https://wodolei.ru/brands/Villeroy-Boch/subway/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Триста рублей, которые гимнаст и его любовница взяли в кассе, едва ли стоили нервов и чрезмерного усердия полицейских…
Потом Дарья, подпрыгивающая на месте от нетерпения, поведала о том, как мудра и прозорлива оказалась дорогая Глафира Афанасьевна. Ведь именно она отыскала генеральшу Тамбовцеву, которая на самом деле была всего-навсего вдовой капитана третьего ранга, то есть просто майоршей. И с только ей присущей настойчивостью заставила Тамбовцеву рассказать без утайки, откуда берутся все те слухи и сплетни о братьях Ратмановых, которые уже больше года будоражат московское общество…
После этого сама героиня, ободренная всеобщим восторгом и восхищением ее подвигом во славу истины, покраснев от волнения, а возможно, и внимания, которое ей непривычно много сегодня оказывали, рассказала и даже представила в лицах, как перепугалась Тамбовцева при ее появлении и тут же выложила всю подноготную злодея Райковича и его мерзкой сестрицы Феклы.
— И никакой он не болгарин на самом деле, — Глафира вытерла слегка вспотевшее лицо носовым платочком, — то есть почти никакой. В роду у него кого только не было: и турки, и евреи, и греки, и венгры, и русские… Всех не перечислишь. Да это и понятно, родом он из Одессы, а там такое смешение народов!..
— Ох, Одесса! — вздохнул мечтательно Багрянцев. — Истинный рай для поэтов и коммерсантов! Но таких негодяев, как Райкович, Одесса пожует и выплюнет, как камешек из каши. Уж это я знаю! Одесситам палец в рот не клади, но подлецов они на дух не переносят!
— Настя, Сергей, — повернулся Андрей к притихшим молодоженам, — благодаря вам этот месяц пролетел для нас как один день. Мы все пережили столько приключений, сколько за все прожитые годы не переживали. И я очень доволен этим обстоятельством, и, главное, все мы хорошо постарались и изобличили двух ловких мошенников и аферистов.
— И убийцу, — тихо произнесла Ольга Ивановна.
— Да, и убийцу. — Андрей почему-то виновато посмотрел на нее и вновь перевел взгляд на брата и его молоденькую жену. — Фальшивые долговые расписки благополучно сгорели в камине. И теперь полиция всерьез займется нашими противниками, и не думаю, что они легко отделаются. Райковичу определенно грозит виселица, а Фелиции каторга. И еще, я думаю, нам будут очень благодарны три последних супруга этой дамы. Всех она обложила непомерной данью за великое счастье развестись с ней. Да и в Самаре она потому и оказалась, что приехала к бывшему мужу, генералу в отставке Лейбницу. Самому генералу под восемьдесят, и его дети согласились выплачивать своей бывшей мачехе ежегодно весьма приличную сумму, чтобы она только оставила их отца в покое. — Граф вздохнул, вновь посмотрел на Ольгу Ивановну и поднял бокал с шампанским. — Давайте выпьем за то, чтобы все наши злоключения ушли в прошлое. Бумаги вашего мужа, Ольга Ивановна, и даже его карта найдены в сейфе Райковича. И я думаю, что в скором времени, как только Равиль выйдет из больницы, мы узнаем, какие тайны скрывались в записках Константина Меркушева! Все молча выпили. Андрей отставил бокал и опять посмотрел на брата и невестку.
— Теперь ваш черед, Настя, рассказать, что же произошло на крыше и почему Фекла Лубенкова совершила свой полет «ласточкой» прямо в пруд?
Настя смутилась, покраснела и посмотрела на Сергея. Муж обнял за плечи. И тогда она тихо сказала:
— Она потребовала, чтобы Сережа дал честное слово, что женится на ней, только тогда она отпустит меня живой. И он вынужден был пообещать ей, — еще тише сказала Настя. — Но тут со мной что-то случилось, я не помню, как повернулась и ударила ее в солнечное сплетение, как меня учил когда-то папа… Вот она и упала!
— Ну и ну, — покачал головой Фаддей. — Сергей, я тебе откровенно завидую. У тебя не только красивая, но и очень смелая жена! Ну, почему я тогда не оказался на твоем месте? — Тут он поймал откровенно негодующий взгляд одной из дам, стушевался и уткнулся в недоеденный салат.
— Я до сих пор не могу поверить счастью, что Настя моя жена! — Лицо Сергея светилось радостью. — Оказывается, в браке по расчету есть свои преимущества, и в первую очередь — элемент неожиданности. Никогда не знаешь, кого получишь в супруги — добродетельную зануду или мегеру. Слава богу, что моя жена не подходит ни под одно из этих определений. Настя! Моя единственная и неповторимая…
Но Сергею так и не дали договорить, прервав его громкими криками «Горько!»…
Еще через час молодые поднимались по лестнице в свою спальню. Настя остановилась на площадке и посмотрела на Сергея.
— Как ты смотришь на то, Сережа, чтобы перед отъездом в Красноярск навестить Марию Егоровну и Дмитрия Алексеевича? Должны ведь они узнать, что все у нас закончилось благополучно.
— Тут я полностью тебя поддерживаю! — Сергей отворил перед Настей двери. Они переступили через порог, и новоиспеченный муж неожиданно громко расхохотался.
— Что с тобой? — удивилась Настя.
— Посмотри, — давясь от смеха, Сергей показал ей на кровать. — Белыи балдахин!
— Ну, и что здесь смешного? — Настя пожала плечами. — Обыкновенный балдахин, причем не такой уж и новый!
— А смешное в том, любовь моя, что со дня нашей встречи на постоялом дворе я только и мечтал о таком вот балдахине, под которым мы проведем нашу первую брачную ночь — и когда перетаскивал тебя через лужу, и когда мы убегали от Мишани, и даже тогда, когда ночевали в стогу и в телеге… Со временем он стал для меня чем-то вроде idea fixe, даже однажды приснился. И вот переступаю порог — и что же вижу? Мой заветный белый балдахин! И как тут было не рассмеяться?!
— Сережа, милый! — Настя с преувеличенным ужасом посмотрела ему в глаза. — Вот ты какой на самом деле? Выходит, ты только об одном и думал?.. Ах ты, жалкий развратник!
— Да, я только о том и думал, когда смогу честно и откровенно признаться тебе во всех своих грехах, чтобы ничто не мешало нам любить друг друга. — Он улыбнулся и поцеловал Настю, а потом нагнулся к ее уху и прошептал:
— По-моему, это платье непозволительно долго задержалось на тебе, не пора ли от него избавиться? — Он помог Насте освободиться от платья, потом осторожно вытащил шпильки из ее волос и, зарывшись в их теплый поток лицом, признался:
— Поначалу мне показалось, что кровать несколько узковата, но, думаю, сегодня это не доставит нам особых неудобств…
Глава 39
Андрей и Фаддей стояли на балконе и курили. На востоке уже забрезжила тонкая розовая полоска зари, но друзья так и не заснули этой ночью, обсуждая вновь и вновь события последних дней.
Фаддей был весел и говорлив, а граф, по обычаю последнего времени, мрачен и немногословен. Облокотившись на перила, он смотрел на просыпающийся город, на редкие пока дымки из печных труб, на сизую дымку, повисшую над городом, и на стаи ворон, облепивших деревья в скверах и на бульварах. С первым лучом солнца черными тучами они снимутся со своих мест и устремятся на городские свалки, чтобы возвратиться к вечеру и с оглушительным карканьем опять устроиться на ночлег…
— Что ты сказал? — Граф обернулся и посмотрел на поэта. — Прости, брат, я не расслышал!
— Ну, хорошо, повторю, но учти, в последний раз! — ' предупредил недовольно Багрянцев. Граф за этот вечер умудрился переспросить его уже не менее десяти раз. Конечно, переживания переживаниями, но надо и честь знать! Поэт нахмурился и произнес первую фразу чуть ли не по слогам:
— Ольга Ивановна в последнее время неважно выглядит! Глафира рассказала мне, что ее измучили головные боли, тошнота, даже обмороки пару раз случались! Настя настаивает на том, чтобы вызвать доктора, а она всячески отказывается! Говорит, стоит ей вер-нуться в Красноярск, и все сразу же пройдет.
— Так она уезжает? — задумчиво спросил Андрей.
— А тебя что больше волнует, ее отъезд или самочувствие?
— И то, и другое! — рассердился вдруг Андрей. — К твоему сведению, я люблю эту женщину уже двадцать лет, и если бы не злые языки, то сейчас она была бы моей женой, а Настя моей дочерью… И Сергей женился бы на совершенно другой девушке! Да, — протянул он глубокомысленно, — грязный слушок или подлая сплетнишка способны изломать человеческую жизнь. Но во всем этом я вижу перст судьбы. Эту госпожу — судьбу-разлучницу, — очевидно, замучила совесть, и она, спохватившись, что слишком много натворила гадостей, разлучив герцогиню и Алексея Меркушева, меня и Ольгу, смилостивилась наконец, потому подарила Насте и Сергею любовь и счастье, которое не удалось испытать нам…
— Андрей, но в чем дело? — воскликнул поэт. — Почему бы тебе не жениться на Ольге? Вы же прекрасная пара!
— Дело в одном маленьком «но», братец! Я уже пытался, и не однажды, сделать ей предложение, только она наотрез отказывает мне. Видишь ли, тут есть одно обстоятельство… Мне в течение года со дня свадьбы необходимо обзавестись наследником, ты ведь знаешь об условиях, которые поставила герцогиня…
— Господи, Ольге всего тридцать восемь лет, а меня матушка родила в сорок три года, и, как видишь, живу и здравствую до сих пор!
Он внимательно посмотрел на Андрея и вдруг звонко шлепнул себя по лбу ладонью, озаренный внезапной догадкой.
— Постой-ка, братец, — он хитро прищурил глаза и оглядел графа с головы до ног, — так ты говоришь, что уже делал Ольге предложение? И не после твоего ли предложения она так быстро и странно занемогла?
— Что ты болтаешь? — рассердился граф. — Над чем ты, позволь спросить, вздумал ехидничать?
— А над тем, ваше сиятельство, — с откровенным торжеством в голосе произнес поэт, — что подобных тебе остолопов еще свет не видывал! — и он в недоумении покачал головой. — И как это моя Глафира упустила сей немаловажный момент, ума не приложу?
Андрей схватил его за лацканы сюртука.
— Ты когда-нибудь научишься выражать свои мысли нормальным человеческим языком, без туманных намеков и подковырок? — взорвался он.
— Подожди, Андрюша, — Фаддей благоразумно отошел на безопасное расстояние, — видишь ли, в женских штучках бывает ой как трудно разобраться. Как тебе известно, у меня семь сестер, и они перманентно, то одна, то другая, то третья находятся в некотором состоянии…
— В каком еще «некотором состоянии», черт тебя побери?! Твой эзопов язык меня бесит! — Андрей окончательно рассвирепел и с негодованием смотрел на расплывшегося в улыбке поэта.
— Женщины подобное состояние стыдливо называют интересным положением. Надеюсь, теперь тебе не надо объяснять, что это такое?
— Не может быть! — воскликнул потрясенный Андрей. — Ольга сама мне сказала, что у нее никогда не будет детей!..
— Прости, — пожал плечами поэт, — возможно, я и ошибаюсь, но все признаки налицо: бледность, отсутствие аппетита… Ты вспомни, за ужином она почти совсем не притронулась к еде, потом тошнота, обмороки, наконец!.. Признайся, все говорит о том, что ты получишь наследника гораздо раньше назначенного срока…
— О господи! — Андрей расцвел в улыбке, подошел к Фаддею и крепко обнял его. — Если ты окажешься прав, клянусь до скончания века поить тебя, кормить и издавать огромными тиражами все стихи, которые ты сочинишь для услады поклонниц!
— Опоздал, дорогой, вчера я попросил руки у Глафиры Афанасьевны, и она дала согласие стать моей супругой!
— И тут меня обогнали! — сокрушенно покачал головой Андрей. — Но Ольге теперь никуда от меня не деться! Уж я за это ручаюсь! — он подмигнул Фаддею и улыбнулся. — Как ты там однажды сказал? Зрелая женщина — истинный подарок для израненной души?..
Фаддей громко расхохотался. Друзья обнялись и ушли с веранды в дом, не заметив, что от окна отпрянули две женские фигуры.
— Ну, что ж, Глафира Афанасьевна, мне остается только поздравить вас! — грустно произнесла Дарья и подняла печальный взгляд на подругу. — Вы оставляете меня в одиночестве? Ведь поэт что малый ребенок, ему столько внимания и заботы требуется!
— Это, без сомнения, правда, — согласилась Глафира, — но, знаете, дорогая, вчера мне удалось узнать такую новость, что вы не поверите своим ушам! Представляете, Дарья Матвеевна, князь Туманов… — Она почти прижалась губами к уху приятельницы и что-то тихо прошептала ей.
Та вытаращила глаза и всплеснула руками.
— Но это же скандал?!
— Скандал, да еще какой! — с восторгом произнесла Глафира.
И обе дамы радостно засмеялись…
Андрей ходил взад и вперед по узкому коридору, куда выходили двери Ольгиной спальни. Впервые в жизни он испытывал подобное душевное смятение. И это чувство скорее напоминало страх, которого он не испытывал с самого детства или, вернее, с того момента, когда ему принесли коротенькую записку. Тогда он узнал, что потерял свою любовь навсегда. Женщина, о которой он мечтал всю свою жизнь, спала сейчас в комнате за плотно закрытой дверью, всего лишь в пяти шагах от него. Женщина, которую он никогда не забывал, любил и не представлял, как будет жить дальше, если она опять откажет ему.
Он не слишком верил Фаддею. Слабость и обмороки могли оказаться всего лишь следствием переутомления и напряжения. Ольге пришлось так много пережить в последнее время. Горечь разочарований, разбитые мечты — ему давно и чересчур хорошо известно, что это такое! Все пережито и выстрадано долгими годами одиночества, поэтому испытывать новые потрясения, расстаться с последней надеждой было бы чертовски обидно и несправедливо! За свои ошибки он расплатился сполна, и неужели судьба не смилостивится над ним и не подарит хотя бы частицу того счастья, на которое он сейчас надеялся, стоя у дверей своей любимой.
Андрей осторожно нажал на дверную ручку, и дверь неожиданно распахнулась. Утренний сумрак заливал комнату. Закутанная в шаль женская фигурка съежилась в кресле у окна. Он сделал несколько шагов по толстому ковру, остановился за ее спиной. Женщина, тихо всхлипнув, промокнула глаза и нос платочком, встала из кресла, развернулась к нему лицом и вскрикнула от неожиданности.
Андрей успел поймать ее в свои объятия, не позволив упасть в обморок.
— Тише, Оля, тише! — прошептал Андрей и помог ей вернуться в кресло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я