишки, – сказал я эдак по-отцовски. Им приятно, настроение улучшается, и они влегкую тратят бабло в баре. Такие вот мелкие детали и сделали меня начальником охраны «Винного бара и бистро Хопперз».
Но, кажется, в этом случае прием не сработал. Их было пятеро, и все на взводе. Ваще, если честно, им бы мне ботинки целовать за то, что я их впустил. Но нет. Они только плевали и сморкались в мою сторону.
Но я не мог позволить, чтобы меня это запарило. Мне было о чем думать и кроме этого.
– Отлично сегодня выглядите, дамочки, – сказал я секунд через пять. И знаете что, они действительно хорошо выглядели. Это одна из тех фишек, за которые я люблю свою работу. Ты должен вести себя как хозяин на крутой вечеринке – подмигиваешь девахам и хлопаешь их по заднице, когда они проходят мимо. И им это нравится.
Как правило.
– Убери от меня свои грязные лапы, – сказала одна. Я видел ее тут с тех самых пор, как у нее отросли сиськи и ее стали пускать в пабы. Обычно она нормальная, подмигнет, губки оближет, потрется об меня, если толпа большая.
– Ладно, куколка, – сказал я, пытаясь сохранить невозмутимость, я все ж вышибала, типа. – Никто не пострадал, так, нет?
– Я видела, что ты сделал, ублюдок недоделанный. – Это уже другая. И все три повернулись ко мне и стали напирать своими торчащими сиськами. – Ты ее лапал.
– Эй, – пропел я сладким голосом, все еще улыбаясь. – Спокойно, ладно? Просто я хорошо к вам отношусь.
– Хорошо относишься? Слишком, блин, хорошо, я бы сказала. – Это снова заговорила первая деваха, та, которую я пощупал за задницу. – Мне страшно хочется…
Я молчал. За их спинами образовалась толпа, все ржали и потирали руки, будто сейчас ночь Гая Фокса Вечер 5 ноября, когда раскрытие «Порохового заговора» времен королевы Елизаветы I по традиции отмечают сожжением пугала и фейерверком. Праздник назван по имени главы заговорщиков Гая Фокса.

, а я его чучело, которое будут жечь.
Мне показалось, я заметил среди них Легза, но сложно было сказать наверняка. Нет, это не мог быть он. Легз бы меня прикрыл. Мне, честно говоря, как-то резко поплохело. Я хотел только, чтобы эти бабы заткнулись и шли себе дальше. Тогда толпа рассосется и все вернется в норму. В конце концов, я делаю свое дело. Я только встречал, приветствовал и всячески радовал клиентов.
– Зови копов, Кел. Таких, как он, надо забирать и кастрировать. Если мы ничего не сделаем, он будет и дальше всех лапать.
– Думаешь, он извращенец, Ким? – спросила та, глядя на меня и теребя нижнюю губу. – Давай, иди внутрь и вызови легавых, лады?
– Сама звони. Он же тебя домогался.
Очередь продолжала расти. Это уже даже не очередь была, а натуральная толпа. Похоже, полгорода сбежалось посмотреть, как херово старику Блэйки. А я все стоял, убрав руки за спину. А что еще мне было делать? Я ж вышибала. Мне нужно приглашать внутрь тех, кого нужно пригласить, и посылать подальше всех остальных. Только никто ни хера не хотел заходить. Все валили на улицу.
Хотели пялиться на меня, Ким, Кел и остальных баб.
– Давай, Ким. Мне чего-то нехорошо, не знаю, дойду ли до телефона.
– Иди на хер. На ногах стоишь, значит, дойдешь.
– Ну, пожалуйста, Ким. Иди.
– Че тут творится-то вооще? – Сложно сказать, чей это был голос. Он донесся из толпы, где ржали, гикали и свистели. Но я сразу понял, кто это, сердцем почуял. Один из тех голосов, которые долбают мне мозги каждую ночь – глумятся, называют как ни попадя и вообще говорят вещи, которые лучше бы никогда не слышать.
Это был Баз Мантон.
И вдруг он оказался уже не в толпе. Вдруг его жирная морда стала маячить за спиной у Кел. Или Ким. Я забыл, кто из них кто.
– Этот пидор докучает вам, леди?
– Привет, Баз.
– Привет, Баз.
– A, здравствуй, Баз.
– Он ее лапал, – сказала Ким. – Пора на него мусоров напустить, вот что.
– Вот как? Он ее трогал, да?
– Ага, за задницу схватил. И за сиськи.
– Охренеть. Ты не прикалываешь?
– Неа. Богом клянусь.
Баз, глядя на меня, медленно покачал головой.
– Значит, он посмел тронуть невинное дитя? – проговорил он. – Ты это хочешь сказать, Кел? Использовал ее чистую нежную плоть в своих гнусных целях?
Ким посмотрела на Кел.
– Ну да, – сказала Кел, лицо у нее перекосило от боли. А когда начали течь слезы, вместе с ними стекла и половина туши, оставив на лице большие грязные полосы. – Он меня использовал.
Вы, наверное, думаете, что я просто стоял как мудак и все это слушал. В общем, так и было. Но вот вы скажите, что мне нужно было сделать? Я поискал в толпе Легза, но его не было видно. Может, в первый раз я тоже видел не его. Все лица были для меня похожи одно на другое. Темные горящие глаза, открытые рты, жаждущие моей крови.
Но мне нужно было что-то сказать. Я же вышибала.
– Все, леди и джентльмены. Шоу закончилось. Проходите. Давайте…
– Ты меня только что на хуй послал?
– Слушай, Баз. Давай не будем…
– Так как? Послал, да? Ты лапаешь этих невинных девочек, а потом посылаешь меня на хуй? Ну что ж, заставь меня. Заставь меня пойти на хуй, Блэйки. Давай.
Толкнул он меня весьма ощутимо, я ударился об кирпичную стену. На ногах я все еще держался, но дух он из меня вышиб, и я почувствовал вкус крови во рту.
– Кончай, Баз, – сказал я, роясь внутри себя в поисках старого Блэйка, который ни перед кем не прогибается. Провел языком по верхней губе, пытаясь понять, где она разбита.
Он сделал вид, что бьет, остановив кулак в паре дюймов от моего лица. Но было слишком поздно. Я дернулся. Честно говоря, я чуть из кожи не выпрыгнул. И знал, как это выглядит для толпы, которая на нас пялится. Он шагнул ко мне и заговорил – тихо, чтобы только я и услышал:
– Я кое-что про тебя слышал. Кое-что, чего этим добрым людям лучше не знать. И копам тоже лучше не знать, потому что из того, что я слышал, выходит, что ты убийца. Убийца собственной жены, такие дела. Врубаешься, а? А?
Его дыхание воняло табаком и старыми канализационными трубами. Но я бы лучше нюхал эту вонь, чем слушал то, что он говорил. Я молчал и смотрел в сторону.
– Не стоит тебе со мной связываться, с кем угодно, только не со мной. Знаешь почему, Блэйки? Я тебе скажу почему. Потому что я тебя ненавижу. Ненавижу и буду ждать, когда ты слажаешь. А ты слажаешь. Может, завтра. Может, через год. Посмотрим.
Он похлопал меня по щеке и ушел. Не знаю, внутрь он пошел или нет. Я не замечал ни входящих, ни выходящих. Я не мог смотреть им в глаза. Я знал, что они будут пялиться на меня. И знал, что они будут думать. Почти сразу я отвалил, ненадолго. Если я не могу смотреть, кто входит и выходит, какого хрена мне там стоять? Я зашел за угол, стоял, курил и пинал хуи. Я знал, что вышел из строя. Я ж вышибала. А какой вышибала уйдет от двери? Это было неправильно, но вернуться туда не мог. Может, это конец.
Может, мне не стоит больше работать вышибалой.
Когда я вернулся, сигарет уже не осталось, а Рэйчел закрывала кабак. Я стоял у двери, смотрел, как посетители медленно выползают из бара, и кивал только тем, кто кивал мне, таких было немного. Рэйч отправила остальных домой пораньше, так что к полуночи там не осталось никого, кроме нее и меня.
Я взял себе кружку пива и уселся у края барной стойки, наблюдая, как Рэйчел занимается своими делами. На самом деле я на нее не смотрел. Глаза следили за ее приятной фигурой, а мозг был занят совершенно другим. Она тоже на меня особо внимания не обращала, заканчивала дела, чтобы свалить домой. И избегала моего взгляда. Может быть, в обычной ситуации это показалось бы мне игранным, потому что по характеру она общительная. Но тогда я об этом даже не задумался.
Как я уже сказал, мозги у меня были заняты совершенно другим.
– Пока, Блэйк, – сказала она в конце концов.
– Да, Рэйч. Бывай, Рэйч.
– Что, милый?
Я открыл рот, но не смог сказать ни слова. Я должен был знать. Нельзя идти к бабам со своими проблемами. Ни хрена из этого не получается. Ты просто не сможешь вывалить их на бабу, а если и сможешь, все равно она все не так поймет. Не, есть только одни люди, которые могут помочь разобраться с этим дерьмом. Это друзья.
– Так что там, Блэйк?
– Да ладно, неважно.
– Ты в порядке, дорогой?
– Ага.
– Держи, – сказала она, протягивая мне конверт. – Это тебя взбодрит.
Я открыл конверт и насчитал пять червонцев. Я так напрягся из-за Мантонов, что забыл, что сегодня получка, и от этого мне стало еще паскуднее. Особенно учитывая вычеты из зарплаты.
– Пока, Блэйки.
– Ага, увидимся, Рэйч.
Я налил себе еще пива.

Мне потребовалось полминуты, чтобы понять, что тачка не заводится. Она хрипела, кашляла, но не заводилась. Иногда этот «Форд Капри» может быть и таким. Темпераментным. И нет смысла сходить с ума по этому поводу. «Капри» – как красивая женщина, и относиться к ней надо соответственно. Если она не хочет играть… Ну, это ее дело, в конце концов.
Так что я пошел пешком. Отмахал где-то с полмили до Катлер-роуд, глядя на пару ярдов повыше ботинок. «Пидоры, – говорил я после каждого шага. – Пидоры. Пидоры. Пидоры». Начав подниматься по лестнице в квартиру Легзи, я попробовал избавиться от этого настроения. Я всегда вытирал ботинки, когда заходил к корешу, и то же самое касалось всякого дерьма в голове. Я позвонил.
Я стоял на пороге, чесал яйца и думал, как же я хочу пить. Свет на кухне опять был включен, как и телевизор, который отбрасывал зеленые тени на стену прихожей. Он снова, шаркая, подошел к двери, как всегда.
– Здоров, Блэйк.
– Здоров, Легз.
Я взял себе холодного пива и плюхнулся на обычное место. Посмотрел на Легза, который опять рухнул на любимый диван и принялся нажимать кнопки на пульте, будто меня тут и не было. Он всегда так. Наверно, если бы я просто сидел и молчал, он бы с удовольствием смотрел телек в тишине, а потом встал бы и пошел в койку, по пути выключая везде свет. Он все переключал каналы, и это начинало раздражать, потому что времени хватало ровно на то, чтобы заинтересоваться, а потом Легз опять щелкал пультом. По одному каналу показывали только рекламу тех вещей, которые я не мог себе позволить, да и в Мэнджеле они не продавались. Еще по одной программе какая-то деваха танцевала и трясла сиськами на сцене, в дыму. Еще где-то показывали новости, и тут Легз решил притормозить.
Как обычно, показывали войну. За кадром что-то говорили, но я не мог расслышать ни слова. Где-то сорок трупаков лежало на полу, все на спине, большинство накрыто с головой, только иногда торчали руки или ноги. А вокруг стояли солдаты с оружием наизготовку. Но стрелять было не во что. Они смотрели на оператора, на мертвецов на полу, снова на оператора. Я подумал, не прикидывают ли они сделать и из него трупаря. Они могли забрать его оборудование и загнать за пару фунтов, только так. Но я знал, что они этого не сделают. Застрелят оператора – и в телевизор уже не попадут.
– Еще че-нить есть? – спросил я.
Легз снова щелкнул и нашел фильм. Показывали угол какой-то улицы, ночью. На одной стороне в тени стоял мужик и кого-то ждал, поигрывая ножом. С другой стороны шла деваха с большими сиськами и блондинистыми волосами, помахивая сумочкой и что-то напевая. Деваха была та самая, которая раздевалась по другой программе.
Я не хотел ему мешать. Кажется, он неплохо проводил время, пялясь в ящик, хотя был какой-то бледный и хмурился. Но если я буду молчать, какого хрена я тогда приперся.
– Легз, – сказал я. – Мы тут с тобой прошлой ночью кое о чем базарили. – Я закурил и сделал три или четыре глубоких тяги. – Я про Мантонов и про мои с ними проблемы.
– А, ну да, – отозвался Легз и оторвался от девахи на экране, которую собирались насиловать. – И что там?
– Ну, все немного изменилось, можно так сказать.
– Лучше или хуже? – Он достал сигарету и прикурил, это был хороший знак. Легзи всегда курил, когда пытался сосредоточиться.
– Хуже. – Деваха пыталась кричать, но мужик зажал ей рот рукой, продолжая наяривать. Я все это видел, но внимания не обращал. – Дошло до того, что я уже работать не могу. Знаешь, что только что было?
– Ну и?
Я немного подумал, потом сказал:
– Да так, ничего особенного. Ничего нового, по сути.
– Ну-ну.
Следующая сцена была в полицейском участке. Легз щелкнул пультом и нашел вестерн. Я немного посмотрел, чтобы понять, есть там Клинт Иствуд или нет. Легзи, судя по всему, тоже, потому что когда стало ясно, что Клинта не будет, он переключил обратно на новости.
Казалось, он счастлив до жопы, что наш разговор завис, так что мне пришлось надавить.
– Я подумал о том, что ты сказал вчера ночью.
– Да?
– Про Мантонов.
– Ага.
– Ты сказал, что поможешь, если че, так, нет?
Легз вырубил ящик, затушил бычок, выпрямился и потер руки.
– Вот что. Я рад, что ты пришел ко мне с этой фигней. Я, по правде, сам об этом уже подумал немного.
– О как. Здорово, Легзи. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
Он опять закурил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я