https://wodolei.ru/catalog/leyki_shlangi_dushi/izliv/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Только не споткнись о распятие, как в прошлый раз, – предостерегла она.
В прошлый раз они проделывали все это в приватном порядке, в фотомастерской у Рааба, для богатой парочки из Детройта.
– А где Рэй? – хором спросили обе Бобби.
– Первосвященницей сегодня буду я, – пояснила Диана. – А он появится позже.
– Надеюсь, он не придумает ничего особенного, – сказала Бобби Л. – Иногда он пугает меня до смерти.
– Что бы он ни придумал, главное, сыграть свои роли нам самим, – ответила Диана. – И чем раньше мы с этим управимся, тем лучше. Значит, сможем рано убраться домой.
– У меня и времени-то всего до полтретьего, – сказала Бобби Л. – А потом приезжает регулярный клиент из Дауни.
– Да уж, регулярных клиентов лучше не злить, – заметила Бобби Д., снимая лифчик и трусики. -Ну вот, посмотрите! У меня уже гусиная кожа!
– Ты готов, Билли? – спросила Диана. Из тьмы кулис вынырнул карлик.
– Да нет, пока хлопочу.
Он прошел мимо проституток в серебряных сандалиях и в черном камзоле, расшитом серебряными звездами и полумесяцами. Когда он завертелся волчком, полы камзола взлетели вверх, обнажив крепкие и кривые, как у какого-нибудь зверя, ноги и член, который оказался толще и чуть ли не длинней, чем у жеребца. На здешних сборищах его, бывало, просили попользовать какую-нибудь из двух Бобби (а обе они питали к нему исключительную привязанность) или даже расшалившуюся дамочку из высшего света.
– Угомонись ты наконец!
Бобби Д. взобралась на шаткий алтарь, едва не опрокинув при этом козлиную голову из папье-маше. Легла на спину, вытянула ноги. Диана положила нож ей на живот острием в сторону паха, воткнула искусственную розу ей между грудей, надломив углом ее стебель.
– Доктор, а может, сперва пальчики согреете, а уж потом во мне ковыряться начнете?
Сострив, Бобби Д. сама же и рассмеялась.
– Ради Бога, будь посерьезней, – сказала Диана.
Им было слышно, как по другую сторону занавеса все громче переговаривается публика.
– Если серьезно, так мне удрать отсюда хочется, – сказала Бобби Д. – А так все же повеселее. Но сегодня почему-то все не как в прошлый раз.
– Это потому, что зрителей много, только и всего, – сказала Диана. И тут же шикнула на великаншу: – Прекрати возиться с косметикой, Мод! Это тебе не «Ведьмы из страны Оз»!
– В «Ведьмах…» нет великанов, – заметил Билли Бутылка. – Великаны есть в «Путешествиях Гулливера».
– Теперь про кино поговорим, – возмутилась Диана. – Заняться нам больше нечем? Расходитесь по местам! Я даю гонг.
Она прошла в прожектерскую и повозилась с пультом управления, добиваясь нужного ей освещения сцены. Затем, уступив это место Билли, нажала на кнопку электронного гонга, который имитировал бой церковного колокола. Колокол звонил, пока публика в зале не притихла.
Занавес раздвинулся в обе стороны. Из зала увидели мраморный алтарь и перевернутый черный крест. Медную чашу, череп, черный нож и все такое прочее.
Иллюминированные стены погасли. В зале стало настолько темно, словно все собравшиеся там внезапно оказались на ночном берегу моря под беззвездным небом. И внезапно – из двенадцати разных точек – высветили алтарь. Публика ахнула.
Теперь свет упал на Майка, исполнителя главной мужской роли. Он выталкивал из-за кулис на сцену упирающуюся Дженни. Наконец она вышла на пять шагов вперед и застыла на месте, лишь то и дело поправляя под капюшоном сбившуюся на лоб прядку.
Подавшись вперед, Майк шепнул ей:
– Скинь этот чертов капюшон. Да и плащ тоже.
Дженни покачала головой и закуталась еще плотнее.
Майк посмотрел на Диану, уже вышедшую на сцену из другой кулисы в прозрачном одеянии, сквозь которое просвечивала ее нагота. Она едва заметно кивнула, и Майк расстегнул шинель, в которой вышел на сцену. Выглядел он сейчас актером из крайне старомодной порнушки: стоя в распахнутой шинели, под которой ничего не было, но оставаясь при этом в башмаках и в носках. Диана нахмурилась, он понял это сообщение и, неуклюже балансируя то на одной ноге, то на другой, разулся. И лишь разувшись, скинул наконец и шинель.
Публика разразилась рукоплесканиями. Люди при этом облегченно вздохнули: неловкость актеров скрадывала устрашающий смысл происходящего.
Диана заметила, что у Майка уже есть эрекция. Этого у старика Майка не отнимешь, подумала она, парень всегда готов. Именно поэтому он и является профессионалом высшей пробы. В свое время она сама снималась в порнушках – хотя и оказалась недостаточно фотогеничной, чтобы сделать карьеру на этом поприще, – и видела контракты, которые приходилось подписывать исполнителям мужских ролей: они гарантировали эрекцию и эякуляцию. Сильный пол во многих отношениях превосходит слабый, но только не в сексе. Женщине достаточно заорать и забиться в корчах, симулируя оргазм. А парню приходится ставить, да и кончать по-настоящему. Глупость всего этого устроения невольно позабавила ее. А ведь смеяться во время черной мессы нельзя было ни в коем случае. Ей объяснили, что некоторые сатанисты относятся ко всему с неподдельной серьезностью. Вот ведь и ее собственные мать и бабка верили в Бога и в Богоматерь со всей серьезностью.
Ей рассказывали, что на таких оргиях творятся страшные дела, включая убийства. И с учетом этого (и кое-чего еще) ей не следовало бы поддаваться всему с таким легкомыслием. Конечно, она полагала, что для Рэя все это игрушки. Даже если он называет себя Раабом (то есть драконом тьмы) и, надевая накладную черную бороду, превращается в самого настоящего дьявола. Но Кенни Гоча-то он зарезал по-настоящему. И одному только Богу известно, кого еще.
Ее задача заключалась в том, чтобы провернуть представление и как можно скорее смыться отсюда, даже не перепихнувшись в темном уголке с парой-тройкой раскуражившихся козликов.
– Нагими приходим мы в этот мир, нагими погружаемся в ночную тьму и нагими же должны предстать перед Люцифером, предводителем адских полчищ, князем Беля, Агареса и Марбаса, известного также под именем Люцифуга Рофикала, прислужника Повелителя Мух, нагими должны предстать перед Ним и пред ими всеми.
Бобби Л. и Мод помогли Дженни Миллхолм избавится от одежды, которая была на ней под плащом, однако с самим плащом она расстаться не пожелала и стоило им отойти от нее, как закуталась в него вновь.
Бобби Д. шевельнулась на алтаре.
– Не ерзай, – шикнула на нее Диана.
– Ладно, только давайте поскорее.
Диана посмотрела за кулисы и увидела Рааба и незнакомца в маске и в алом плаще с клобуком. И между ними там было еще что-то… Скосив глаза (пора наконец принимать меры, она становится близорукой), Диана увидела обнаженного мужчину, распятого на кресте, снабженном передвижным устройством на колесах.
Когда они выкатили это сооружение на сцену, Диана увидела, что грудь и лицо распятого были залиты кровью и – если ей этого только не показалось – сердце было вырвано у него из груди и положено на живот.
Из зала донеслись одобрительные и испуганные выклики. Постановщики и продюсеры экстравагантного зрелища стерли грань между реальностью и фантазией.

Глава сорок пятая

– Ради всего святого! Они же распяли Айзека Канаана, – вырвалось у Свистуна.
Эссекс положил руку ему на плечо.
– Подождем еще с минуту.
Возле алтаря Диана производила якобы магические пассы с ножом и розой, хмуро посматривая на ухмыляющуюся Бобби Д. Затем Диана предложила неофитке Джоанне приблизиться к живому алтарю и преклонить перед ним колени. За спиной у нее воздвигся перевернутый крест.
Бобби Л., приблизившись, опустилась рядом с ней на колени. На Бобби не было ничего, кроме золотой цепочки на талии и шерстяных носков по случаю простуды.
Диана взяла обеими руками чашу и подняла ее, пародируя поведение католического священника в начале мессы.
– Император Люцифер, предводитель мятежных духов, молю тебя споспешествовать заклинанию твоего слуги Люцифуга, с которым я желаю заключить союз.
Дженни уставилась на Канаана, который вымар-гивал из глаз пот и слезы. Он был жив и в сознании; теперь она увидела, что сердце, прикрепленное ему к животу, является бутафорией.
– Надо снять плащ, – заговорщически прошептала Бобби Л.
– Заклинаю тебя, дух, явись передо мной властью великого Адоная, Элоима, Ариэля, Иоговама, Аглы, Таглы, Мафона, Оариоса, Альмузина, Ари-оса, Мемброта, Варвиса, Пифоны, Маготса, Сильфы, Рабоста, Саламандры, Табоста…
В глубине сцены сверкнуло пламя и сразу же оттуда повалил густой дым.
Ладно, черт с ним, подумала Диана, не слыша испуганных возгласов остальных актеров. Я еще не закончила, а Рэй уже тут как тут. Если ему хотелось от меня настоящей игры, то надо было дать мне возможность произнести все слова до конца. Ускорив события, он все только смажет. Этим идиотам подавай все без изъятий и сокращений…
Она повернулась.
Рэй – то есть Рааб – стоял перед распятым заживо, стоял в длинном черном плаще, высоко занеся руку, сжимающую огромный нож.
– Берегись, – заорал Свистун, словно Канаан был в состоянии защититься, и рванулся из зала на сцену.
Дженни Миллхолм взвизгнула, как при оргазме.
Она поднялась на ноги. Бобби Л., уцепившись за полу плаща, потянула ее обратно.
Рааб стоял перед Канааном, распятым вниз головой, как вывешенная для разделки оленья туша.
Дженни вырвалась из рук у Бобби Л., пошарила во внутреннем кармане плаща, извлекла отту-да маленький револьвер с голубым барабаном и во-юненой рукояткой.
Эссекс, наклонив голову, рванулся вперед, практически вровень со Свистуном, но застрял между двумя тяжелыми и крупными мужиками, которым никак не хотелось пропустить его. Напротив, они принялись осыпать детектива упреками, утверж-дая, что лезть вперед незачем, потому что он и без того все увидит.
Диана закричала, поняв, что все это не имеет на малейшего отношения к представлению.
Рааб оглянулся через плечо, опустив руку, сжимающую нож, как в замедленной киносъемке.
Он мотнул головой, словно и впрямь рассчиты-вая увидеть юпитеры, режиссера и оператора за ка-мерой. Словно снимается ужастик, который скоро будет показан в ближайшем кинотеатре.
Женщина держала револьвер в дрожащей руке, однако наставив его прямо на Рааба.
Господи, подумал Свистун, телевизор она не смотрит, что ли! Знала бы иначе, что пальцы вто-рой руки надо свести на запястье той, в которой пушка. Но все же пошире расставить ноги и чуть согнуть их в коленях она сообразила.
Рааб ухмыльнулся женщине, словно подстрекая ее к выстрелу. Затем, уже опуская нож, перевел взгляд на Свистуна.
Свистун меж тем взобрался на сцену и, обхватив сзади полуобнаженную женщину, сжал обеими руками и револьвер, и ее руку, сжимающую револь-вер. Он развернул ее так, чтобы на линии огня оказался только Рааб, тогда как Канаан остался бы в безопасности.
Револьвер выстрелил, звук выстрела растаял в общем шуме.
Глаза Рааба изменились, расфокусировались. Он дернулся, словно шум напугал его больше, чем попадание. И дергался каждый раз, когда в его тело впивалась новая пуля. Нож со стуком выпал у него из руки на пол, но этот стук потерялся в общем грохоте.
Свистун нажимал пальцем Дженни Миллхолм на курок до тех пор, пока не провернулся весь барабан.
Только тут он отпустил женщину. Она застыла на месте, револьвер разве что не болтался в ее безвольно повисшей руке; казалось, она его вот-вот выронит. Бобби Л. истошно вопила – то ли и впрямь от страха, то ли решив, будто крик Дианы должен стать началом представления.
Свистун начал распутывать веревки, которыми был привязан к кресту Канаан. Эссекс, наконец вырвавшийся на сцену, присел, подставив плечи Кана-ану, чтобы тот не свалился, когда его развяжут. Накидывая на залитого кровью и обнаженного старика собственную куртку, Свистун увидел в одной из кулис Килроя. Тот, облаченный в алые шелка, следил за происходящим на сцене. Мужчины встретились взглядами и поняли друг друга без слов.
Повернувшись, Килрой бросился наутек.
Нет, подумал Свистун, от Айзека Канаана с его возмездием не убежишь. Не зря же его называют Волшебником Хуливуда.
Публика в зале зааплодировала.

Глава сорок шестая

– Где вы нашли Килроя? – спросил Риальто.
– На холмах, в его доме в Агуре. И его, и парня, который был у него домоправителем. Оба висят на балке в сарае, – ответил Канаан.
– Ну, и как же все это объяснить? – удивился Риальто. – Неужели они думали, будто такое может сойти с рук? Они же выкатили Айзека, как жертвенного агнца, на глазах у пяти сотен зрителей.
Он посмотрел на Канаана в растерянности. Происшедшее не укладывалось ни в какие рамки.
– Большинство зрителей решили бы, что это очередная инсценировка, – сказал Канаан. – С использованием спецэффектов. А я всего лишь наемный исполнитель.
– За такое исполнение можно получить премию Академии, – мысленно представив себе обнаженного и распятого вверх ногами Канаана, заметил Боско. Но в конце концов, разве все мы – не наемные исполнители?
– Да ладно, хватит разводить глубокую философию на мелком месте, – буркнул Канаан. – Меня преспокойно могли бы зарезать где-нибудь в подвале или утопить в море. И объявить пропавшим без вести.
– А кто из этих ублюдков с тобой управился? – спросил Риальто.
– Да тот рыжеволосый Шалтай-болтай. Тот самый, который убил дочурку моего брата. А отсюда урок: не выходи на охоту, если тебя обуревает ярость. – Он посмотрел на Свистуна. – Охотнику нужно быть бесстрастным. Охотнику нужно быть холодным как лед.
А сам он держался так, словно всего лишь поучаствовал в игре, которая внезапно зашла слишком далеко.
– Рааб и Килрой, – начал Свистун, – эти двое, черпая друг у друга безумие…
– А что такое, собственно говоря, безумие? – подал внезапную реплику Канаан.
– … пытаясь превзойти, пытаясь перещеголять друг друга…
– Групповая мания, – задумчиво сказал Боско.
– Ты что это? – хмыкнул Риальто.
– Психоз, разделяемый двоими или более того, так это называется, – пояснил Боско.
– А сколькими еще? – с вызовом спросил Канаан.
Боско пожал плечами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я