C доставкой сайт Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ну давай же, сюда, вниз. Да поторапливайся!
Светлобородый поспешно сбежал вниз по заваленным мусором ступенькам, какие обычно ведут к заброшенным квартирам в подвальном этаже. Ричард, спотыкаясь, поплелся следом. В конце лесенки оказалась дверь. Толкнув ее, бездомный подождал, пока Ричард пройдет, и тщательно закрыл.
За дверью их окружила кромешная тьма.
Раздалось сперва чирканье, потом шипение вспыхивающей спички. Бездомный поднес спичку к фитилю старого фонаря, с какими когда-то ходили путейные рабочие, фитиль загорелся, но света отбрасывал чуть меньше, чем прежде спичка. Вслед за бездомным Ричард пошел в непроглядную черноту. Пахло здесь затхлостью, сыростью и старым кирпичом, а еще гнилью и темнотой.
– Где мы? – прошептал Ричард.
Его провожатый шикнул, чтобы он замолк.
Они остановились у еще одной двери, утопленной в тянущейся в никуда стене, и бездомный выстучал какой-то ритм – условный знак. Повисла тишина. Потом дверь вдруг распахнулась.
На мгновение Ричарда ослепил внезапный свет. Он ступил в огромное помещение со сводчатым потолком, истинный подземный зал, заполненный отблесками пламени и дымом. По всему залу горели небольшие костры, у которых стояли темные фигуры – жарили на вертелах или палочках каких-то мелких животных. Другие тени суетливо перебегали от костра к костру. Это зрелище напомнило ему ад. Или, точнее, то, как он представлял себе ад, когда учился в воскресной школе. Дым ел глаза, забивался в легкие. Ричард закашлялся. И вот тогда на него уставились сотни глаз. Сотни немигающих и недружелюбных глаз.
Потом к нему юркнул какой-то длинноволосый человек с пестрой нечесаной бородой. Еще Ричарду показалось, что его одежда оторочена мехом – рыжим, белым и черным, точь-в-точь как шкурка домашней пестрой кошки. Вблизи оказалось, что ростом он, пожалуй, выше Ричарда, но двигается скособочась, а руки держит сложенными у груди, крепко прижав друг к другу ладони и пальцы.
– Что? Что это? Что это? – тараторя, стал спрашивать он у провожатого Ричарда. – Кого ты нам привел, Илиастр [4]? Говори-говори-говори.
– Он из Надмирья, – сказал провожатый. («Да что это за имя такое? Какой еще Илиастр?» – подумал Ричард.) – Он спрашивал про леди д'Верь. И про Передвижную Ярмарку. Я решил, его нужно к тебе привести, лорд Крысослов. Подумал, уж ты-то знаешь, что с ним делать.
Теперь их окружали уже почти два десятка людей в отороченной мехом одежде. Тут были мужчины и женщины и даже несколько детей. Все они двигались странно, как-то суетливо и юрко: мгновения полной неподвижности сменялись поспешными нырками и бросками.
Запустив руку под отороченные мехом лохмотья, лорд Крысослов извлек жутковатого вида осколок стекла длиной почти в восемь дюймов. Вокруг нижней его части был обмотан кусок плохо выделанной шкурки, чтобы вышла импровизированная рукоять. На стеклянном клинке поблескивало пламя костров.
Лорд Крысослов как будто и не пошевелился, но осколок-клинок оказался у самого горла Ричарда.
– О да! Да-да-да-да, – возбужденно проверещал он. – Я в точности знаю, что с ним делать.

Глава четвертая

Господа Круп и Вандермар комфортно расположились в подвале викторианской больницы, закрытой во время сокращения ассигнований на здравоохранение десятью годами ранее. Инвесторы, объявившие о своих намерениях превратить больницу в беспрецедентный квартал уникальных люкс-апартаментов, испарились, как только она была закрыта. Так она и стояла год за годом: серая, пустая и никому не нужная, окна забраны щитами, двери – на висячих замках. Крыша прохудилась, и дождь капал в пустые палаты и коридоры, отчего по всему зданию расползлись гниение и сырость.
Больница была построена вокруг колодца центральной лестницы, куда через окно в крыше лился серенький неприветливый свет.
Подвальный мир под пустыми палатами состоял из более чем сотни крохотных комнатушек, одни пустовали, в других лежали забытые медицинское оборудование и медикаменты. В одной имелась приземистая железная печка, в другой – забившиеся и лишенные воды унитазы и душевые. На полу почти везде тонким слоем стояла маслянистая вода, отражавшая в гниющий потолок тьму и разложение.
Если спуститься по осыпающимся бетонным ступенькам, пройти мимо заброшенных душевых и туалетов для персонала, через комнату, засыпанную битым стеклом, потом через другие, где потолок обрушился и сквозь дранку виден лестничный колодец, выйдешь к маленькой ржавой железной лесенке, с которой отвалилась и свисала сырыми бинтами когда-то белая краска. А если спуститься по ней, преодолеть топкое место сразу за ступеньками, протиснуться в сгнившую деревянную дверь, окажешься в под-подвале, огромном помещении, в котором за все сто двадцать лет существования больницы скопился хлам – сюда его стаскивали, а потом забывали. Именно здесь устроили себе ныне временное жилище господа Круп и Вандермар. Стены были сырыми, с потолка капала вода. По углам плесневели странные комья: кое-какие некогда были живыми.
Господа Круп и Вандермар убивали время.
Мистер Вандермар раздобыл где-то многоножку, оранжево-красное существо почти восьми дюймов длиной, со страшными ядовитыми шипами на обоих концах, и пустил ее бегать у себя по рукам, наблюдая, как она обвивается вокруг его пальцев, исчезает в одном рукаве и минуту спустя появляется из другого. Мистер Круп играл с бритвами. Он нашел в углу целую коробку завернутых в пергамин лезвий пятидесятилетней давности и пытался придумать, на что бы их употребить.
– Если мне будет дозволено привлечь ваше внимание, мистер Вандермар, – сказал он наконец, – устремите взгляд ваших глазонек вот сюда.
Осторожно взяв многоножку огромным большим и массивным указательным пальцами, дабы она не сбежала, мистер Вандермар посмотрел на мистера Крупа.
Приложив левую руку к стене, мистер Круп раздвинул пальцы, потом взял в правую руку четыре лезвия, тщательно прицелился и швырнул в стену. Каждое лезвие засело в штукатурке – между пальцами мистера Крупа. Все в целом напоминало фокус с метанием ножей в миниатюре.
Мистер Круп убрал руку, не потревожив лезвий, которые теперь очерчивали пространство, где находились его пальцы, и в поисках одобрения поглядел на своего партнера.
Но на мистера Вандермара этот трюк впечатления не произвел.
– И что же тут такого ловкого? – спросил он. – Вы даже одного пальца не поранили.
– Не поранил? – вздохнул мистер Круп. – Хоть режьте меня, вы правы. И как же я мог быть таким нюней? – Вытащив одно за другим лезвия из штукатурки, он бросил их на деревянный стол. – Почему бы вам не показать мне, как это делается?
Кивнув, мистер Вандермар вернул многоножку на место – в банку из-под мармелада. Потом приложил к стене левую руку. В правой у него возник любимый нож: страшный, острый и прекрасно сбалансированный. Прищурившись, он метнул. Нож пронесся по воздуху и вонзился в стену острием, но сперва клинок прошел через руку мистера Вандермара, которую пригвоздил намертво.
Зазвонил телефон.
Мистер Вандермар, все еще пришпиленный ножом к стене, поднял удовлетворенный взгляд на мистера Крупа.
– Вот так это делается.
Старый телефон прикорнул в углу комнаты. Это была древняя рухлядь из дерева и бакелитовой пластмассы, какими в больницах перестали пользоваться уже в конце двадцатых годов, трубка у него была не цельная, а состояла из двух отдельных черных дисков – наушника и микрофона. Мистер Круп поднял к уху наушник на длинном, обтянутом материей шнуре, но микрофон так и оставил висеть на вилке.
– Круп и Вандермар, – вкрадчиво произнес он. – Старая фирма [5]. Препятствия устраняем, помехи искореняем, докучающие члены удаляем. Попечительское зубоврачевание.
На том конце провода что-то сказали. Мистер Круп раболепно съежился. Мистер Вандермар попытался отнять от стены руку, но она была надежно пришпилена ножом.
– О да, сэр. Воистину да. И могу я сказать, как эти телефонные совещания наполняют радостью и весельем наш день, который в противном случае был бы тусклым и лишенным событий? – Снова пауза. – Разумеется, я перестану пресмыкаться и раболепствовать. Буду рад. Большая честь, и… Что мы знаем? Мы знаем…
Его прервали. Во время паузы он терпеливо, вдумчиво ковырял в носу.
– Нет, мы не знаем, где она находится в данный конкретный момент. Но в этом нет необходимости. Сегодня вечером она будет на Ярмарке… – Он поджал губы. – Нет, мы не намереваемся нарушать Ярмарочное Перемирие. Лучше подождать, пока она уйдет оттуда, а потом ее сцапать… – Тут он снова умолк и стал слушать, время от времени кивая.
Мистер Вандермар попытался выдернуть нож свободной рукой, но клинок засел намертво.
– Да, это можно устроить, – отвечал, наклонясь к микрофону, мистер Круп. – Я хотел сказать, это будет устроено. Разумеется. Да. Я это понимаю. И, сэр, не могли бы мы поговорить о…
Но звонивший повесил трубку. Мистер Круп с мгновение смотрел на наушник, после чего повесил его назад на вилку.
– Ты думаешь, ты такой чертовски умный, – прошептал он, но, заметив затруднения мистера Вандермара, сказал: – Перестаньте.
Потянувшись через своего партнера, он выдернул нож из стены и руки мистера Вандермара и положил его на стол.
Встряхнув левой рукой, мистер Вандермар размял пальцы.
– Кто это был? – спросил он, стирая с клинка частички сырой штукатурки.
– Наш работодатель, – ответил мистер Круп. – Похоже, с другой не получилось. Недостаточно подросла. Так что придется нам добыть эту д'Верь.
– Значит, нам больше не позволено ее убить?
– Долго ли, коротко ли, мистер Вандермар, но суть вы изложили верно. Сейчас маленькая мисс д'Верь как будто объявила, что собирается нанять телохранителя. На Ярмарке. Сегодня.
– Ну и? – Мистер Вандермар плюнул на тыльную сторону ладони, куда вошел нож, и на саму ладонь, откуда нож вышел, а после растер слюну массивным большим пальцем. Кожа сомкнулась, срослась, рука исцелилась.
Мистер Круп подобрал с пола тяжелое, черное, лоснящееся от многолетней носки пальто.
– И, мистер Вандермар, – сказал он, надевая его, – не нанять ли и нам тоже телохранителя?
Мистер Вандермар вернул нож в ножны за подкладкой рукава. В свою очередь надев пальто, он поглубже заснул руки в карманы и был приятно удивлен, обнаружив в одном почти половину мыши. Это хорошо. Он проголодался.
А затем задумался над последним заявлением мистера Крупа с напряженностью анатома, расчленяющего великую любовь всей своей жизни, и, обнаружив изъян в логике своего партнера, сказал:
– Нам не нужен телохранитель, мистер Круп. Не нас увечат, мы сами увечим.
Мистер Круп погасил свет.
– Ну же, ну же, мистер Вандермар, – сказал он, наслаждаясь звуком этих слов, как он наслаждался звуком всех слов вообще, – если нас порезать, разве у нас не идет кровь?
В темноте мистер Вандермар поразмыслил и над этим, а подумав, в полном соответствии с истиной заявил: – Нет.

– Шпион из Надмирья, – проверещал лорд Крысослов. – Вот те на! Может, распороть тебя от глотки до паха и предсказывать судьбу по твоим кишкам?
– Послушайте. – Ричард вжимался спиной в стену, стеклянный кинжал упирался ему в адамово яблоко. – Мне кажется, здесь какая-то ошибка. Меня зовут Ричард Мейхью. Я могу это доказать. У меня есть библиотечный абонемент. Кредитные карточки. Много разных документов, – добавил он уже с отчаянием.
С бесстрастной отстраненностью, какая приходит, когда сумасшедший собирается перерезать тебе горло осколком стекла, Ричард заметил, как у дальней стены люди бросаются на колени, кланяются до полу или застывают коленопреклоненными. По земляному полу к ним приближалась маленькая черная тень.
– Полагаю, достаточно нам немного подумать, и мы все сами поймем, какую совершаем глупость, – сказал Ричард. Он понятия не имел, что означают эти слова, они просто срывались у него с языка. Но ведь пока он говорит, его не убьют, правда? – Ну вот, почему бы вам не убрать свой кинжал и… Прошу прощения, это моя сумка.
Последние слова были обращены к чумазой худышке лет восемнадцати, которая, забрав сумку Ричарда, беспардонно вытряхнула его имущество себе под ноги.
Люди в зале продолжали кланяться и опускаться на колени, а черная тень все приближалась. Вот она достигла группки людей вокруг Ричарда, но никто ее не заметил. Все не сводили глаз со своего пленника.
Это была крыса. И эта крыса с любопытством смотрела на него снизу вверх. Ричард поймал себя на мимолетной безумной мысли: ему показалось, что крыса ему подмигнула маленькими, похожими на капли нефти глазками. А потом громко запищала.
Сумасшедший со стеклянным кинжалом рухнул на колени. И стоящие вокруг тоже. Так же, с некоторой заминкой и не без неловкости, поступил и бездомный, которого здесь называли Илиастр. Мгновение спустя стоять остался только Ричард. Худышка потянула его за локоть, и он тоже опустился на одно колено.
Лорд Крысослов поклонился так низко, что его длинные волосы подмели пол, и заверещал в ответ: морща нос, показывая зубы, пищал и шипел – ни дать ни взять громадная крыса.
– Послушайте, может мне кто-нибудь… – пробормотал Ричард.
– Тихо! – одернула его худышка.
Несколько надменно крыса ступила на грязную ладонь лорда Крысослова, а тот почтительно поднял ее к лицу Ричарда. Крыса томно махнула хвостом, внимательно изучая незваного гостя.
– Это мастер Длиннохвост из клана Серых, – сказал лорд Крысослов. – Он говорит, у тебя крайне знакомый вид. Он хочет знать, встречались ли вы раньше.
Ричард поглядел на крысу. Крыса поглядела на Ричарда.
– Думаю, это возможно, – признался он.
– Он говорит, что возвращал долг маркизу де Карабасу.
Ричард пригляделся внимательнее.
– Так это та самая крыса? Да, мы встречались. По правде сказать, я швырнул в нее пультом от телевизора.
Окружающие были явно шокированы. Худышка даже испуганно пискнула. Ничего этого Ричард не заметил: хоть что-то в окружающем безумии было ему знакомо.
– Здравствуй, крыска, – сказал он. – Рад тебя видеть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я