Брал кабину тут, цена того стоит 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Прости.Ее голос прервал поток его мыслей, и Питер снова взглянул на Эмили:– Но за что ты просишь прощения?– За то, что неправильно повела себя, когда узнала, что ты и твои товарищи воры. У меня нет права осуждать других людей, к тому же вы были так добры ко мне.Питер криво усмехнулся:– Не расстраивайся. Тебе просто никогда не приходилось иметь дело с ворами.– Это правда.– Ты убежала из дома?– Можно и так сказать. Хотя у меня такое чувство, что свой дом я потеряла уже очень давно.– Что ты имеешь в виду?Вопрос Питера привел Эмили в замешательство. Он проявлял явный интерес к ее семье и, по всей видимости, хотел знать, что же заставило ее покинуть дом. Многое ли можно ему сказать? Если он узнает, что она дочь графа, то и отношение к ней тут же изменится. Но она испытывала неодолимую потребность поделиться с кем-нибудь своими тайными мыслями.Выпрямив спину, она снова посмотрела Питеру в глаза.– Несколько месяцев назад в аварии погиб мой отец, и брат вернулся из-за границы домой.– И?..– Мы очень давно не виделись. Он гораздо старше меня, и восемь лет назад после смерти матери ему пришлось покинуть родительский дом. Мне тогда только исполнилось шесть лет. А теперь с его возвращением все изменилось.Питер слушал с явным интересом.– Что же именно стало другим?– Отец никогда мной особенно не интересовался, у него была своя жизнь. И я уже привыкла сама заботиться о себе. А потом появился Тристан и стал указывать мне, что и как делать. Он считает, что лучше всех знает, что именно мне нужно, хотя совсем не понимает меня.– Он жестоко обращался с тобой? Бил тебя?Эмили изумленно посмотрела на Питера:Нет, конечно! Он никогда бы не поднял на меня руку!В таком случае никакой проблемы не существует. Расскажи ему о своих чувствах.Я пыталась, но он не слушает. Вместо того чтобы просто поговорить со мной, он тратит время на поиски гувернанток дня меня. А я вполне могу позаботиться о себе сама.Эмили подробно рассказала Питеру о веренице гувернанток, которых брат нанимал для нее, и о том, какими методами она избавлялась от их услуг. Питер, не прерывая, слушал ее, и Эмили вдруг испытала странное чувство вины, незнакомое ей раньше. Возможно, порой она заходила слишком далеко, осторожно заметила Эмили, вспомнив, какой шок испытала миссис Питершэм, обнаружив в своей постели змею. Ей вовсе не хотелось пугать несчастную женщину до полусмерти, но,разумеется, Тристан имел полное право сердиться, но как еще она могла достучаться до брата, как могла объяснить ему свои чувства? Воз можно, только теперь, когда она попала в беду, Тристан и заметил ее существование. Он был всегда таким далеким, отстраненным, занятым своими личными проблемами...– И без всяких объяснений понятно, что мой брат не слишком счастлив со мной, – сделала вывод Эмили. – После моей выходки с миссис Питершэм он запер меня в комнате, как ребенка. Он даже не захотел выслушать каких-либо объяснений.Она тряхнула головой и посмотрела на свои руки.– Мне казалось, что если я уйду из дома, он поймет, что я сама могу решать свои проблемы. Но на самом деле оказалось, что я только сумела попасть в беду. А Тристан, вероятно, даже обрадовался тому, что я исчезла из его жизни. Ведь для него я была всего лишь неприятной обязанностью.– Ты так и не простила его за то, что он когда-то оставил тебя.Проницательность Питера удивила ее. Да, она не могла простить брату именно этого. В памяти Эмили снова всплыла картина далекого прошлого. Вот она стоит у окна, Тристан собирается сесть в карету, оборачивается, смотрит на ее окно... У нее защипано глаза и потекли слезы. Он отворачивается, уезжает. А она остается. Одна...Эмили снова тряхнула головой, пытаясь освободиться от мрачных воспоминаний.– Да, я не могу простить ему этого. Но теперь слишком поздно уже для всего. Я не нуждаюсь в нем больше. – Она огляделась вокруг. – Впрочем, он может со мной не согласиться, если узнает, в какую беду я попала.– О, ты еще не успела сделать всего, что могла!Эмили почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, она уже была готова обрушить свой гнев на Питера, как вдруг заметила озорные огоньки в его глазах и поняла, что он подтрунивает над ней.– Я уже сказал тебе раньше, – продолжил Питер, – что ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. У нас никогда не было девчонок в шайке.Эмили смущенно улыбнулась. Питер был так добр к ней! Ведь он мог просто отправить ее обратно на улицу, чтобы не подвергать своих товарищей и себя риску. Но он не сделал этого. И еще он внимательно, не осуждая и не насмехаясь над ней, выслушал ее, хотя все неприятности в ее жизни выглядели сейчас несущественными и мелкими в сравнении с той нищетой и голодом, которые царили в стенах этого дома.– А теперь твоя очередь, Питер, – сказала она.– Что ты имеешь в виду?– Ты еще ничего не рассказал мне о себе. У тебя есть дом? А семья?Он угрюмо нахмурился, взгляд его сделался напряженным.– Мой дом здесь, а моя шайка и есть моя семья. Ни кто другой мне не нужен.Он не собирался обсуждать с Эмили свое прошлое. Его профиль показался ей сейчас резким и жестким. Видимо, эта тема причиняет ему боль. Что ж, она поговорите ним о чем-нибудь еще...– А как ты научился?..– Воровать? Очень просто. Идешь по улице зимой, без теплой одежды, голодный, и знаешь, что у тебя нет дома, что тебе некуда идти... Если захочешь выжить, то научишься и воровать, и бесшумно ходить, и быть очень расторопным.– И у тебя получается?Питер посмотрел на Эмили, его глаза стали вдруг очень грустными.– Я бы сказал, что да, – прошептал он и слегка наклонился к ней. Эмили вдруг почувствовала, как сильно забилось ее сердце. – Ты разве этого не заметила?Он протянул к ней руку и раскрыл ладонь, Эмили опустила глаза и увидела... свою голубую ленту.Удивленно вскрикнув, она опустила руку в карман своего плаща, куда прошлой ночью положила соскочившую с волос ленту.– Но как ты?.. Как тебе удалось ее вытащить? – уголок его рта чуть приподнялся.– О, тут есть одна маленькая хитрость, которую стоит запомнить. Никогда не следует торопиться. Нужно точно рассчитать момент, когда пришло время пускать в дело пальцы. Многие люди даже не подозревают о том, что воровство – это своеобразное искусство.Эмили взяла у него свою ленту и стала наматывать ее на палец, размышляя о словах Питера. Разумеется, сначала, когда она узнала о том, что попала в воровской притон, она испытала настоящий шок; но теперь эта мысль уже не казалась ей столь отталкивающей. Эмили стало любопытно. Может, и ей...– Как ты думаешь, – робко заговорила она, – смогла бы я... Мог бы ты научить меня?– Научить тебя?– Да. Воровать.Питер в изумлении посмотрел на Эмили.– Мне эта идея не кажется слишком уж привлекательной.– Но почему?– Мне не хочется пачкать тебя этим. Развращать твой белоснежный мозг.– Что? Белоснежный мозг? – Она так громко рассмеялась, что другие мальчики, сидевшие у камина, обернулись и удивленно уставились на Эмили. – Я не такая уж неженка, как ты вообразил. – Она опустила глаза и осторожно дотронулась до его руки. – Прошу тебя, Питер. Яхочу остаться здесь, и, следовательно, должна сама заработать себе на кусок хлеба. Я не хочу быть никому обузой.Нежный румянец покрыл скулы Питера, его пальцы стали теребить край одеяла Эмили.– Ты не обуза, – тихо проговорил он.– Спасибо тебе, что ты так говоришь, но ведь это очевидно: лишний рот надо тоже чем-то кормить. Никто не знает, как долго я пробуду у вас. Ты говоришь, что воровство – это искусство, а я умею ценить мастерство. Ну же, покажи мне.Питер снова заглянул ей в глаза, а потом коротко кивнул:– Да, пожалуй, будет лучше, если ты чем-нибудь займешься, а то... Что ж, завтра пойдешь со мной. Только тебе придется переодеться. Ты и Нат примерно одного роста. Можешь взять что-нибудь у него.– Хочешь сказать, что мне лучше надеть мальчишечью одежду?– Г-м... Думаешь, могут возникнуть проблемы?Эмили упрямо вскинула голову:– Какие еще проблемы?– Хорошо. А сейчас нам лучше лечь спать. Нам завтра надо проснуться очень рано, если мы отправляемся на дело.Ее желудок громко заурчал. Она действительно собирается сделать это! Она научится воровать и обчищать карманы добропорядочных лондонцев! С одной стороны, сама мысль об этом казалась Эмили отвратительной, и ей было страшно, но с другой – она чувствовала возбуждение, так как ее ждал новый поворот в жизни, ей предстояло захватывающее приключение. Разумеется, Тристан пришел бы в ужас от того, что она задумала, но предвкушение чего-то неизведанного, абсолютно нового приводило Эмили в трепет.Питер поднялся с тюфяка и посмотрел на мальчишек, затем громко скомандовал:– Пора спать, парни.Кое-кто из мальчишек недовольно заворчал. Но как бы то ни было, они поднялись и стали разбредаться по тюфякам.Эмили завернулась в плащ и устроилась поудобнее на матрасе. Она уже начала засыпать, когда вдруг над ее ухом послышался тихий голосок:– Мисс Ангел, не прочитаете ли вы нам перед сном какую-нибудь историю? Только одну...Эмили открыла глаза и увидела стоящего перед ней Бенджи. Он умоляюще заглядывал ей в глаза и с нежностью прижимал к груди книгу.Она вопросительно посмотрела на Питера, но тот лишь пожал плечами, словно говоря, что оставляет решение за ней. У Бенджи в глазах светились мольба и надежда, и отказать ему было просто невозможно.– Конечно, Бенджи, – сказала она. – Давай сюда книгу и садись рядом.Его лицо просияло, и он тут же устроился на матрасе рядом с Эмили. В это время к ним подошел со свечой Нат. Другие мальчики тоже осторожно стали подтягиваться к ним, чтобы послушать историю. Когда Эмили начала читать, то вдруг исчезла окружавшая их убогая обстановка, затихли вдали пьяные крики, отступило чувство голода. ГЛАВА 12 Ночь уже накинула свое бархатное покрывало на крыши домов, когда карета леди Родерби снова покатилась по улицам Тотхилл-Филдз.Дейрдре оторвала взгляд от проплывающих за окном угрюмых строений и посмотрела на своего спутника. С того момента, как они вышли из дома Маклинов, Тристан был задумчив, лицо его сделалось отчужденным и далеким. Любой на его месте вел бы себя так же, решила виконтесса. Есть отчего прийти в отчаяние, когда за твоей сестрой охотится убийца.Дейрдре пришлось пустить в ход все аргументы, чтобы убедить Тристана не обращаться в полицию. И лишь опасение, что его поход на Боу-стрит может обернуться еще большими неприятностями для Эмили, заставило графа остановиться. Хотя Дейрдре стала убеждать лорда Эллингтона в том, что у нее есть новый план действий, она сама уже начала сомневаться в успешном завершении поисков. Разумеется, Доджер Дэн любил ее по-своему, но все же виконтесса не могла рассчитывать, что он непременно станет им помогать. Никаких гарантий в этом деле не существовало.Вторую половину дня они провели так же, как и первую. Бродили по магазинчикам и лавкам и расспрашивали всех о девочке со светлыми волосами и фиалковыми глазами. Они пытались выведать, почему Барнаби Флинт искал Эмили. Но никто не хотел говорить на эту тему. И хотя Флинт обещал солидное вознаграждение за сведения о местонахождении девушки, ни владельцы лавок, ни продавцы, ни уличные мальчишки не могли дать вразумительного ответа, по какой причине главарь банды пытался найти Эмили.Тристан все больше мрачнел. А когда они заехали в дом виконтессы, чтобы перекусить и обдумать план дальнейших действий, граф погрузился в ледяное молчание. Чуть позже Тристану передали сообщение от его людей, которые вели поиски в Тотхилл-Филдз. Пока никому не удалось выйти на след Эмили.Дейрдре посмотрела на него. Тристан сидел, отвернувшись к окну. На фоне темного неба четко вырисовывался его жесткий неподвижный профиль, и сердце виконтессы защемило от жалости к этому почти незнакомому человеку.Он пытался скрыть свое отчаяние под маской мужественной собранности, но Дейрдре понимала, что это всего лишь фасад, за которым прячется нежное и заботливое сердце. Кровь бросилась ей в лицо, когда она вспомнила о своем утреннем поведении. Она не могла простить себе своей холодности, но высказывания графа о жителях Тотхилл-Филдз, полные презрительного высокомерия, заставили ее отвечать резко и грубо. Господи, как же она вульгарна! Сказать, что она надерет ему задницу! Дейрдре не позволяла себе таких выражений, с тех пор как переселилась в дом Найджела.– Куда мы идем?Это был единственный вопрос, который задавал себе Тристан последние полчаса. От неожиданности Дейрдре растерялась и ответила не сразу.– Доджер Дэн держит в Тотхилл-Филдз клуб, где каждую неделю проходят боксерские бои. Он и сам бывший боксер, а теперь устраивает зрелища для публики.– Полагаю, на боксеров делаются денежные ставки...– Именно так.– Объясните мне, пожалуйста, каким образом этот джентльмен может помочь нам.– У Дэна есть люди, собирающие сведения определенного рода, которые он в дальнейшем использует в своих целях. Если поощрить немного этих сыщиков... Скорее всего, именно человек из окружения Доджера Дэна поможет нам выяснить, почему Флинт разыскивает Эмили.– И в какую сумму мне обойдется это поощрение? – насмешливо поинтересовался граф.Дейрдре прищурила, глаза:– Полагаю, в данном случае нас устроит любая цена, ведь речь идет о жизни Эмили.Тристан замолчал.Дейрдре снова отвернулась к окну, они уже почти убрались до клуба Дэна. Если Дэн не пожелает им помочь, размышляла виконтесса, то никакие деньги не заставят его раскрыть рот. А скорее всего он не захочет ничего говорить им. Доджер Дэн старается держаться подальше от Барнаби Флинта, и искушать судьбу ему ни к чему. Но Дейрдре надеялась, что их долгое знакомство и дружеские отношения сыграют свою роль и Дэн пойдет ей навстречу.Карета остановилась у небольшого серого здания, зажатого между полуразрушенными складами и торговым павильоном с заколоченными окнами. Тристан спрыгнул наземлю, чтобы помочь Дейрдре выйти из экипажа. Но она вдруг положила руку ему на плечо и сказала:– Будет лучше, если вы подождете меня здесь.Тристан с удивлением посмотрел на нее:– Прошу прощения?– Дэн не доверяет незнакомцам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я