https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/Rossiya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

К окружающим осталась лишь ненависть - и с каждым новым провалом она становилась все сильнее. -Прости, - шептал Рамена в полумраке своего убежища, - из меня получился плохой убийца, такой плохой... Но Ворон не отвечал. Может быть, он покинул его насовсем? Когда пришла эта мысль, Дмитрий тихонько завыл. Только не насовсем, нет, не может птица тьмы бросить верного своего слугу среди тупых и обреченных на закланье людей! Только не сейчас! Еще он посылал проклятья судьбе, что с упорством дегенерата ставила на его пути препоны. О, если бы он мог добраться до нее, до этой метафизической пряхи. О, с каким бы удовольствием он вырвал бы у нее нить своей жизни, и задушил бы стерву-судьбу, несколько раз, обмотав нить вокруг ее шеи! Рамена плакал и одновременно скрежетал дико зубами. Со стороны это выглядело страшно, но одновременно как-то жалко. В конце концов черный экспресс безумия брата Рамены следовал без остановок и уносил его все дальше в серые пределы. В конце концов ворон вернулся. Но не просто так, а с новым заданием. Всетаки последняя неудача разозлила его, потому что мягко паря за окном Дмитриевой квартиры он сильно утратил четкие птичьи очертания, временами вовсе превращаясь в колышущийся сгусток мрака. Одни только глаза горели как прежде - единственная не поддавшаяся изменениям деталь. Темную фигуру словно трепал дикий безумный вихрь, хотя Рамена мог в этом поклясться, за окном стояло почти полное безветрие. "Следующая цель будет легче" - сказал Ворон - "Так, что даже ты сможешь добраться до нее без особых проблем. Этот человек, он отвержен всеми, и даже это человеческое глупое стадо изгнало его из своих рядов. У него нет дома, нет семьи и друзей. Когда он умрет, о нем никто и не вспомнит". Рамена кивнул, соглашаясь - такое его устраивало. Надо сказать, это куда лучше, чем отлавливать по детским садам больных шизофренией детей. И он вышел на очередное задание. Забавно, Дмитрий Пономаренко, сказал он себе, в конце концов ты стал наемным убийцей. Вот только бы еще были ясны цели его потустороннего нанимателя. Очередная жертва была стреляным воробьем. Никогда не ночевала на одном месте, все время перемещалась и была на взводе. Видимо кто-то уже успел пощипать этому человеку перышки, а заодно раз и навсегда приучил к бдительности. Ворон дал направление - пяток мест, где на дичь можно наткнуться скорее всего. Одно из таких, старый облупленный дом за рекой, Рамена уже посетил. В подъезде строения пахло как в общественном сортире в котором об уборке забыли лет пять назад. Лестница была залита непонятной жидкостью и испещрена следами. Но тут спали Рамена нашел на самой верхней площадке ворох старой одежды и мятые газеты. Спали в эту или прошлую ночь. Поворошив носком ботинка это подобие кровати, Дмитрий скривился от омерзения, от тряпья пер мощный животный запах, словно здесь ночевал не одинокий, пусть и не мывшийся давно человек, а прайд африканских львов, с тушей задранной антилопы заодно. Неожиданно в гулкой тишине подъезда заскрежетал замок, и на площадке чуть ниже приоткрылась одна из дверей - еще старая, картонная, тоскливого коричневого цвета. Пожилая женщина выглядящая стопроцентной домохозяйкой с некоторой опаской глянула на Рамену, и тут же выдала вопрос: -Вам что ни будь тут нужно, молодой человек? -"Следят", - подумал Рамена, - "Боятся..." - Нужно, - сказал он вслух, - Я из дератификационной службы, мы тут выясняем очаги антисанитарии. -Из дератифа... это что? - сказала тетка, убавив однако свой напор. Если службы, то ее дело проследить, но не вмешиваться.
-Крыс выводим, - любезно просветил ее Рамена, - а они, знаете, ли любят вот такие скопления мусора. - Он сделал паузу, и спросил как бы между прочим Вы случаем не видели, кто спал в этом тряпье? -Бомж, кто же еще, - презрительно сказала тетка, отразив на грубоватом своем лице сколь омерзительны ей эти отбросы общества. Дмитрий покивал сочувственно, внимательно разглядывая груду тряпья, спросил: -А когда? -Вчера, - отрезала тетка, - я еще к Виталию Степановичу ходила на третий этаж. Виталий Степанович бывший штангист, он у нас за порядком следит. Хотела ему сказать, чтобы он прогнал... этого, но он как назло в тот вечер с температурой слег. А сама я подойти, сказать, побоялась. -Почему? - удивился Рамена. -Так это, - сказала домохозяйка, - он страшный был такой. Огромный, метра под два, волосатый как кавказец. Нет, он волосатый был, как горилла, я думала люди вообще такими не бывают! Вот это уже Рамену удивило. Судя по описаниям Ворона, нынешний клиент хоть и был человеком опустившимся и заросшим, но габаритами особыми не отличался. Да и шерсти на нем вроде особой не было. -Да вы понюхайте как пахнет то, а?! - разошлась домоуправительница - чисто зверь какой лежал! Вы уж доложите своему начальству, чтобы таких отлавливали и в отстойник местный свозили! Ну житья же нет! -Не он, - сказал Рамена-нулла. -Что?! - спросила домохозяйка все еще на повышенных тонах, но слуга Ворона уже почти бегом спускался по лестнице. Странно, Птица тьмы говорила, что в городе остался всего один бездомный. Может кто из жильцов это был? Перебрал, да и не смог доползти до квартиры. Пономаренко особо над этим не раздумывал. Задача усложнилась, но все еще была выполнимой. Он посетил еще пару ухоронок своего беглеца, обе в разных краях города. Одна, в парующей и туберкулезной канализации была давно оставлена, хотя по некоторым признакам можно было определить, что там жили около месяца назад, а вторая в заброшенном корпусе бывшей городской больницы была обитаема. Но опять не тем. Мощный, выворачивающий наизнанку запах ясно указывал на волосатого, да и обретающийся возле вконец опустившийся алкоголик с кривой улыбкой рассказал Рамене, что сюда почти каждую ночь заходит снежный человек. -Йееттиии... - смачно и с явным удовольствием произнес этот гордый представитель рода хомо-абстинентус, и обрисовал руками корявый силуэт якобы видимый им ночью. На лежке нового, покрытого шерстью пришельца было удивительно неопрятно, и даже слегка скривившись от отвращения Дмитрий нашел в темном углу кучку изжеванных до состояния фарша костей с остатками мяса, которое судя по всему было уже слегка протухшим еще в начале трапезы. Крысы тут тоже были - висели себе в ряд за хвостики на тонкой рыболовной лески. Ищущий общения ханурик, который увязался за Раменой ткнул в висящих корявым пятнистым пальцем и заплетающимся языком вымолвил: -Вот тебе противно, а некоторые их на закуску едят. Содрогаясь от омерзения и стыда за весь человеческий род брат Рамена поспешно покинул это место. Потом он все-таки нашел что искал - сначала в крошечной хибарке на насосной станции обнаружилась лежка не принадлежащая волосатому, и еще совсем теплая. Клиент успел уйти минут за тридцать, до того, как сюда заявился брат Рамена. Здесь же обнаружилась упаковка супа быстрого приготовления и дымящееся кострище. Сосуд, в котором готовили суп, видимо уволокли с собой. И уже на подходе к следующему указанному месту, Пономаренко уже чувствовал - жертва прячется там. Надо сказать, что беглец был умен, и потому устроил сегодняшнюю ночевку очень мудрым образом, обосновавшись на пустующей лодочной станции. В свое время здесь, на этом земляном пятачке левого берега было людно. Горожане воскресным днем приходили сюда, чтобы взять одну из цветастых ярко-синих лодок, лежащих перевернутыми на земле как выкинутые на сушу дельфины, и прокатиться по Мелочевке, неторопливо осматривая пологие берега и взмахивая рукой в ответ на крики купающихся. Приходили всей семьей, и некоторые вместо лодок брали гидроциклы с кислотно-желтыми поплавками и отчаливали на нем, чувствуя себя маленьким пароходом. Тогда вода в реке была еще чистой, и из неторопливо плывущей вниз по течению лодки можно было увидеть морщинистой песчаное дно, да стайку серебристых рыбок в толще воды. Теперь станция захирела, кто знает почему? Сказался ли недостаток финансирования, или облезлые спины изношенных лодок уже не привлекали внимания? Вытоптанная земля у реки заросла буйной травой, в которой утопала хибара сторожа, дырявые остатки лодок печально высовывали свои облезлые костяки из сарая, где они хранились, и ветер проносясь сквозь них завывал дико и печально. Тут и там валялся гнилой брезент, и весла были выставлены под рахитичный навес как частокол ружей. Их никто не брал - за все время исчезло только два или три. В сарае то и обреталась ныне цель. Очень удобно, хлипкое строение открытое с двух сторон, и одному все входы уже не перекрыть. А от ветра можно спрятаться в одну из лодок, благо их там с десяток. Из одного торца сарая вырывался слабый сизый дымок, похожий на очень разреженную версию птицы счастья. -"Там" - подумал Рамена - "Еду печет". Главное не вспугнуть. Растерявший июльское тепло ветер лихо вился среди остовов лодок, свистел и скрипел в них на все лады. Рамена поднял голову, на поблекшем до белесо-серебристого оттенка небе быстро неслись черные лохматые облака, каждое из которых напоминало сорвавшегося с поводка черного терьера, вот только вряд ли обладало весельем свойственным этой породе. Сбоку виднелась хибарка сторожа, дверь ее была закрыта висячим замком, толстый слой грязи на котором указывал на то, что не открывали его довольно давно, да и вообще вряд ли сейчас можно было его открыть. Однако местные маргиналы нашли обходной путь - окна домика зияли пустыми рамами, без единого стекла. Не было стекол и на земле перед избушкой, а плотно утоптанная тропинка указывала на то, что незваные гости появляются тут достаточно регулярно. От сторожки к границе свинцово серой воды спускалась узкая каменная лесенка. На последней ступеньке, куда с монотонной регулярностью ударялась низкая рябь убогое подобие волн - валялась расколотая на две одинаковые части бутылка "Пьяной лавочки" своей аляповатой этикеткой глядя прямо вы небо. Ветер трепал ее и пытался оторвать, но труд его был далек от завершения. Рамена сделал шаг вперед, бесшумно, как призрак, казалось даже одежда его не колыхается и остановился от неприятного ощущения. На него кто-то смотрел, смотрел с ненавистью и возможно жаждал его крови. Взгляд этот мерзким слизняком ползал по спине, буравил, словно хотел прожечь эту тонкую нежную кожу и добраться до внутренностей, до костяка. Секунду назад его не было, в этом Пономаренко мог поклясться. Только ветер, тучи, унылый берег, да он Рамена, в ожидании жертвы. Слуга Ворона замер неподвижно и сделал вид, что любуется рекой. Было чем любоваться, по ней как раз плыл живописный плот, состоящий из густо облепленный ряской шины с яркой надписью "goodyear", двух похожих на замороженных червей коряг, да солдатского кирзового сапога, всего в белесой плесени. Капитаном этой речной "Куин Мэри" была мелкая речная чайка, что с истинно королевским величием восседала поверх плывущего мусора. Медленно скользя взглядом по речной глади, Дмитрий стал поворачивать голову, так, словно между прочим, чтобы этот непонятный тип со взглядом снайпера не понял, что его засекли. Да, Рамена уже знал, где он находится - в хибарке сторожа, где же еще. Спрятался там и думает, что получил поощрительный приз в олимпиаде кроликов-скрытников. Боец-невидимка. Рамена ухмыльнулся криво и не торопясь пошел в сторону берега, поднимаясь все вышел по пляжу. Даже руки в карманы засунул для надежности. Прогуливающаяся по набережной немолодая пара без интереса скользнула по нему взглядом и пошла себе дальше. Когда Рамена достиг точки, которую из дома увидеть было нельзя, он сбросил деланную сонливость и стремительно переместился к сторожке, остановившись у стены справа от окна. Чтобы его рассмотреть, любителю поглазеть на занятых людей придется высунуть пустую голову из окна. Он замер и прислушался, одновременно непроизвольно следя за чайкиным кораблем - единственным объектом нарушающим ровную водную гладь. И еще в доме царила тишина. Выл ветер, потрескивали, качаясь мертвые остатки лодок. Затаился? -"Ладно", - сказал про себя Рамена, - "что ты запоешь, когда я сам войду к тебе, засранец глазастый!" Достал нож и повернул его, ловя солнечные блики. Но бликов сегодня не было из-за пасмурной погоды, что впрочем не очень огорчило Рамену, блеск стали его завораживал всегда. Пришло детское воспоминание, он в отцовской мастерской точит пластину автомобильной рессоры. Кто-то сказал ему, что в рессоре сталь не хуже чем была в средневековых мечах, и Дмитрий сразу загорелся идеей выточить себе настоящий двуручный кладенец. Полностью конечно не получилось, ему надоело когда он остро заточил сантиметров тридцать матовой стальной поверхности. Но как они блестели эти без малого пол метра! От его, Дмитрия, меча по всей комнате прыгали солнечные зайчики, стоило поймать солнечный луч заточенным лезвием! Смотря, как мягко ходит остро наточенная часть его ножа, Рамена нахмурился. Но потом с этим мечом случилась неприятность, так? Он играл с соседским парнишкой, своим ровесником. Как его звали? Егор, вот как. Они с ним дрались на мечах, он на своем, а Егор на деревянном, который он выточил из прямой сосновой ветки. Помниться Дмитрию очень нравилась фехтование - еще бы, почти как в фильмах. Он увлекся, слишком сильный замах и он забыл, что в руках не игрушка. Меч, сверкающий кладенец (у него даже было имя, только Пономаренко забыл какое) перерубил деревянного соперника и распорол Егору рубашку и полсантиметра плоти под ней. Было море крови и море же плача, а он Рамена две кошмарных секунды чувствовал себя убийцей. Странное ощущение, чувство, что сделал что-то непоправимое. И одновременно жуткая свобода, неограниченная власть. Так бывает с каждым кто перешагивает через моральный барьер. Вот только что ты один из многих крошечный винтик в исполинской людской машине, где каждый похож на другого. А вот теперь все иначе - окровавленный труп у твоих ног и теперь ты другой, теперь ты хищник, а все вокруг дичь. Это меняет личность, корежит сознание, и вот почему так силен запрет на убийство.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81


А-П

П-Я