Качество, приятный магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Неужели вы его совсем не любите?
Лариссу передернуло. Кровь бросилась ей в лицо, и она, обращаясь к Кэтрин, заявила:
- Ты вообще ничего не знаешь об этой истории. И тебя это не касается. Вынуждена просить тебя не заговаривать больше на подобные темы.
Доминик вздернул подбородок:
- Кэтрин - моя жена. И потому мое прошлое ее очень даже касается.
- Доминик, не надо. - Кэтрин коснулась его руки. - Все разгорячились и…
Он перебил ее:
- Нет, надо. Моя мать не имеет никакого права так пренебрегать нами. Ты всего лишь пытаешься помочь мне, а я всего лишь пытаюсь получить сведения, знать которые, по моему мнению, имею полное право.
- Сведения, которые она не станет разглашать, - не настолько она глупа, - раздался чей-то голос.
Все обернулись. В дверях, скрестив руки на груди и самодовольно усмехаясь, стоял Коулден. Доминик невольно сжал кулаки. Разговор и так получался не из приятных, а теперь обещал стать просто отвратительным.
Кэтрин молча смотрела на человека, за которого не так давно собиралась выйти замуж, и гнев переполнял ей сердце. Неделю назад она слишком была потрясена открывшейся правдой, чтобы должным образом осознать предательство Коулдена. Но с тех пор у нее было довольно времени, чтобы оценить, что сделал этот человек. И гнев, обуревавший ее, грозил вырваться наружу. Да как он смеет вмешиваться в их разговор?! Как смеет улыбаться так самодовольно?!
Коул засмеялся, и Кэтрин передернуло от его смеха.
- Отправляйся домой, Доминик. Ищи своего отца, которого ты никогда не найдешь. Мой отец не любил тебя, и твоему настоящему отцу ты тоже не нужен. Придется тебе жить так, бастард.
Ларисса пристально взглянула на старшего сына:
- Коулден, перестань! Довольно!
Кэтрин в изумлении уставилась на свекровь. И это все, что она собирается сказать своему старшему сыну? Ярость охватила ее. Она уже ненавидела Коулдена за то зло, которое он причинил ей и ее мужу. Сколько раз он, должно быть, попрекал младшего брата его происхождением! И он нарочно не подпускал его к Лэнсинг-Скверу, пока обстоятельства не вынудили его пойти на сделку. Это из-за него в уголках рта у Доминика залегли горькие складки.
- Да как ты смеешь?! - услышала вдруг Кэтрин свой собственный голос, хотя и негромкий, но в тишине гостиной прозвучавший как гром. - Как ты смеешь так разговаривать с Домиником?!
Коул вздрогнул - как если бы только сейчас заметил ее присутствие. И сразу же самодовольное выражение исчезло с его лица, сменившись улыбкой фальшивого участия. Кэтрин едва устояла на ногах, только сейчас она до конца поняла, насколько ошибалась в этом человеке.
Всю свою жизнь Кэтрин боялась, что любовь ослепит ее, и она не будет видеть ни недостатков своего мужа, ни его предательства. Потому-то она и приняла решение устроить свою супружескую жизнь так, чтобы в ней не было места ни страсти, ни любви.
Но по иронии судьбы она выбрала себе в мужья человека, хуже которого и сыскать было бы трудно. Она все-таки была ослеплена, но вовсе не любовью, а маской, которую носил Коулден. Маской, обещавшей покой и надежность.
Но надежным оказался как раз Доминик. Он был ей опорой с того самого момента, как они произнесли супружеские обеты перед алтарем. Да, он обманывал ее, но ни разу не попытался играть на струнах ее сердца. Или использовать в своих целях ее страхи.
Мысль эта поразила ее. Она перевела взгляд на мужа. Тут Коул наконец взял себя в руки и шагнул вперед:
- Кэтрин, прости меня. Прости за то, что я обманывал тебя, и за то, что навязал тебе своего брата. Если бы все можно было исправить, отменить…
Кэтрин расправила плечи и взяла мужа под руку.
- Если бы все можно было отменить, я ничего не стала бы менять, - заявила она. - Каждый божий день я благодарю судьбу за то, что тебе не удалось, как ты выражаешься, навязаться на мою шею. Потому что здесь только один бастард - это ты. А Доминик просто стал жертвой своего семейства, которое скрывает от него правду. - Она бросила на Коула уничтожающий взгляд, а потом и на Лариссу.
Когда Кэтрин перевела взгляд на Доминика, то увидела, что муж потрясен, что в глазах его ясно читаются и благодарность, и нежность.
Но все-таки не любовь.
Он смерил брата и мать презрительным взглядом.
- Мне следовало знать, что мира в этом доме не найти. Я никогда не знал здесь мира. Больше я никогда сюда не приеду. А ты, Коулден, наслаждайся тем, что ты сумел захватить ложью и предательством. И пожинай, что посеял. - Немного помедлив, Доминик продолжал: - Потому как больше я тебя никогда выручать не стану. А ты, мама, - выражение его лица чуть смягчилось, когда он обратился к матери, - храни свои тайны. Я не понимаю, почему ты так упорствуешь, но поступай как знаешь. Судя по всему, ты даже вида моего не переносишь, поэтому я никогда больше не стану тебя тревожить. Теперь моя семья - одна только Джулия. - Он улыбнулся Кэтрин и добавил: - И моя жена.
Ларисса вздрогнула, будто сын ее ударил, однако промолчала. Доминик и Кэтрин направились к двери.
- Подожди, - неожиданно сказала Ларисса.
Доминик остановился, обернулся. И Кэтрин почувствовала, как муж дрожит от волнения.
- Да, слушаю.
- Я хотела бы… Если бы я считала, что сведения эти послужат тебе во благо…
Плечи Доминика поникли, но он тут же заставил себя выпрямиться.
- Да, мама. Ты это уже говорила.
Хотя Доминик вышел из гостиной матери с достойным и даже гордым видом, по выражению его серых глаз Кэтрин поняла, каким ударом оказался для него этот разговор. Как же она гордилась мужем! Он ушел с высоко поднятой головой. Жаль только, что без ответов. Все в той же неопределенности.
Когда они забрались в карету, Доминик сразу же устроился в углу и тяжело вздохнул. Впервые она видела на лице мужа такое выражение - он выглядел побежденным, словно все терзания и тревоги, накопившиеся за многие годы, вдруг разом навалились на него. Так на него подействовал этот разговор.
Он в последний раз предложил матери удовлетворить его справедливую просьбу. Кэтрин была уверена, что Ларисса пойдет сыну навстречу. Ей и в голову не приходило, что мать способна наотрез отказать сыну. И теперь Доминик считает, что поиски его не приведут ни к чему. По крайней мере, они закончатся совсем не так, как он мечтал долгие годы.
Она протянула руку и коснулась его щеки. Он улыбнулся, но глаза его по-прежнему были пустыми.
- Ах, Доминик, мне так жаль, что не вышло, - прошептала она. Ей очень хотелось как-нибудь утешить мужа, но как? Только один ответ приходил ей на ум: следовало подарить Доминику то, что она, как ей казалось, подарить не могла. Свое прощение и свое сердце.
Глава 17
Кэтрин со вздохом положила ложку. Она и крошки не могла проглотить, так ее тошнило. И ужасно кружилась голова.
Муж, судя по его виду, чувствовал себя немногим лучше. Он не проронил почти ни слова с тех пор, как они расстались с его матерью и братом после безобразной сцены. Всю дорогу он сидел в карете молча, углубившись в себя, сидел, раздавленный переживаниями. И сейчас, в гостинице - в той самой, в которой они провели первую брачную ночь, - он был так же подавлен.
Кэтрин так много хотелось сказать ему, но она решила помалкивать. Она вообще не хотела распространяться о сегодняшней семейной сцене, пока они не окажутся одни. Какие утешения, когда все время кто-то чужой входит и выходит? Ей хотелось отвлечь Доминика, заставить его забыться.
Он вдруг бросил на нее пристальный взгляд - будто только сейчас осознал, что за столом сидит не один.
- Ты почти ничего не съела, - сказал он, и голос его прозвучал слишком резко в тишине комнаты (хотя в гостинице были и другие постояльцы, все они уже пообедали).
Она ласково улыбнулась мужу:
- Я не голодна. И очень устала. День выдался не из легких.
Он нахмурился:
- Да, верно. Прости. Прокатились мы зря.
Ей ужасно хотелось прикоснуться к мужу, чтобы отвлечь его от тяжелых мыслей о сегодняшней неприятной сцене и о неопределенном будущем. Некоторое время Кэтрин боролась с этим желанием, затем все же поддалась. Взяв мужа за руку, она сказала:
- Но мы все-таки попытались…
Какое-то время он молча смотрел на их переплетенные пальцы. Затем поднял взгляд на ее лицо и посмотрел на нее с тем непостижимым выражением, от которого ее бросало в жар. Откашлявшись, он проговорил:
- Пора идти наверх, в наш номер. Как ты верно заметила, день был не из легких. Нам обоим не помешает отдохнуть. - Он словно находился где-то очень далеко. - Завтра мы будем уже в Лэнсинг-Сквере, и тогда… Я не знаю…
Она кивнула, предвкушая, как будет утешать мужа, когда они останутся наедине. Она предложит ему свое тело. И свое сердце - даже если он не догадается, какой дар ему вручают.
- Хорошо, Доминик.
Жена хозяина, запомнившая Доминика и Кэтрин с прошлой остановки в гостинице, похоже, почувствовала, что постояльцы не в настроении, поэтому почти ни слова не сказала, провожая их в номер. Но все же не удержалась от улыбки, распахивая перед ними дверь комнаты.
- Я подумала, что стоит поселить вас в тот же самый номер, мистер и миссис Мэллори. Как будто у вас второе свадебное путешествие.
Кэтрин залилась румянцем при воспоминании о своем первом свадебном путешествии. А Доминик почти не обратил внимания на слова хозяйки и молча вошел в номер.
- Благодарю вас, - сказала Кэтрин, не желая обижать хозяйку. - Комната просто замечательная. Мы очень рады, что будем ночевать именно здесь.
Хозяйка покосилась на Доминика, потом спросила шепотом:
- Может, вам еще что-нибудь понадобится?
Кэтрин покачала головой:
- Нет, спасибо. Доброй ночи.
Она прикрыла за хозяйкой дверь и обернулась к мужу. Доминик снял сюртук и уселся в кресло у камина. В отблесках пламени глаза его казались еще более грустными.
Кэтрин тихонько вздохнула и медленно приблизилась к мужу. Встав у него за спиной, она принялась массировать его плечи и шею. Доминик запрокинул голову и издал тихий стон.
- Хорошо так? - спросила она.
- Мм… замечательно.
Она продолжала массировать плечи мужа. Постепенно тело Доминика стало расслабляться, а дыхание стало спокойным и ровным. Она уже даже подумала, что он заснул прямо в кресле. Но тут он вдруг окликнул ее:
- Кэт…
Она тихо отозвалась:
- Да, слушаю.
- Я в некотором замешательстве, Кэт. Ты уже неплохо знаешь моих родственников, а я совсем ничего не знаю о твоих родителях. Может, расскажешь?
Кэтрин колебалась. Она собиралась отдать мужу всю себя в эту ночь, но ей хотелось утешить его в постели. А рассказывать ему о себе… К этому она была не готова, хотя ей давно уже хотелось рассказать Доминику о своей семье.
- Позволь, сначала я спрошу тебя кое о чем.
Шея его под ее пальцами сразу напряглась. Кэтрин же сделала глубокий вдох и спросила:
- Сара намекала не раз и не два, что у вас с ней был роман. Это правда?
Кэтрин в ожидании ответа затаила дыхание. Доминик довольно долго молчал, потом заговорил:
- Когда Коул только женился на Саре, она показалась мне очень красивой. А она… Видишь ли, это ее основная черта характера… Сара любила всегда находиться в центре внимания. И она быстро замечала, когда кто-то из мужчин начинал интересоваться ею. Я был не хуже других. Она флиртовала со мной.
Кэтрин в досаде сказала:
- Да, Сара действительно красива. В этом ей не откажешь.
Плечи Доминика снова напряглись.
- Признаюсь, что тоже флиртовал с ней, хотя это был самый обычный и невинный флирт. Я сильно недолюбливаю Коулдена, однако всерьез преследовать его жену не стал бы. К тому же, хотя их супружеская жизнь не задалась с самого начала, я почему-то был уверен, что и Сара не станет заводить со мной серьезного романа. Пока в один прекрасный день - вернее, ночь - она не заявилась в мою спальню. Она забралась ко мне в постель, и я поцеловал ее один раз. Но тут же сообразил, что не испытываю желания заводить отношения с женщиной, которая выходит за одного брата, а в любовники берет другого.
Острая боль пронзила сердце Кэтрин.
- Что произошло потом?
- Когда я отверг ее ласки и попросил покинуть мою спальню, она страшно разозлилась и, по обыкновению, стала браниться. Тогда я встал, открыл перед ней дверь… и увидел, что за дверью стоит Коулден.
Кэтрин поежилась. Нетрудно было представить, какая сцена последовала. И наверняка Сара Мэллори не преминула подлить масла в огонь, чтобы скандал между братьями стал еще отвратительнее.
Доминик кивнул, как бы угадав ее мысль.
- Ну а остальное ты легко можешь домыслить сама. Коул вообразил, что все самое худшее уже произошло. И немудрено. В конце концов, он застал свою полуобнаженную жену в постели брата. А она даже не выразила особого удивления, когда он застал нас. Тогда-то я понял, что настороженность, с которой я инстинктивно отнесся к этой женщине, была вполне оправданна. Полагаю, она нарочно все устроила так, чтобы Коул застал нас.
- Но зачем? - удивилась Кэтрин. Это была какая-то немыслимо жестокая шутка.
Он пожал плечами:
- Я сам над этим задумывался не раз. Сначала я решил, что то была просто мелкая месть с ее стороны. Что она разозлилась из-за какого-нибудь романа самого Коулдена. Но теперь, когда выяснилось, что замысел отправить жену в Европу и объявить о ее смерти принадлежал именно Коулдену, я начинаю думать, что таким образом Сара желала напоследок насолить мужу.
Кэтрин почувствовала необыкновенное облегчение. Значит, с Сарой у ее мужа почти ничего не было - один поцелуй, от которого он даже не получил удовольствия. Только сейчас она поняла, как тревожила ее мысль о том, что Сара с Домиником когда-то были любовниками.
- Так ты спрашивал про моих родителей?
Он оглянулся на нее и кивнул.
Она набрала в грудь побольше воздуха. Никогда еще она никому не рассказывала о своих родителях. Это была ее тайна. Тайна, которую она хранила всю жизнь…
- Мои родители… Их поженили родственники, но моя мать с юности была влюблена в моего отца. И она искренне верила, что может заставить мужа отвечать ей взаимностью. Даже когда он доказал, что любви ее недостоин.
Кэтрин ненадолго умолкла. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы Доминик почувствовал себя виноватым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я